Одна семья

Начало девяностых выдалось буйным временем. Но для мужчины, по имени Виктор самым насыщенным стал именно самый первый, 90й год. И вовсе не из-за событий в стране. Нет. Просто в этот год его жена с ним развелась. Честно говоря, Меньшов бы вообще не стал по ней тосковать. От образованной интеллигентной женщины, которая когда-то вскружила ему голову, не осталось и следа. Последние годы Люба увлекалась какой-то мистикой. Но только не так, как их соседи. Заряжать воду у экрана – это для неё было слишком мелко. Ей нужны были воистину великие свершения, и уникальный личный опыт приобщения к непознанному. По супруге Виктор почти не тосковал, а вот по детям очень сильно. Трое детей остались именно с его бывшей женой, и он очень сомневался, что она сможет их нормально воспитать, или хотя бы обеспечить. Однако, тут он мало что мог поделать. И вот из-за этого мужчина впал в уныние. Которое ещё неизвестно чем бы закончилось, если бы не поздний стук в дверь. Виктор жил в частном доме, и звонка у него не было. И поначалу мужчине, который в это время слушал громкую и очень грустную музыку, показалось, будто он ослышался. Но вот, стук повторился. Потом ещё раз. Тихий, но с каждым разом всё более настойчивый. Настроение у мужчины было унылое, но весьма лихое. Он немного выпил, и не прочь был бы выпить ещё. Да и подраться тоже не отказался бы. Так что ему было всё равно, кто стучит: друг ли (лучше всего с бутылкой), или враг (на случай если не один, в коридоре лежал тяжёлый газовый ключ). Всё равно! Ничего не спрашивая, Виктор раскрыл дверь, и… Увидел своих детей. Одиннадцатилетний Дима держал на руках спящего двухлетнего брата. А средний парнишка, которому едва исполнилось пять, стоял с рукой на изготовке. Очевидно, он и стучал, потому и выходило так тихо. – Что… что случилось? – удивился и испугался мужчина. – Мама пропала, – сказал ему Дима. – Её уже два дня не было. Я не знаю, как Эдика покормить. – Что? Два дня? Какого… – Пааап! – бросился обнимать отца средний мальчик. – Вы заходите… Вот чёрт! Где эта… эм… Ладно, давай покормим Эдика, и вас тоже. Вы ведь голодные? – Немного, – ответил Дима, усаживая брата на кресло. – Но Эдик совсем есть отказывался. – Я её урою! – сквозь зубы пробурчал Виктор. – Дим, присмотри ещё за ними, ладно? А я пойду с едой чего-нибудь придумаю. В холодильнике у Виктора Петровича стояла небольшая банка с обыкновенной, ничем не заряженной водой. Просто, чтобы была холодная. Он достал эту банку, и наклонившись над раковиной, вылил себе на голову. Перед тем как что-то делать, ему нужно было окончательно протрезветь. И это, более или менее, удалось. С тех пор Меньшов так ни разу не пил. Ни капли не взял в рот, и даже кваса с кефиром побаивался. Ибо его бывшая жена так и не вернулась назад, и никто не узнал, куда именно эта взбалмошная женщина исчезла. Зато Виктор Петрович остался с тремя мальчишками на руках. Конечно, это было большая радость, но и проблема просто огромная. Если бы не помощь его матушки, которую мужчине пришлось вызывать из деревни под Тулой, он бы, может, даже и не справился. А так… Он смог освоиться. Продержаться. А потом нашлась другая женщина, готовая выйти за мужчину с тремя детьми. Наверное, Алёна именно потому и вышла за Виктора Петровича. Она была нужна этой семье, и многое могла дать, сделать счастливыми и себя и детей и любимого мужа. А почему бы его не любить? Они просто идеально подходили друг другу. У Меньшова была неплохая профессия, и он кое-чего зарабатывал даже в самые тяжёлые годы трансформации экономики. Алёна же словно создана была для роли домохозяйки. Ничего удивительного, что они приглянулись сошлись. Да и внешне Виктор Петрович был собой очень неплох. Высокий, широкоплечий, всегда гладко выбритый и аккуратно подстриженный. Правда осанка у него была очень неровная, и это его портило, но… Алёна всё равно обратила на него внимания. А потом разделила с ним все тяжести семейной жизни Меньшовых. За что Виктор полюбил её безумно и беззаветно. Благо, женщина этого очень даже заслуживала. Она стала хорошей матерью, которая мигом нашла общий язык со всеми тремя мальчишками. Заботливая, терпеливая, готовая слушать и понимать. Никогда даже голос на детей не повысила, не говоря уже о рукоприкладстве. Дети очень её полюбили. Была Алёна и хорошей женой. Верной, готовой поддержать мужа. Она всегда и во всём доверяла Виктору Петровичу, и даже не думала оспаривать его право быть главой семьи. Всё и всегда решать должен был именно он. Супруга же лишь советовала, притом очень ненавязчиво. Ну и чисто женскими делами занималась, тут ей мнения мужа особо не требовалось. Но в важных вопросах, решал всё именно он. Довольно странно с таким подходом то, что в браке она решила свою фамилию оставить. И общих их ребёнок также стал не Меньшовым, а Патиным. Женя Патин, родившийся в девяносто втором году. И всё бы было у семьи хорошо… Да вот только одним качеством Алёна была обделена – природа не наградила её крепким здоровьем. В девяносто шестом году, жены и матери не стало. Виктор Петрович опять остался отцом одиночкой, на сей раз уже с четырьмя детьми. Да и мама его уже приехать не могла, чтобы помочь. С другой стороны, у него теперь был отец Алёны – мужчина не сильно старше его самого, который был дружелюбно настроен к семье своей дочери. Правда, со своим родным внуком возиться ему почему-то хотелось. А вот детей постарше он на себя брал. Да и потом, сами сыновья подрасти успели. Дима уже заканчивал школу, да и другие дети Меньшовы уже могли о себе кое-как позаботиться. Женя тоже был не младенец, хотя внимания на него требовалось немало. Но тут уже другие дети помогали, и всё было легче. Меньшов справился. А куда ему было деваться? Так вот жила семья.