Покажи мне любовь

Темнота, боль, горькие слезы, но вдобавок к этому еще и адски больное горло. Неужели он настолько громко кричал, что сорвал голос? Почему никто не пришел на помощь? Арсений не знал, сколько он так пролежал, но что он знал точно, так это то, что надо было быстрее бежать из этого кошмара... И как можно дальше. На улице было еще темно, за стенкой слышался громкий храп, значит если двигаться тихо, то есть шанс сбежать незамеченным. Но стоило ему сделать одно мельчайшее движение, как всё тело, каждую его дрогнувшую клетку, словно молния, поразила боль. И чтобы хоть как-то сдержать свой крик, Арсений быстро закрыл рот двумя руками. Маленький мальчик был опустошен, а некогда глаза-океаны больше не отдавали той самой голубизной ясного неба. Там теперь лишь два серых стекла с навсегда застывшими на нём слезами. «За что? Зачем? Почему я? Что теперь будет?» — вертелись вопросы бешеной рулеткой внутри темной макушки Арса, но ответов на них ему никто не даст. А может и дал бы кое-кто, но с этим человеком он больше ни за что не останется наедине. И наконец собрав всю свою, хоть и маленькую, но силу в кулак и поборов ужасную боль во всем теле, Арсений поднялся с кровати, медленными маленькими шагами направляясь к шкафу. Да, так он точно далеко не уйдет, но он все же надеялся, что боль хоть на немного отступит. Кое-как одевшись в первое, что попалось в руки, Попов-младший так же наобум собрал спортивную сумку, с которой он носился во дворе, пока шёл играть в футбол, и вернулся к кровати в надежде найти телефон. Но его там не оказалось, зато мальчик ладонью нащупал влажное темное пятно, что уродливой кляксой расползлось по всем простыням. И в ту же секунду перед глазами мальчика замелькали яркие вспышки воспоминаний: «Резкое проникновение, почти сразу же начавшиеся грубые толчки, жгучая боль от расползающихся ран внутри, и что-то горячее и тягучее, от чего толчки стали более скользящими и от чего появилось это самое пятно.» «Беги! Беги и не оглядывайся!» — кричал истерично голос в голове, и Арсений побежал. Наплевав на телефон: он больше ни секунды не выдержал бы в этой квартире. Мальчик схватил свою сумку и со всё той же стеклянной горечью на глазах, утяжеляющейся комом в горле, вылетел из этого места, которое больше никогда в своей жизни не посмеет назвать домом. Уже будучи на улице, Арсений наконец сделал глубокий вдох, а свежий ночной воздух подействовал на него словно обезболивающее. Жаль, что воздух не может так просто излечить мальчика от мыслей, что с каждой минутой пожирали его все больше и больше. Сейчас он один, словно потерянный воробушек, что выпал из гнезда и не знает, как ему выжить в этом жестоком мире. Без телефона, без денег, на самом отшибе города. В полном одиночестве. Но от осознания последнего лучше совсем не стало и, стоя в соседнем дворе, Арсений закрыл лицо ладонями и больше не смог сдерживать ту ревущую боль души, что скопилась в одном лишь месте и просто душила, забирая его шатающийся разум безвозвратно. Попытки присесть хоть где-нибудь и хоть как-нибудь с каждым разом заканчивались новым градом слез и жалобным щенячьим скулежом. Не каждый в состоянии полного отчаяния способен разумно размышлять. Но стоит человеку хоть немного успокоиться, как все решения возникшей перед ним проблемы ворохом начинают крутиться в голове в надежде, что отчаявшаяся душа зацепится хоть за одно. Так же и с нашим героем, который уже приближался к стадии спокойствия, вытирая красное и мокрое лицо тканью футболки. И стоило ему краем глаза заметить, чья именно на нем вещь, как он с раздраженным горлом громко выкрикнул имя: —Дима!

***

Дмитрий Позов – лучший друг и брат в одном лице, и пусть они и не родные по крови, но точно родные на эмоциональном уровне. И старше он нашего Арсения всего на два года. Вот только знакомство у них было не из самых приятных, но точно из самых запоминающихся. Когда Арсений был в шестом классе, а Дима, естественно, в восьмом, по всей школе среди учеников и учителей, не на много взрослее старшеклассников, прошел слух, будто одна из учениц беременна. И ей оказалась Екатерина Добрачева, девушка Позова и по сей день. Но каким же образом ко всему этому причастен Арсений Попов? Так на него же вину в этом преступлении и повесили. Но сам мальчишка был совсем не из тех, кто будет позволять относиться к себе так неподобающе и неуважительно. Поэтому, не дождавшись разговора с Димой, Арсений первый назначил ему встречу за соседскими гаражами, чтобы доказать свою невиновность. Как там говориться, «лучшая дружба наступает после взаимного презрения»? Разукрасили они друг друга в то время хорошо. Но дружба их началась именно тогда, когда директор узнал о происшествии из-за распространенного с ним видео и после своего многочасового монолога заставил убирать их всю территорию школы. Слово за слово, новая стычка; но у одного поломалась метелка, и ржать они начали оба, а так же думать, куда спрятать улики.

***

И под воспоминания о тех вечерах и беззаботных днях, Арсений дошёл до его дома. Вытирая вновь мокрые щеки, юноша с помощью кода открыл подъездную дверь и походкой маленького пингвина еле забрался по лестнице на третий этаж. В этот момент даже не хотелось думать о том, побеспокоит он его или того вообще дома нет. Поэтому, дотянувшись до дверного, с противным звуком, звонка, Арсений безотрывочно зажал ее. Но стоило услышать за дверью копошение и тихие маты друга, а после увидеть его ошарашенный взгляд, как Попов с новой силой завёлся в истерике, не имея возможности и слова сказать. —Арс… Мелкий, что случилось? — с непониманием посмотрел и попытался прислушаться Дима, ведь ему что-то все-таки пытались сказать. Но, так ничего и не разобрав, Позов впустил неожиданного, но всегда желанного гостя в квартиру и только потянулся обнять, как обычно у них и происходит, как вдруг Арсений, словно ошпаренный, отскочил, и после тихо завыл, так как прижался ягодицами к стене, шевеля свежие раны. —Я... Я... Я сам. Ванная… Пожалуйста, — и не успел Дима ответить, как перед ним уже захлопнули дверь ванной комнаты. И, постояв под дверью до появления звука воды, он с тяжелыми мыслями вернулся в гостиную, где до прихода друга смотрел футбол. Но теперь, видимо, им обоим будет не до футбола, ведь одному надо успокоиться, а второму как-то ему помочь.