7. Ким Сокджин/Решимость. PG-13
26 июля 2023 г., 14:18
«Мы не боимся признаться в своих чувствах, мы просто боимся быть отвергнутыми…»
Я лежала на кровати, выравнивая сбивчивое дыхание. Солнце уже давно зашло за горизонт, и на город опустились сумерки. — Когда ты приедешь еще? — спрашивает Пак Со Хун, касаясь пальцами моего живота, рисуя невидимые узоры. Я молчу. Мне бы не хотелось больше приезжать. Мне не хочется находится в одной постели с Со Хуном. И, нет, он вовсе не плохой парень. Просто, все дело во мне. Если бы не чертовы чувства к другому парню, возможно у нас бы что-нибудь и получилось с Паком. — Не знаю, — шепчу я, и небрежно откидываю одеяло в сторону, принимая сидячую позу. — Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает он, приподнимаясь на локтях. Он волнуется. Так мило. За меня еще никто не волновался. — Нет, все порядке. — я натягиваю улыбку и поворачиваюсь к нему лицом. — Я приеду в пятницу. Хорошо? — я лгу. Губы Пака растягиваются в улыбке и он кивает. — А сейчас мне нужно идти. — говорю я, поднимаясь с кровати, попутно поднимая свои вещи с пола. Я натянула джинсы, блузку, завязала волосы в хвост, а затем посмотрела на Со Хуна. — Пока, — я подошла к нему, склонилась над ним и оставила легкий поцелуй на его губах. — До встречи,— прощается он. — прикрой дверь, я потом встану, закроюсь. — и он откидывается на подушки, смыкая глаза. Я обуваю кроссовки и выхожу из чужой квартиры.* * *
На следующий день, когда я пришла на работу, я настроилась еще минут двадцать перед тем, что я хотела сделать. Это ночью я не сомкнула глаз ни на секунду. Я думала. Дело в том, что я работаю стаффом у группы BTS. Этой работы я добивалась около трех лет, проработала 4 года. И для сотрудников есть определенные правила, которые нужно соблюдать. И одно вот одно из них: не иметь никаких романтических отношений с участниками группы. И черт возьми, я влюбилась. Влюбилась по уши, в Ким Сокджина. Я не могу работать, когда мое сердце буквально готово выпрыгнуть из груди, когда он рядом. Я решила, что перед тем как написать заявление на увольнение, скажу ему о своих чувствах. Как бы глупо это не звучало! Буквально через несколько минут они должны выйти из зала для репетиций. Я переминалась с ноги на ногу, сильно нервничаю. Я бросаю взгляд по сторонам, в надежде, что никто из сотрудников пока что не появятся здесь. Ведь сейчас я должна быть в совершенно другим месте и помогать с реквизитом. Но какая разница?! Какая черт возьми разницу, если через полчаса я уволюсь? Вот именно. Никакая. Я прижимаюсь к холодной стене и шумно выдыхаю. И неожиданно, дверь зала открывается и оттуда выходят парни, заливаясь смехом. Мой пульс учащается, ладони потеют, а сердце бешено колотится. Главное — спокойствие. Чему меня учила мама. Парни видят меня и здороваются. Я немного оторопела, но вовремя среагировала пока они не ушли, и схватила Джина за локоть. Наверное, не стоило этого делать. Он остановился и посмотрел на меня недоуменно. — Джин, мне нужно с тобой поговорить, — говорю я. Он качает головой и говорит парням, чтобы они пока что шли без него, он их догонит. Те бросают удивленные взгляды, перешептываются и уходят. — О чем вы хотели поговорить? Джин говорит официально. А мне этого не хочется. Я говорю с ним на ты, как будто мы не сотрудники по работе. — Слушай, все это прозвучит странно и может быть нелепо, — начинаю я. — Вообщем, я хочу уволиться. После этих слов, выражение лица Джина меняется. Брови резко поднимаются, глаза по пять копеек бегают по моему лицу. — Что? Почему вы так решили? — заваливают он меня вопросами, на что я слабо улыбаюсь. — Так надо. — отвечаю я. — И я хотела бы тебе кое-в чем признаться. Он внимательно на меня смотрит. Точнее пытается посмотреть в мои глаза. А я не могу. Опускаю взгляд, и сверлит руки в замок. — Ты мне нравишься, Ким Сокджин. — на выдохе говорю и зажмуриваюсь. Я выгляжу нелепо. Просто нелепо. Мне почти двадцать семь, а я веду себя как подросток, только что признавшийся в любви парню. Мне одновременно стыдно и страшно. Я осмеливаюсь и поднимаю голову. Смотрю в лицо Джину. Он сильно удивлен. — Я… как неловко, — выпаливает он и чешет затылок. Сейчас мы оба выглядели как подростки, которые влюбилась. Но вот только, в нашем случае, это я только влюбилась. — Прости, — быстро говорю я. — Не надо было говорить. Я не знаю, что мне делать. Слова уже сказаны. Время не вернуть. Мне надо было лучше промолчать. — Э… я, мне очень приятно, но, разве между участниками и работниками не запрещены романтические отношения? Его слова слегка выводят меня из транса. Я нервно поправила волосы и говорю: — Да, тоесть, нет, ну в смысле, запрещены конечно. Я еще и говорить разучилась. Какой позор! — Слушайте, я не уверен, что у нас может что-то получится, да и не получится в будущем. — говорит Джин, с нежностью в голосе. Он боится меня обидеть? — Хорошо,— все, что я смогла сказать. А что еще? — Мне нужно идти. Я разворачиваюсь, но не иду. И Джин тоже. Он стоит позади меня. Сделай это… И плевать, что будет. Я поворачиваюсь обратно и смотрю в лицо Джина. Он вздергивает одну бровь и смотрит на меня удивленными глазами. Я быстрым шагом подхожу к нему, беру его лицо в свои руки и целую в губы. Но через считанные секунды, Джин слегка отталкивает меня и держи за плечи на расстояние. — Вы… чего? Зачем вы это сделали? Я не знаю, что ему сказать. Я просто вырубаюсь из его цепкой хватки и ухожу. Быстрым шагом, а затем и вовсе бегу, оставляя его, ошарашенного, стоять у дверей зала. Я не знаю, что он подумает обо мне. Я напишу заявление и улечу из Кореи. Таков мой план.
