Сближение

      Сообщение оставалось непрочитанным второй день.       Андрей никогда не был из тех родителей, кто готов поднимать панику, если ребенок не отвечает какое-то время. Тем более Влада называть ребенком уже давно язык не поворачивался — с тех пор, как в 16 лет он решительно заявил, что забрасывает занятия дзюдо и хочет переезжать в Москву, гонять по массовкам и готовиться к поступлению в театральный. Что из сына спортсмен не выйдет, Андрей принял легко и спокойно, а вот к переезду в столицу отнесся скептически. Да, времени на воспитание все равно особо не было, но видеться с сыном периодически удавалось, а вот в Москву так легко не наездишься — надо согласовывать с графиком концертов, записями песен, интервью, съемками.       Но и удерживать Влада он тоже не собирался. Хочет искать собственный путь — пусть, Андрей примет его решение с уважением и постарается на всякий случай отложить побольше денег на поступление, хоть Влад и заявлял твердо, что на платку не пойдет. Князь и это условие принял со стоическим спокойствием, и даже не прозванивал знакомых из театральных на тему помощи — таких поддавков сын бы ему точно не простил. Он итак однажды задумчиво заявил: мол, фамилию еще бы поменять, а то уж слишком на слуху стал «Князев». Андрея это задело, но виду тогда он не подал: хочет доказывать, что может все сам, несмотря на родителя, — пожалуйста. Впрочем, Влад больше к разговору не возвращался и документы менять не стал. А на бюджет действительно прошел — правда, во ВГИК, а не ГИТИС, как хотел изначально, но зато курс сильный собрался.       С момента переезда прошло два года, месяц назад они отмечали совершеннолетие Влада. Тот познакомил отца с девушкой — Саша, Шурочка, была солнечной, нежной и до невозможного глупой по меркам Андрея, но Влад выглядел счастливым, особенно когда было принято решение съезжаться и снимать небольшую квартиру совместно. Андрей был уверен, что все хорошо. Точно хорошо.       И все же непрочитанным сообщение оставалось уже два дня, и от тихого голосочка внутри, нашептывающего о возможной опасности, отмахиваться становилось все сложнее.       Проблема была в том, что Андрей не знал никаких контактов Влада — ни этой Шурочки, ни Дани, который, кажется, был его лучшим другом, ни кого бы то ни было с его курса. На всякий случай Андрей кинул заявку в друзья Саше во ВКонтакте, но ответа тоже не было. Агата вместе с матерью и дочкой отдыхала в Египте, и беспокоить ее своими переживаниями и каким-то странным предчувствием Андрей не хотел. Как назло, в Москве у него почти не было никаких знакомых — по крайней мере, таких, кого он мог бы попросить поехать на квартиру к сыну и проверить его, а заодно намекнуть, что быть неблагодарным поросенком по отношению к уже не молодеющему отцу не хорошо. Сам же Андрей вместе со своей группой находился на гастролях и вырваться в Москву на несколько часов, чтобы развеять дурные предчувствия и вправить мозги сыну, не мог — даже Вахтанг вряд ли бы понял и оценил такой выверт.       Ничего не случилось, твердил себе Князь. Это просто надуманные страхи, та самая родительская паранойя. Влад мог загулять, отвлечься, потерять телефон, элементарно не увидеть сообщение.       Не мог, шептал тот самый голос внутри. Влад всегда был ответственным и внимательным по отношению к родителям, отписывался, если мог оказаться вне зоны доступа, если не хотел общаться, если происходили какие-то проблемы. Он никогда не позволял себе просто пропасть.       Андрей нервно скроллил список контактов в телефонной книжке, выискивая кого-то, кто мог ему помочь прямо сейчас, пока не остановился на букве «Г». Ну… Это был не самый плохой вариант, если разобраться, хоть они и не созванивались уже — сколько? почти год? Ткнул на контакт и вслушивался в долгие-долгие гудки.       — Слушаю, — наконец ответил голос на том конце трубки.       — Оль, привет, — быстро начал Андрей. — Прости, что звоню, но мне очень нужна твоя помощь. Вы в Москве сейчас?       Ольга долго молчала, а потом выдохнула как-то устало, как будто ждала этого звонка уже какое-то время. Возможно, по другому поводу, мелькнуло в голове Князя.       — Миша в Москве, а я уехала в Калининград. Еще полгода назад, Андрей.       Князю показалось, что за этими словами стоял невысказанный укор, но времени на раздумья уже не было.       — Так значит, вы…       — Он в Москве, и он трезв, — резко оборвала его Ольга. — Ну, насколько я знаю, конечно. Можешь попробовать позвонить ему, а я помочь больше ничем не могу. Извини.       И повесила трубку.       Андрей сжал телефон в руке. Что ж. Миха по-прежнему в Москве — видимо, все работает над своим ТОДДом или еще каким спектаклем, о гастролях или выступлениях «Короля и Шута» Князь не слышал уже давно. Примерно с Нашествия 13-го года, когда они так и не увиделись с Мишей — подходить первым снова Андрей больше не захотел, и к Горшку дипломатически отправилась Агата, а потом уверяла его, что Миша, кажется, что-то понял, услышал, осознал. Андрей поверил ей — хотел верить, ведь такую версию принять было проще. До тех пор, пока через несколько дней Агата не ворвалась ночью к нему в ванную с заплаканным лицом и путанным шепотом про Мишу, скорую, реанимацию. Князь тогда спешно отправился в загородный дом Горшеневых, где, по словам Агаты, Оля его и нашла, и принялась сразу звонить — Ренику, Яшке. Боялась подняться наверх, боялась коснуться его, боялась отпустить от себя дочку, боялась-боялась-боялась — и ждала скорую. Андрей тоже боялся, но страх у него был какой-то притупленный. После восьми клиничек невольно перестаешь бояться исхода так уж сильно.       А дальше было тяжелое время в ожидании хоть какой-то информации из больницы, встречи с Юрием Михайловичем, Татьяной Ивановной и Лешкой, неловкое временное перемирие с ребятами из группы, попытки успокоить Олю и Сашку.       Мишка, кажется, в той жизни был настоящим кошаком — свою девятую (последнюю, как четко отметили доктора) жизнь он принял, дав всем клятвенное обещание, что теперь-то точно будет заботиться о себе, соблюдать рекомендации врачей, лечиться и даже поедет отдохнуть. Это было последнее, что Князь слышал о Горшеневых — Миха с Олькой захватили Сашу и Настю и отправились отдыхать на Кипр, поправлять здоровье. По возвращению отправились в Москву — Миша собирался дальше продолжать работу то ли с ТОДДом, то ли с Запашными, Андрей не особо вникал.       Девятой смерти оказалось достаточно, чтобы окончательно расставить все точки над и.       Он не ненавидел Мишу, простил все накопившиеся обиды и говно, которое было между ними эти два года. Но поддерживать отношения дальше Андрей не хотел. Снова подрываться посреди ночи, искать врачей, гадать — это тот самый случай или еще нет, еще есть шанс, — спасибо, хватит. Князь просто хотел пожить наконец своей жизнью, а не своей и еще немного Мишиной, как это невольно оказалось. Он позвонил ему седьмого, поздравил с днем рождения, послушал спутанные рассказы о работе и выдохнул, положив трубку. Говорить им особо было не о чем.       Вот так и закончилась история великой дружбы — ничем. Просто и банально.       Позвонить Мише было можно. Вполне. Андрей действительно мог просто набрать номер. Или написать, правда, сообщения Горшок не любил и чаще всего на них не отвечал. Хотя что-то могло и измениться за время их молчания.       Андрей решительно ткнул в знакомый контакт — имя «Миха Горшок» оставалось неизменным, что в 30 лет, что в 40. Трубку сняли на втором гудке.       — Князь?..