Одна семья

Дом, в котором жила семья, отец Виктора (человек, к слову, не самый простой и рядовой) построил своими руками. Это было добротное кирпичное строение высотой в два этажа. Для многих советских граждан, которым приходилось ютиться в унылых коммуналках (или, кому повезло больше, в тесных однушках), такой просторный дом был несбыточной мечтой. Много комнат, большие пространства. Правда, долгое время в нём не было никаких удобств, но к рождению Эдика Меньшов умудрился решить и эту проблему. В общем, хороший был дом. В посёлке близ крупного подмосковного города, и не очень далеко от самой Москвы. Всё хорошо, да только дом очень старый, его постоянно приходилось чинить и латать. Впрочем, в доме полном мужиков, это делать было не так уж и трудно. Подобный состав семьи имел свои плюсы. А вот для маленького Жени он имел и много минусов. До поступления в школу, в его мире вообще не было женщин. Маму свою он почти не помнил, а бабушка жила очень далеко, и ни разу к ним не приехала. Вся семья состояла из отца, братьев и деда. И никто из них даже не подумал водить домой дам. Дедушка так и вовсе жил отдельно, в городе. Отец всё ещё грустил по умершей жене, и от женщин старался держаться на расстоянии. Мог бы выручить Дима, да вот только он вскоре ушёл в армию, и вернулся аккурат к поступлению Жени в школу. В общем, в мире у мальчика не было такого существа как женщина. И даже девочек, по сути, не было. Даже соседские парни не очень-то играли с Женей, считая его слишком слабым и трусливым. А уж девочки и вовсе от мальчиков носы воротили. Их Патин видел лишь издалека, и ни разу до школы даже не заговорил. Первый класс стал для мальчика временем больших открытий. Оказалось, что есть какие-то такие женщины, и они другие. Не такие, как он сам, и не такие, как братья и папа. Больше того, его первая учительница была женщиной, хоть и пожилой. Что девочкам и мальчикам нужно как-то ладить, и вместе учиться. А ещё оказалось, что у детей есть такие странные родственники, под названием «Мама». А у него, такого особенного, её нет. Всё это Женя, конечно же, знал и до школы, но только на словах И женщин он видел. Его, например, возили на рынок, чтобы одежду покупать (хотя и редко, он всё больше за братьями донашивал). И врачи, к которым его иногда водили, были, по большей части, дамами. А ещё он мультики по телевизору смотрел, и иногда даже фильмы. Там тоже женщины имелись. Но всё равно, это было совсем не то. Виктор Петрович, надо сказать, эту проблему сильно усугубил. Мужчина так грустил по почившей супруге, что в доме как-то сразу установилось негласное правило, лишний раз Алёну не вспоминать, чтобы друг другу душу не бередить. И для Жени это всё тоже сыграло не самую лучшую службу. Он только в семь лет задумался о том, что у него, вообще-то, тоже была мама. И даже тогда, всё это осталось где-то далеко… Женя всегда чувствовал, что он как бы отделён от остальной семьи. Вроде бы и с ними, а вроде бы и не совсем. С отцом ещё ничего, но с братьями это всегда так и работало. Старшие мутили какие-то свои темы, не особо желали играть с младшим. Они будто бы были частью своего элитного клуба, который только и существовал, чтобы не принимать туда Евгения. С другой стороны, братья оставались братьями. Они защищали младшего, если у того возникали проблемы, и иногда учили его всяким интересным штукам. Но при этом ещё и шпыняли, заставляли делать порученную им работу. Вообще, в доме, в котором куча парней, но нет ни одной женщины, Жене очень быстро пришлось научиться многим вещам. Как, впрочем, и его братьям. Вариантов-то особо не было. Чистить картошку (правда, обычный нож ему никто не давал, только специальный, которым особо не порежешься), подметать и мыть пол. Стирать свои трусы и носки самому – вот даже чего приходилось делать. Всё это он начал осваивать лет, наверное, с шести. И к десяти годам уже обладал кое-какой самостоятельностью. Если бы братья и отец исчезли, оставив полный продуктов холодильник, Женя бы смог протянуть довольно долго. Хотя, скорее всего, просто перепугался бы до смерти, ибо в доме одному было очень страшно. Но возможно, Патин даже где-то бы обрадовался такому исходу. Про отца – вряд ли, а вот насчёт братьев… Их он не слишком любил. И на каждого были свои причины. Дима был взрослым. Очень взрослым и вечно задирающим по этому поводу нос. Вернувшись из армии, он и вовсе возомнил себя главным, но отец быстро указал зарвавшемуся юноше его место. Однако тот всё равно продолжил смотреть на братьев сверху вниз. Вы, мол, лишь нахлебники, а я уже деньги зарабатываю! И пусть старший сын Виктора Петровича был самым самостоятельным, пусть многое умел и мог многому научить, от него Женя старался держаться подальше. Как, собственно, и остальные два брата. Виктор Викторович Меньшов был отличником и знатным зубрилой. К тому же очень хитрым и коварным. Именно он чаще всего заставлял младшего братишку делать за себя работу. Раз за разом обманывал, и всегда каким-нибудь новым необычным образом. От этого парня тоже стоило держаться подальше. Кроме случаев, когда нужна была помощь по учёбе. Вот тут Витя помогал с готовностью, и даже ничего не просил взамен. Эдуард, самый младший из троицы Меньшовых, был не столь умён и искусен. У юноши имелись задатки самого настоящего хулигана. Он плохо учился, и доставлял отцу много проблем. А ещё, иногда, был не прочь поколотить младшего брата. Хотя именно Эдик же и защищал Женю, когда возникала такая нужда. А ещё, он реже других заставлял мальчика делать свою работу. Но не столько из доброго нрава, сколько из общего бунтарства. Если было неподходящее настроение, Эдуард на свою работу попросту забивал. После чего неизменно ругался с отцом. Такие вот они были, братья Жени. Парни между собой какие-то сложные отношения установили. Младшие старались держаться подальше от Димы, но при этом его никогда не ругали, и вообще относились с каким-то странным уважением, природу которого Патин не мог понять. Зато между собой у Вити и Эдиака случались постоянные ссоры. Даже драки иногда. Притом, бились они на равных. Слабенький Виктор всё-таки был старше, и потому исход получался разный. Зато, когда братья не ссорились, они вечно мутили какие-то странные темы. В которых, Витя был неизменным автором идеи, а Эдик – исполнителем. Доставалось за эти затеи, конечно же, именно последнему. Что тоже могло послужить причиной ссоры. А ещё, каждый из братьев, хоть и переживал насчёт других, но всегда был готов урвать себе лишний кусочек. Дима, после армии, стал выше этого, а вот остальные… Если папа приносил что-то вкусное, это вкусное требовалось немедленно съесть, иначе братья сожрут за тебя. И даже в комнату уносить было бесполезно. Дверь в неё у Жени не закрывалась, и Витя с Эдиком могли запросто забрать сладости из его комнаты. Или банально отнять по дороге. А ещё, из-за обилия братьев, младшему почти не покупали собственной одежды. В основном из нового ему покупали трусы и носки. Иногда футболки. Но вот кофты, брюки и прочие штаны… Всё это перешло к нему в наследство. Кое-что так и вовсе принадлежало ещё Диме, и прошло через всех братьев. И уже одно это было для Жени веским поводом для ненависти. Его очень раздражала необходимость носить чужую одежду. Тем более, что ему хоть как-то подходили габаритами лишь вещи Вити, а доставались всё больше от крупного Эдика. В них мальчик рисковал натурально утонуть. Конечно, были и неплохие вещи в семейном укладе, которые младшего сына очень даже радовали. Например, ему досталась собственная комната. Не очень-то и большая, зато своя. В вот Эдику и Вите приходилось ютиться в одной, пусть та и была куда крупнее Жениной. Дима тоже имел свою личную, и потому братья никак не могли дождаться, когда старший съедет, чтобы прибрать её к рукам. А ещё, его редко пытались поучать или воспитывать. Отец всё чаще был на работе, а братья в этот вопрос вообще не лезли. Разве только Дима, но это было не воспитания, скорее советы бывалого мужика юному салаге. В своей комнате, мальчик имел свободное пространство. И коль скоро братья за ним постоянно не следили, имелось у него и время чем-нибудь заняться. Только вот никакого настоящего хобби у Жени не было. Мальчик любил смотреть мультики, любил немножко почитать. Ему нравилось, хотя он не слишком умел, рисовать. Но это обычные вещи, которыми занимаются многие, если не все, дети. А вот чего-то особенного и очень важного среди увлечения мальчика не значилось аж до двенадцати лет.