Запоздалое наследие (Delayed Heritage)

      Следующая неделя была кошмаром — в буквальном смысле, потому что Джон не мог спать всю ночь, не просыпаясь от ужасов своего подсознания.              Это удивило его, потому что после войны, смерти и ранения можно было подумать, что косвенная причастность его сестры к преступлению не так сильно на него повлияет, но тем не менее. Возможно, это было потому, что она была так явно неспособна принять ответственное решение о чем-либо вообще. Джон не сомневался, что ее роль была невинной (в основном) — несмотря на то, что она была любительницей саморекламы, она не убила бы за место в центре внимания. Он был уверен. Действительно.              На самом деле, ее мнение о прессе резко изменилось с тех пор, как на первой полосе разразился этот беспорядок. Гарри очень быстро поняла, что внимание, которое привлекает светская львица, совершенно отличается от внимания человека, вовлеченного в грязное, вызывающее безумие СМИ убийство. Тот факт, что жертва сама была одним из худших репортеров, только подлил масла в огонь, и Гарри очень быстро пожалела, что вообще в это ввязалась.              Как и всегда, слишком мало, слишком поздно, подумал Джон, хотя полагал, что должен быть благодарен. Даже в ретроспективе Гарри всегда была близорукой. По крайней мере, на этот раз она хоть чему-то научилась. Теоретически. Он надеялся.              Джон и Дэвид тем временем были заняты устранением ущерба. Джон сделал заявление о шоке Гарри, ставшей свидетельницей убийства. Как и договаривались, он сделал это со ступеней дома своего отца, а не 221B. Он был одет в один из своих лучших, мастерски сшитых костюмов — настолько отличающийся от его обычного образа в джинсах и джемпере, насколько это возможно. Хотя он и не отрицал, что его звали Джон Уотсон, или что он работал с Шерлоком Холмсом, он решительно отказался отвечать на какие-либо вопросы на этот счет. Он оставался сосредоточенным на Гарри и смерти Робинсона, заявив о своей полной уверенности, что полиция разберется в любых вопросах.              Не то чтобы репортеры не пытались вытянуть из него больше информации.  Для него оказалось новым опытом, когда пресса кричала на него, но на него кричали и требовали информации многие более умные, более пугающие люди (даже если и не все одновременно), и он оставался спокойным: — Я здесь, чтобы поговорить о моей сестре, — сказал он твердым голосом и с прямой спиной. — Я знаю, что все вы находите меня очень интересным, бог знает почему. Тем не менее, я здесь, чтобы обсудить прискорбную смерть вашего коллеги мистера Робинсона и тот факт, что моя сестра в то время с ним обедала.              — Ваша сестра тоже продавала ему свою историю? — спросил один из репортеров. — После так называемого эксклюзива, который она дала «Daily Mail»?              — Продажа — слишком сильное слово, — сказал Джон, подавляя вздох. — Хотя я уверен, что наше недавнее объявление объясняет, почему мистер Робинсон пригласил ее на обед, но, кроме платы за еду, никаких денег не было. Если подумать, у него не было возможности оплатить заказ. Я, вероятно, должен связаться с рестораном, чтобы оплатить счет. Честно говоря, не знаю протокола.              Последовала серия смешков: — Это правда, что ваша сестра знала убийцу, лорд Брэндон?              — Блэквеллы и Брэндоны знают друг друга много лет. Я бы не сказал, что моя сестра и Иэн — близкие друзья, но да, они, по крайней мере, знакомы.              — Разве это не подозрительно? Что она обедала с жертвой и знала убийцу?              Джон старался говорить ровным голосом: — Обед проходил в хорошо известном ресторане, который, как я понимаю, часто посещал мистер Робинсон. Он мог обедать с кем угодно. Просто жаль, что это оказалась моя сестра.              — Но тогда почему был вызван Шерлок Холмс?              Они должны были связать это с Шерлоком, не так ли, подумал он. — Он не был, — сказал Джон вслух. — Я был тем, кого вызвали. Сестра спрашивала обо мне.              — Но это было место преступления...              — Тот факт, что это было место преступления, — случайное совпадение с его пребыванием там, — сказал Джон. — Я был с Шерлоком, когда мне позвонили, поэтому он пришел. Это не имело никакого отношения к расследованию.              — Вы знаете Иэна Блэквелла?              — Я немного знал его, когда был ребенком, но не видел уже около двадцати пяти лет.              — Это было до или после того, как вы ушли из дома?              Джон покачал головой: — Я же говорил, речь не обо мне. Я здесь, чтобы сделать заявление о несчастном мистере Робинсоне и о том, как моя сестра на днях стала свидетельницей его убийства. Я здесь не для того, чтобы размышлять или говорить о своем прошлом — честно говоря, это кажется неуместным, учитывая, что был убит человек. Итак, вкратце, моя сестра обедала с мистером Робинсоном в одном из его постоянных ресторанов. Да, она была знакома с предполагаемым убийцей, Иэном Блэквеллом, но, учитывая круги, о которых писал мистер Робинсон, я бы предположил, что то же самое можно сказать о многих людях в ресторане. После нападения моя сестра позвала меня, потому что я — ее брат, а она была в отчаянии. Так что, нет, Шерлока Холмса вызывали не для расследования. Он пришел, потому что является хорошим другом.              Он оглядел собравшуюся прессу, устав от всей этой шарады и стремясь подвести итоги: — Это все? Верно? Спасибо, что уделили мне время.              Он вежливо кивнул, прежде чем развернуться на каблуках и вернуться внутрь, встретив удивленный взгляд Шерлока: — Очень властно, Джон, — сказал он, когда тот закрыл за собой дверь. — Конечно, я мог бы сделать лучше...              — Верно, — сказал Джон, фыркнув. — Потому что поговорить с прессой — это такая хорошая идея.              #              — Джон! — он вздрогнул, когда при входе в гостиную их приветствовал пронзительный голос Гарри. — И это было лучшее, что ты мог сделать? Я думала, мы хотели, чтобы они знали о твоем прошлом.              — Мы хотели, чтобы они знали достаточно, дабы не считать, что в течение двадцати лет я был в бегах и жил в приютах, — сказал Джон так спокойно, как только мог, улыбаясь Кларе. — Мы никогда не хотели поощрять сплетни.              — Они не нуждаются в поощрении, — вставил Шерлок.              — Именно. Они будут сплетничать, несмотря ни на что. Мы просто хотели, чтобы они сплетничали как можно точнее. Чего мы не хотели, так это дать им что-то столь пикантное, как убийство в таблоидах.              — О, только не говори мне, что ты обвиняешь в этом меня! — запротестовала Гарри. — Я же сказала тебе, что не ожидала, что Иэн убьет мистера Робинсона. Ты знаешь, что, будь мне это известно, то я никогда бы просто не сидела и не позволила ему так сделать.              — Я не считаю, что ты знала планы Иэна, — любезно сказал Джон, взяв ее за локоть и подводя к стулу. — Но ты все равно сказала ему, что там будет Робинсон.              — Подожди... что? — Гарри выглядела обиженной, но Джон распознал дрожь — я-лгу-тебе — в ее голосе.              — Вы организовали встречу между мистером Блэквеллом и мистером Робинсоном, — сказал ей Шерлок. — Хотя я полагаю, что вы не знали об истинных намерениях вашего друга.              Она качала головой: — Нет, я... зачем мне это делать?              — Потому что тебе нравится внимание, — сказал Джон. — Кроме того, ты уже признала это нам вчера, помнишь?  Конечно, к тому времени ты была немного пьяна, так что можешь и не вспомнить. Но это подчеркивает суть, Гарри. Есть причины держаться подальше от репортеров, особенно от репортеров таблоидов.              — О, пожалуйста. Ты просто расстроен, потому что для разнообразия я оказалась в центре внимания, — она начала вставать, но Джон скрестил руки на груди и покачал головой, пока она не опустилась обратно на подушки.              — Я знаю, что наш отец многое спускал тебе с рук, Гарри, но даже он не позволил бы тебе уйти от наказания за убийство, — сказал Джон. — Или, если он это делал, я не хочу об этом знать. Что я действительно хочу сделать, так это установить некоторые основные правила.              — Основные правила! — она выглядела недовольной. — Как будто мне снова шестнадцать лет?              — Я бы хотел. Тогда мама все еще была бы здесь, чтобы тебя наказать, — он проигнорировал возмущенный звук, который она издала. — Дело в том, что, к лучшему или к худшему, я теперь — глава семьи — да, знаю, да поможет нам всем бог. Ты продолжаешь болтать. Я знаю, что за последние двадцать лет тебе пришлось нелегко. Знаю, наш отец был ужасным человеком, и мне жаль, что тебе пришлось с ним мириться, но не думай, что мне не известно, как часто он вытаскивал тебя из неприятностей ради семейного имени.              — Теперь, Джон, ты преувеличиваешь...              — Я? Потому что в его столе есть очень интересное досье, Гарри, со всевозможными интригующими подробностями того, чем ты занималась, — Джон поднял руку, чтобы предупредить ее протест, игнорируя явное удовольствие Шерлока. — Но меня это не волнует. Я тоже не думаю, что ты планировала убить Робинсона. Я даже предпочитаю верить, что ты считала, что помогаешь другу после того, как Робинсон в прошлом месяце нанес удар. Но, Гарри... это должно прекратиться. Ты должна начать думать.              — Я думала! Ты сказал, что тебе нужна помощь с гласностью...              — Нет, я сказал, что мне нужны твои знания о современном обществе. Я никогда не просил становиться пищей для таблоидов. Ты просто решила, что хочешь, чтобы твое имя как можно чаще появлялось в газетах, и проигнорировала все остальное, — Джон пристально посмотрел на сестру. — И не говори мне, что ты этого не хотела. Я слишком хорошо тебя знаю, Гарри. Возможно, это вышло из-под твоего контроля, но ты знала, во что ввязываешься — не считая смерти Робинсона.              Его точка зрения начинала доходить: — Джон, ты же знаешь, что все это было тяжело для меня. Отец, возможно, не был идеальным, но он все равно был самой близкой семьей, которая у меня была с тех пор, как ты ушел. Было трудно справиться с его потерей.              — Справиться? Как именно? Устроив очень заметную истерику в бульварной прессе?              — Я этого не делала!              — А как ты это называешь, Гарри? Несмотря на то, что я специально просил тебя этого не делать, ты разговаривала практически с каждым репортером, который уделял тебе время, жалуясь на то, как плохо с тобой обращались после того, как я тебя бросил.              — Я никогда этого не говорила, — запротестовала она. — Я возлагала всю вину на плечи отца.              — Да, — сказал Джон. — Но ты все равно произнесла это, как что-то из Диккенса, — и что ты была потерпевшей стороной.              — Ты сам это сказал, брат. Я была единственной, кто остался, чтобы разобраться с отцом. Ты был свободен от него. Разве я не заслуживаю за это небольшой компенсации?              — Например, какой? Чтобы за тебя позаботились обо всех твоих проблемах? Ты уже живешь праздной жизнью, Гарри. Нет ответственности, нет работы, не о чем беспокоиться... но, возможно, в этом и проблема. Может быть, для разнообразия тебе лучше взять на себя ответственность за свои собственные действия, — он посмотрел на нее, немного смягчаясь. — Я не говорю, что больше не собираюсь тебе помогать. Но есть разница между проблемой, которая тебя находит, и тем, что ты отправляешься на ее поиски. Ты — взрослая женщина, Гарри. Тебе нужно начать вести себя соответственно, пока ты снова не прогнала Клару. Как ты любишь напоминать мне постоянно, я — твой младший брат. Какой пример ты подаешь, когда ведешь себя, как больший ребенок, чем я?              Она на долгое время потеряла дар речи, а затем взорвалась: — Это несправедливо!              Шерлок ухмыльнулся и сказал: — Впечатление будет лучше, если вы вдобавок топнете ногой. Если вы пытаетесь выглядеть, как избалованная маленькая девочка, то да.              Гарри повернулся к нему: — Вы думаете, что это смешно? Я думаю, что не вам говорить, мистер Холмс. Я читала блог Джона. Вы тоже отнюдь не образец зрелости.              — А я никогда на это не претендовал, — сказал Шерлок. — И, признаюсь, мой старший брат вмешивался в мои дела гораздо чаще, чем мне хотелось бы, но мне нравится думать, что я давал ему меньше поводов.              — Кроме наркотической зависимости, вы имеете в виду? — резко спросила Гарри. — Или это не ваша вина?              Шерлок был воплощением спокойствия, когда он встретил ее взгляд и сказал: — Конечно, моя. Я играл с огнем и думал, что смогу его контролировать, но не сумел этого. Вот что такое зависимость. Я думал, вы это знаете.              — Так вот в чем все дело? — теперь она переводила взгляд с Джона на Шерлока и обратно. — Какое-то вмешательство? Потому что я знаю, что вчера напилась, ясно? Но я думаю, что у меня было оправдание. Я только что видела, как человека убили.              Джон кивнул: — Я знаю. Мне жаль, что так получилось, но я могу это понять. Однако я беспокоюсь не о пьянстве, Гарри. Это просто симптом более серьезной болезни — твоего недостатка самоуважения.              Она вскочила на ноги, держась прямо, с каждым дюймом многовекового высокомерного благородства в ее осанке: — Прошу прощения?              Джон не дрогнул: — И ты должна. Не думай, что я не знаю, что ты пьешь из чувства неуверенности. Отец всегда говорил, что ты недостаточно умна или недостаточно красива. Заметь, он был неправ, потому что это не так. Почему же еще кто-то вроде Клары вообще влюбился бы в тебя? Но все это не имеет значения, если ты сама в это не веришь — и действуешь в соответствии с этим убеждением.              Клара выступила вперед, впервые заговорив: — Гарри, я годами говорила тебе, что ты — особенная, и что твой отец ужасно с тобой обращался, но ты никогда мне не верила. Но — ты лучше этого.              — Тебе лучше верить, что это так, — сказала Гарри, с возмущением в каждом дюйме. — Мне не нужно это слушать.              — Нужно, — голос Джона был тверд. — Тебе не уйти от этого безнаказанно, Гарри. Возможно, ты не планировала смерть Робинсона, но ты помогла привести его к ней, потому что хотела привлечь внимание. Ну, теперь ты понимаешь. И я говорю тебе, что я согласен с Кларой. Ты лучше этого — и либо начнешь вести себя соответствующе, либо я приму меры.              — Предпримешь меры? — ее голос теперь был на пределе слышимости. — Что именно ты под этим подразумеваешь?              — Я имею в виду, что, к лучшему или к худшему, я теперь — глава этой семьи и собираюсь вести себя соответственно. Я хочу, чтобы ты была счастлива, Гарри, но ты должна признать, что ты все испортила, верно? Продавать свою историю таблоидам? Как бы к этому отнеслась мама? Или дедушка? Я знаю, что ты долгое время был одна, знаю, что меня не было рядом, но теперь у тебя есть я, есть Клара... и тебе пора повзрослеть.              — Повзрослеть?              Джон кивнул: — Да. Это то, что приходит ко всем нам со временем, Гарри. Самое время, тебе не кажется? А теперь, — продолжил он, не давая ей возможности что-либо сказать, — тем не менее, я знаю, как ужасно это было для тебя, поэтому думаю, что вы с Кларой заслуживаете отпуска. Поезжайте куда-нибудь в теплое и солнечное место и расслабьтесь. Забудьте все о семейных проблемах и просто наслаждайтесь тем, что вы вместе. Никакой прессы. Никакого скандала. Никаких убийств... и никакой выпивки. Понятно?              — Но...              — Никаких «но», Гарри. Ты уедешь. Уедешь, чтобы выжечь на солнце из своего организма все это мелкое ребячество и вернуться со свежим взглядом на вещи. Потому что я серьезно. Я хочу, чтобы ты была счастлива, но тебе пришло время взять на себя ответственность. Я даю тебе перерыв, чтобы ты могла разобраться во всем, но… с этого момента все будет по-другому. Мы пережили наше детство, Гарри. Пришло время двигаться дальше. Я просто… Я хочу сделать это вместе.              Она моргнула, и на ее глаза внезапно навернулись слезы: — Ты это серьезно?              — Конечно, да. Ты — моя сестра, даже если ты идиотка, — сказал ей Джон, обнимая ее. — Иди, приведи свою жизнь в порядок, а затем возвращайся, потому что мне действительно понадобится твоя помощь, ты же знаешь. На этот раз, по-настоящему.              Спустя несколько всхлипываний и объятий Гарри и Клара ушли, и Шерлок посмотрел на Джона: — Ты думаешь, это что-то изменит?              — Не знаю, — сказал Джон, пожимая плечами. — Я надеюсь на это. Потому что она права в одном — ее оставили с отцом, и хотя она была старше меня и больше не жила с ним... ну, он граничил с жестокостью, а Гарри никогда не была сильным человеком. Я полагаю… Я надеюсь, что теперь, когда его не стало, она может начать понимать, как быть счастливой. Или что-то в этом роде.              Шерлок фыркнул: — Вряд ли это — то, чего она заслуживает. В конце концов, человек мертв. Я думал, тебя волнуют такие вещи.              — Да, даже если он был не очень хорошим человеком, — сказал Джон, поворачиваясь к своему соседу по квартире. — Но, по крайней мере, так я на некоторое время от нее избавлюсь. Это означает, что мы сможем сосредоточиться на более важных вещах. Например, я никогда не спрашивал… Как ты думаешь, тебе бы понравился граф в качестве соседа по квартире?              Шерлок посмотрел на него сверху вниз, его глаза внезапно потеплели: — Да, думаю, что я бы этого хотел. При условии, что он знает, как стрелять из пистолета, когда это необходимо. Также пригодились бы некоторые навыки оказания первой помощи.              Джон улыбнулся: — При условии, что он сможет разобраться со своими бумагами, я думаю, что знаю такого графа.