Love is..

Последние несколько месяцев Му Цин часто проводит пятницы у Фэн Синя. Ничего примечательного. Простые д-р-у-ж-е-с-к-и-е посиделки. Они друзья. По крайней мере, очень стараются. Склоки между ними – норма, как и послать нахуй вместе с искренним вопросом о самочувствии. Осень постепенно давит жару и выносить большинство раздражающих факторов в этой жизни – проще, особенно, когда в квартире Фэн Синя есть кондиционер с блаженным холодным воздухом, направленным прямо в центр небольшой комнаты. Сейчас пользоваться им скорее тупо мотать чужие счета за электричество, чем спасаться от зноя и хоть Фэн Синь постоянно бурчит на «ледниковый период» устроенный в его доме и немалые числа в квитанциях, он никогда не выключает кондиционер. Всё это – привычка, нет, уже традиция, есть только одно маленькое «но»: сегодня суббота. Телевизор ничерта не создаёт «белый шум» - там вечно кто-то орёт, ссорится, то и дело у актёров льются слёзы и кровь. Почти никогда их пятничные встречи не перетекают в следующий день, потому что Му Цину некомфортно находиться на чужой территории слишком долго, ему всё не так и хочется поскорее оказаться в своей квартире. И хотя Фэн Синь на миллионную претензию каждый раз шлёт его нахуй, он исправно приходит после последних пар в чужую обитель и покидает её в 10 вечера, чтобы успеть на последний автобус или немного позже, когда Фэн Синь решает вызвать такси. Вчера Му Цин уехал в час ночи, а сегодня, в 10 утра, снова был перед дверью, которой 9 часов назад хлопнул. «Жарко» - сказал он вместо приветствия и прошёл внутрь, когда Фэн Синь, с зубной щёткой во рту, впустил нежданного гостя. Кажется, он пробубнел парочку матерных красноречий, но без особого энтузиазма, скорее, чтобы соблюсти особый ритуал их взаимоотношений. Очень странных взаимоотношений: вперемешку с бранью, они смотрели сериалы, готовили ужин, играли в игры, а иногда просто сидели рядом, залипая в телефоны. Они не очень много разговаривали – на это была причина, а потому не напрягали друг друга. Их общество стало сносным, незаметные улыбки мелькали чаще и облокачиваться друг на друга, оказывается, приятно и удобно. Молчать хорошо.  Даже полезно. Поэтому они не говорят и сегодня, шумом занимается телевизор, который Му Цин включил перед тем как упасть на диван под кондиционер и раскинуть руки. Фэн Синь уже на кухне, активно пытается не уснуть, пока в турке поднимается кофе. В какой-то момент он начал что-то нарезать, постукивая ножиком по деревянной дощечке. Му Цин отмечает, что звук чужой деятельности успокаивает. Позднее утро перетекает в день, теперь на фоне монотонный голос читает городские новости. Фэн Синь дважды порезался, пока готовил салат, который, между прочим, он не особо любит, но любит кто-то другой. Они пообедали и по маленькому проценту язвительности на квадратный метр, можно понять, что «другому» было вкусно, раз он почти молчал, закатывая глаза на комментарии репортёра. Посуда осталась на том же столике у дивана, Му Цин снова лёг, теперь уткнувшись в телефон, а Фэн Синь со словами «хочешь меня обанкротить» удалился в спальню, откуда очень скоро начали звучать то ругательства, то хвала командной работе. Несколько раз он очень громко ударял мышкой, что даже Му Цин отвлекался от соц.сетей и поглядывал на дверь между комнатами. К вечеру он также не ушёл, неожиданно даже для себя, продолжая заниматься ничегонеделаньем. - Подвинься, - появившийся Фэн Синь выглядел и звучал устало, что было очень неоправданно. Игры, призванные развлекать и отвлекать, как-то неправильно влияли на него и всех других игроков. - Сядь на пол. - Это, блять, мой дом. Подвинь ноги или я лягу на тебя. Му Цин даже не закатил глаза. Он просто продолжил листать пальцем по экрану, ответив равнодушное «ложись». Если Фэн Синь и хотел что-то ответить, то это осталось на языке и было проглочено, потому что он завис, неуверенно поглядывая на мужчину. - Я же лягу. - Вперёд. Когда диван продавился под чужим весом, Му Цин всё-таки немного растеряно опустил телефон. Чужая большая туша, неловко нависшая над ним, загораживала поток кондиционера. Старательно сохраняя лицо кирпичом, Му Цин отвёл руки в стороны, что выглядело как приглашающий жест, и Фэн Синь, ещё чуть-чуть попыхтев, улёгся на него, укладывая подбородок на плечо. Он даже перестал дышать и замер, ожидая, что его сейчас треснут или скинут на пол, что будет автоматически оправдано, но в итоге Му Цин просто положил руки на его спину, вновь обращая внимание в телефон. Только тогда он выдохнул прикрыв глаза. Это всё казалось таким странным, будто вселенные смешались и сейчас у них происходят не их события, но несмотря на всё, это также ощущалось донельзя правильным. Было удобно и тепло, по особенному тепло, не как от жары, а будто в груди, где сердце, грелка. Фэн Синь просунул руки под спину Му Цина, и почувствовал, как теперь замер он. - Мне неудобно, убери свои грабли, - голос тише, могло показаться, что он говорит только ради попытки поддержать образ айсберга или спрятать что-то ещё, слишком нежное, как, к примеру, смущение. - Потерпишь, - Фэн Синь пробурчал на выдохе и его дыхание жгло кожу на шее. Му Цин закатил глаза, но больше ничего не предпринял, только телефон опустил куда-то на диван возле себя и вернул руки на широкую спину. Телевизор продолжал разговаривать. Фэн Синь легко прижался губами к коже, на сгибе шеи и плеча и так и остался лежать, уткнувшись как котёнок. Когда он уснул, Му Цин всё ещё ощущал призрачный поцелуй. Он тоже прикрыл глаза, улыбнувшись так, как считал, что не умеет. Объятия были жаркими и кондиционер тут помогал мало. Это было неудобно, но уютно. Это было правильно.