Мечты сбываются. История 3.

Глава двенадцатая

«Странный сегодня день… - писал в блокноте Гвоздь, сидя на лавочке. - На улице вроде бы светло, а солнца нет. Небо свинцовое, кажется таким тяжёлым, что, если бы не деревья, так бы и рухнуло на землю. Всё живое будто бы боится этого, попряталось и не звука. Птица не запоёт, собака не залает. Бабусь-сплетниц, или как Роуз их называет, «местной мафии» и то не видать. Один я сижу тут на лавочке. Приехал от родни, а дома никого и ключа у меня нет. И соседей словно ветер куда-то унёс… А, вон Нарцисс на дороге показался». - Гвоздь спрятал блокнот в карман.       - Привет, Нарцисс… А что это у тебя с лицом?.. Ты плачешь?! - Гвоздь, ты Шмеля не видел? - Нет. - Как появится, пусть идёт на кладбище… Мы там мою сестру хороним.       Гвоздь замер с открытым ртом. - Что ты сказал, Нарцисс?! - Мать отправила Роуз к тёте в Большой город. На рельсы упало дерево, и поезд… упал… - Нарцисс повернулся и пошёл обратно. «Ну какими словами мне рассказать о том, что было дальше, - снова писал в блокноте Гвоздь. - Через некоторое время, в небе мелькнул зелёный луч… Я рассказал Шмелю о том, что его Роуз погибла, и он побежал на кладбище. Весь посёлок был там… Гроб уже заколотили, но Шмель сорвал крышку и, увидев свою любимую мёртвой, закричал… Мы все еле справились с ним. Тут к нему подбежала мать Роуз и, накинувшись с кулаками, стала обвинять в смерти дочери. Нарцисс оттащил её и стал стыдить. Говорил, как ей не стыдно, Шмель не виноват… никто не виноват… Когда всё закончилось и все посторонние ушли, Нарцисс увёл мать Роуз. Шмель сказал, чтобы мы тоже уходили. Все ушли, а Шмель обнял могилку и так остался лежать неподвижно. Вечером зашёл Нарцисс, узнав, что Шмель всё ещё на кладбище, пошёл туда и долго уговаривал его идти домой. Но Шмель, казалось, его не слышал. Потом прилетели Хэндсом Мэн и Дэмон… Они тоже уговаривали Шмеля, но безуспешно. Утром приехали городские друзья Шмеля, но и их он не послушал… Сегодня уже три дня, как наш друг Шмель не покидает могилу жены. В данный момент я опять иду на кладбище, сопровождая Графа. Узнав, что никому из нас не удалось уговорить Шмеля, Граф свирепо нахмурил брови и велел отвести его туда. Граф идёт, опираясь на палочку, но мне кажется не по старости, а потому что так ему хочется. А на поясе у него бряцает большая шпага. Он всегда её носит с собой, потому что его жена, когда была жива, называла его своим рыцарем. И он остаётся верен этому образу в знак памяти о своей даме сердца…» - Оставь нас наедине, - грянул Граф.       Гвоздь, погружённый в свои мысли, вздрогнул, потом, сделав вид, что уходит, спрятался за кустом, откуда всё было хорошо видно и слышно.       Граф присел на ближайшую скамейку и, тяжело вздохнув, начал разговор…       А небо который день низко висело над землёй.