Недоступный

–Часик, хорошо? –улыбается Антон, чуть наклоняясь, заглядывая в глаза Попова. Тот заметно засиял, поднимая взгляд на младшего. От его улыбки становится невероятно спокойно, не смотря на то, что Шастун, скорее всего, не выполнит обещание девушки, уже давным давно ждущей его с работы. Арсений заливает в Антона ещё пару глотков красного полусладкого, аккуратно придерживая бокал за ножку. Шастун отпивает, пьяно улыбаясь мужчине. Брюнет ставит бокал на стол, вытирая большим пальцем капли напитка с губ парня, следом облизнув его. Антон смеётся, поглаживая Арсения по колючей щеке, чувствуя, как его тело пробирают мурашки, каждый раз, как он прикасается к Попову. Старший перемещает ладони на спину зеленоглазого, подтягивая того ещё ближе. Джинса трётся о мягкую хлопковую ткань домашних штанов, чуть сковывая движения Шаста, но тот лишь ёрзает, двигаясь на чужих бёдрах и всё больше сокращая расстояние между парнями. –Поцелуешь? –еле слышно произносит Антон, усмехаясь. Он заводит руки за шею Арсения, сцепляя их. Арсений коротко кивает, приливая к тёплым, чуть мокрым от напитка губам. Еле ощутимая горьковатая кислинка вина добивает мужчину окончательно, заставляя его жадно кусать чужие губы, словно Антон нечто вкусное, что хочется незамедлительно съесть. Младшего это дико заводит, особенно, когда брюнет обвивает его спину руками, медленно поглаживая. Хочется целовать не смотря ни на что; чувствовать каждой клеточкой тела и вдыхать друг друга как в последний раз. Душить, царапать и кусать до крови, смотря в глаза. Пошло и резко – вдвоем. Остаться здесь до утра и тянуть прощание до последнего. Хочется любить так, чтобы утопать в чувствах с головой. Открыто, но в то же время только для двоих.

***

Входная дверь захлопывается, и громкое сопение наполняет прихожую своей тяжестью. Антон держится за край тумбочки, крехтит, развязывая шнурки кроссовок. Голова кружится и болит, а затёкшая шея только усугубляет положение. Небрежно бросив обувь в угол, Шастун проходит в гостиную. Спиной к нему на диване сидит Кузнецова, похрустывая попкорном. Она точно услышала, что в крартиру зашли, но даже не обернулась взглянуть на парня. По телевизору шла какая-то американская драма, и девушка смотрела не отрываясь, явно делая вид, что заинтересована. –П-привет..? –Антон облокачивается о стену плечом, с надеждой смотря девушке в затылок. В ответ тишина. Шастун чувствует себя отвратительно, просто натуральной мразью дак ещё и пьяной. Долгая пауза, казалось, длилась вечно. Честно, парень уже и не надеялся на ответ. Он с трудом отлип от стены, двигаясь в сторону Ирины. –Где ты был? Ты обещал мне, что мы проведём этот вечер вместе –девушка не оборачивается, продолжая разговаривать словно с телевизором. –Прости, я не... –Почему ты не брал трубки? Я звонила тебе весь вечер –Шастун закрыл лицо руками, очень тихо и неразборчиво шепча что-то типа "я такой мудак, просто долбоёб". В состоянии алкогольного опьянения было сложно что либо предпринять. –Ты ещё и пьян.. –глубоко вздохнула Кузнецова, отставляя тарелку попкорна на стол. –Я просто задержался. Мы с ребятами отмечали... Э-э... Окончание съёмок. –Антон задумывался, делая большие паузы. –Ты мне врёшь. –Ир, клянусь. –ёбаный лгун. Мерзость. Девушка промолчала, поднимаясь с дивана. Подойдя к Шастуну она осмотрела его, цокая и сжимая губы. –В следующий раз, пожалуйста, предупреждай, если задержишься –и вот уже в который раз Антон приходит домой слишком поздно, и каждый раз одно и то же. Сказать, что парня ела собственная совесть – не сказать ничего. Она просто мучила его днями и ночами. И каждый раз, когда он оправдывается перед девушкой, она просто отправляет его спать, оставляя на тумбочке "Аскофен" и минералку. Но всё же не стоит забывать, что нервы Иры не железные. Она аккуратно укладывает Антона в постель, целует в щеку, накрывает одеялом и уходит, выключая свет. Ну а только принесённый ярко-малиновый засос на шее парня девушка пытается скорее забыть, надеясь, что когда-нибудь всё встанет на свои места.

***

Стас приподнимает жестяную банку пива, а за ним Дима, потом Серёжа, Арс и ещё несколько человек из съёмочной группы. Они разговаривают и смеются, обсуждая рабочие моменты. –Мы сегодня хорошо поработали и сняли чуть больше материала, чем обычно. Думаю, никто не против выпить, верно? –мужчина в кепке лучезарно улыбается, облокачиваясь на спинку дивана. Все пьют, и только один Шастун сидит в кресле возле двери, скрывшись в одиночестве за большим зелёным цветком. Он, упав на подлокотник, смотрит на переливающуюся яркими цветами светодиодную ленту, отражающую свои огни в стеклянных стенах родного офиса. Журавлев ставит фоном один из треков Hasnuts, с улыбкой глядя на Шаста. Тот, кажется, расфокусировался только сейчас, отвечая другу натянутой улыбкой и небольшим покачиванием головой в бит. Антон не пьет и толком ни с кем не болтает. Настроение отвратительное, и от собственного состояния где-то в горле появлялся привкус тошноты. Он всё не мог принять свою ложь в сторону девушки. Наглую и гнилую ложь. Щёки изнутри были почти полностью искусаны, а нога от нервов интенсивно дёргалась, даже не в бит музыке. Он уже не слышит её, и, собственно, всё, что происходит. Арсений вновь делает глоток, как вдруг по спине проходит холод. На сердце появляется чувство, то, какое никак не описать: словно грудную клетку продувает ледяной ветер. Эта неполнота ощущений заставляет Попова запереживать. Он явно чувствует, что что-то не так. Мужчина оглядел помещение, тщательно осматривая людей, и, заметив одинокую фигуру в стороне, сощурился, нахмурившись. Оксана кивает, на его просьбу немного подождать тут. Антон замечает надвигающуюся тень, и поднимает взгляд. Арсений наклоняет голову в сторону двери, как бы спрашивая: "выйдем?". В ответ он получает кивок и открывает дверь, провожая Шастуна за плечо. Дверь захлопывается и оба остаются в тихом коридоре, в котором, разве что, еле слышна музыка из только что покинутой комнаты. –Что такое? –старший поднимает брови, неспеша подходя к Антону и беря его за руки. Тот поднимает глаза, и становится видно, как у него трясётся нижняя губа. Шастун тяжело вздыхает, когда вновь встречается со взглядом голубых глаз. –Арс.. Ну я так не могу. Я устал врать. –брюнет сжимает губы, и так же крепко, как сжимает окольцованные пальцы в своих ладонях, что младший аж шипит от боли. –Я люблю только тебя, а её не хочу больше мучить. Мне её очень.. Жаль. Я самый козёл. –зеленоглазый тяжело дышит, облизывая губы. –Думаю, я сегодня скажу ей, что разлюбил, и, пожалуй, разойдёмся. –в воздухе повисает массивная тишина. Несколько секунд, и в сторону Антона летит много кивков подряд. Это именно то, что Арсений и должен был сделать. Дела Антона с Ирой – исключительно их дела, ну, в приделах разумного. На самом деле мужчине тоже не очень-то и нравилось то, что Шастун безумно любит его, но каждую ночь ложиться спать в кровать к другой девушке. Это.. Неправильно. Попов ощущает на щеке короткий поцелуй, и провожает взглядом уходящую по коридору фигуру. Он верит в Антона и в то, что у него будет всё хорошо. Брюнет возвращается к Сурковой, выжимая на собственном лице улыбку, но в голове прокручивает момент короткого чмока и уходящего вдаль парня. И неизвестно, как всё будет через пару часов. Мужчина надеется на лучший исход.

***

Цветастый закат заглядывает в окна, оставляя на полу жёлтые полосы. Девушка ходит по квартире, кружась в танце под спокойную музыку из колонки и тихо подпевая. Она отодвигает дверцу белого шкафа-купе, рассматривая свои вещи, иногда доставая по одной, перекладывает в другое место, проверяя их состояние. Мягкие свитера, светлые джинсы, сексуальные кроп-топы и дорогие сумки. Всё отправляется по различным полкам и вешалкам. На последок Кузнецова берет любимые духи Антона, хорошенько брызгает их на одежду, убирая обратно и тепло улыбаясь. Когда вещи были сложены, девушка осматривала свою работу. На колонке заиграла любимая песня, и блондинка подумала, что ей точно нужно чем-то заняться, подпевая мелодии. Множество разноцветных брюк, джинсов и спортивных штанов отправились на полки. Чуть выше на вешалке висели свитера, пиджаки и рубашки, почти новые. Треть из всей своей одежды Шастун носил лишь раз в жизни, затем убирал в шкаф далеко и, видимо, надолго. Вот на днях пришёл домой в чёрной кофте на молнии с длинными рукавами и воротом, которую до конца почти никогда не застёгивал. Просто мелкие детали.. Но в тогда лучше бы застегнул. По телу Иры проходит холод, когда она вспоминает события того вечера, а точнее след на шее. Она знала, что девушки на Антона клюют так, что только шуба заворачивается, но она так не хотела разводить скандал с парнем, хотя, возможно, стоило бы хотя бы поговорить. Девушка, закончив с шкафом, берёт в охапку вещи, которые нужно постирать и направляется в ванную. Настроение испортилось полностью, а музыки на фоне не слышно совсем. Ира складывает вещи в барабан стиральной машины, перед этим по привычке проверяя карманы. Девушка выворачивает рукава и засовывает руку в карманы той самой чёрной кофты, в одном из которых находит картонную карточку белого цвета. Это.. Открытка? Девушка нахмурилась, с интересом рассматривая объект любопытства. Это была маленькая складная открытка с серым минималистичным котиком внутри розового сердца на её обложке. Воздуха в лёгких становилось всё меньше, а пальцы подрагивали, отдавая вибрацию в карточку. Развернув её, в глаза бросился написанный от руки текст, собранный из аккуратно выведенных букв. "Под каждым твоим касанием, Под каждым из поцелуев Распустится по бутону Красные кляксы маков Красное-красное поле. Маковке от Арса ;*" Записка выпадает из холодных пальцев, приземляясь на мягкую ткань кофты, лежащей на коленях девушки. С каждым прочитанным Ирой словом из открытки, её глаза округлялись всё больше. Она не могла осознать то, что только что увидела. Ледяные подушечки пальцев полезли к тёплым губам, а взгляд прилип к кафельной стене ванной комнаты. Нет. Не может быть. Антон? Мой Антон? С.. Арсением? Который Попов? А как же.. Карие глаза в момент стали пусты и блестящи. Длинные ресницы не смогли сдержать накопившуюся влагу, и горькие слёзы потекли по щекам девушки. Болючие и солёные слёзы. Такое отвратное чувство в душе. Ощущение предательства в свою сторону, гнев и колкое отчаяние, разрывающее на части. В открытке нет как такового признания, так что, чисто теоретически, можно было бы и списать на крепкую дружбу, однако это не так. Нельзя было. Слишком уж хорошо она знает этого милого улыбчивого мальчика и его отношения с окружающим миром, хотя, как оказалось, не слишком хорошо. Едкая печаль измучила беднягу настолько, что та рыдала почти без звука, лишь закрывая рот руками. Мозг всё прекрасно понимает, однако сердце не может признать правду. Всё оказалось ещё хуже, чем она представляла.

***

Лифт шумно поднимался вверх, слегка подёргиваясь. Наполненная пылью и трупами мух лампа напрягающе моргала, создавая ощущение, что скоро та и совсем перестанет работать. Дыхание сбилось абсолютно, и от тревоги парень уже не мог делать привычные вдох-выхох на автомате. Он поёжился с внезапно пробежавших по спине мурашек, когда кабина остановилась на седьмом этаже. Щелчки открытия двери долбили в уши. Антон никогда в жизни так сильно не хотел не возвращаться домой. Он долго вертел ключ в руке и думал, что же всё таки выдать. Не слишком ли он ранит, или может оба вообще разойдутся на хорошей ноте? Это в лучшем случае. Что будет в худшем – Антону и думать не хочется, хотя плохие мысли поражают мозг, что аж в затылке чувствуется тяжесть. Шастун придерживает дверь руками, аккуратно прикрывая её, хотя в итоге та всё равно издаёт звонкий щелчок, и парню ничего не остаётся делать, кроме как сказать: –Я дома. –Антон скидывает с плеч шуршащую ветровку, разувается об пятки и проходит в гостиную. –И-Ир? –Антош.. ты как раз во время, –Девушка стоит спиной к парню. Её фигуру красиво обтягивает красное короткое платье, а светлые волнистые волосы послушно лежат на плечах. В комнате пахнет специями и мясом. На столе стоит видно недавно пришедший из ближайшего ресторана ужин. Сочные стейки с маленькими веточками розмарина сверху, молодая запечённая картошка вперемешку с зелёной стручковой фасолью. Ира берет в руки бутылку игристого, с чпокающим звуком открывает её и провожает выплывающий из горлышка маленький туман, позже наливая в бокалы жидкость вишнёвого цвета. Антон жмурится, приоткрывая рот в немом всхлипе: всё абсолютно не так, как должно было быть. Сделав глубокий вдох парень проходит к столу и садится на кресло напротив. Он долго не решается поднять взгляд, продолжая мять край белой скатерти в руках. –Я захотела устроить для нас романтический ужин. Думаю, нам есть что обсудить.. –Кузнецова подцепляет пальцами столовый нож, обхватывая его лезвие рукой. Антон видит это и округляет глаза, наконец набравшись смелости поднять их. На лице девушки виднеется устрашающий оскал и чёрные дорожки слез от туши, словно та главный персонаж клипа "when the party's over". Шастун от шока приоткрывает рот и запрокидывает голову назад, в то время как девушка надвигается в его сторону. Она усаживается на край кресла, ловит на себе антонов взгляд и ехидно подмигивает, хохоча. парень тяжело сглатывает, чувствуя на нежной коже собственной шеи холодную металлическую рукоятку маленького ножа. –Ир.. Ира, все хорошо? Ты плакала? Что случилось? –И с каждым пролетевшим мгновением Антон все больше жалеет, что задал все эти вопросы. В настоящий момент дак ещё и из его рта они звучат настолько глупо и нелепо, что со стороны можно было подумать, что он умалишённый. Девушка лишь усмехается, облизывая красные напомаженные губы. –Плакала? Что ты, разве? А я даже не заметила.. –Она произносит всё с такой интонацией, словно Антон сейчас в настоящем фильме ужасов/драме и, по хорошему, Ира сейчас должна бы прострелить ему башку. –Я, кстати, много чего не замечаю, оказывается, да ведь, Антош? Много чего не вижу.. Может слепну.. Думаю, тебе виднее. Шастун закрывает глаза. Нет. Он не здесь сейчас. По крайней мере он не хочет тут сейчас находиться точно от слова совсем. Она узнала? Она узнала. –Ир, мне нужно тебе кое что сказ.. –Да что ты? Представляешь, мне тоже есть, что тебе сказать. –Антон не замечает, просто чувствует, как начинает задыхаться, но все ещё сидит и даже не шевелится. –Никогда бы не могла поверить, что ваши малолетние фанатки окажутся правы. —Ты же просто мерзкий пидор. Сердце стучит как бешеное. Ира бросает нож на стол, берет в руки бокал вина, отпивает немного и бросает в стену, даже не обернувшись. Антон вздрагивает от звона разбившегося стекла и думает, что хуже уже не будет. –Как же я была слепа, бог ты мой.. Даже и подумать не могла, что ты отдаёшь свою жалкую задницу питерскому старику уже на протяжении долгого времени. –Не говори так про Арса! –Антон вскакивает из за стола. Гнев мгновенно поглощает оставшийся страх и так же мгновенно исчезает. Ира лишь улыбается, медленно обходя стол со стороны. –Остынь. В целом – мне поебать кто там в вашей парочке кому даёт, ясно? Ты уже давно обосрался. Ты не то, что забыл про нашу недавнюю годовщину, у тебя едва ли встаёт на меня. Я не хочу больше иметь с особой ничего общего, Антон. Я устала. –Она с трудом выдыхает, усаживаясь в кресло. –Тогда проваливай отсюда. –Шастун неопределённое махнул куда-то в сторону выхода. Он всё ещё пытается выжать из себя хоть каплю свирепости, но ему сначала бы уверенности подкинуть. Ира смотрит на свои ногти, крутая кистью в разные стороны. –Чш-чш-чш-ш.. Я не так глупа, мальчик. я жила с тобой несколько лет и это все ради того, чтобы взять и расстаться даже ничего из тебя не выжав? –Уголок губ девушки ползёт вверх, а это значит только то, что она приближается к осуществлению своего коварного плана. Честно, Антон даже и предполагать не мог, что на самом деле Ира такая. От этого даже немного больно. Парень хмурится, поджимая губы и почесывая подбородок. –Я прекрасно знаю твой настоящий страх.