Покажи мне любовь

***

— Ты не посмеешь забрать его у меня! Это мой сын, а ты в его жизни был никем, никем и останешься! — громкий голос матери, дрогнувший от накативших слез, доносился из соседней комнаты, что говорило лишь об очередном скандале двух больше не любивших друг друга людей. И, возможно, мама была права в своих словах, так как отец не особо участвовал в воспитании своего ребенка, но маленький Арсений был совсем с этим не согласен. Он уважал его и очень любил своим детским сердцем, совсем не замечая плохих поступков. Дело даже доходило до того, что, когда Попов-старший ушел из дома на длительное время, Арс несколько раз порывался пойти за ним. Но, естественно, ему не позволили, поэтому, найдя в своих детских альбомах, которые были абсолютно в каждой семье, маленькие прямоугольнички с папой, он положил их под подушку и засыпал с мыслями о том, что они с ним будут делать, когда тот вернется. И папа вернулся. Но не к своему сыну. Вернулся с чем-то плохим. Ребенок понял это, когда взглянул на искажённое лицо своей мамы, что держала в руках много странных бумажек, а мужчина в это же время активно требовал их подписать. И с этого момента начались крики, что заставили бедного бледного ребенка забиться в угол и закрыть уши ладонями. Арсений, как и все дети его возраста, очень боялся громких звуков и, если у него не было возможности спрятаться в тёплых маминых объятиях, это приводило его в неописуемый ужас. Он не до конца осознавал, что творилось в его маленькой подвижной груди, но это было похоже на ту самую безысходность. Безнадёгу, о которой говорили взрослые. И даже атмосфера, что пропиталась расплывчатой злобой и острой ненавистью, говорила об этом. Резко возникшая тишина вдруг стала звенящей. Тишина. — Арсений.., — успокоив свои эмоции и свое бушующее сердце, женщина все еще с читающейся в глазах неприязнью посмотрела теперь на бывшего мужа и, сорвавшись с места, быстрым шагом направилась в детскую. Но та оказалась пустой, и лишь тихие всхлипы слышались от стоящего в углу шкафа, что внутри был завещан детскими и не только вещами. Это место показалось ребенку укромным и безопасным, поэтому-то он и решил спрятаться там, прихватив с собой мягкую игрушку, что когда-то он выиграл на аттракционе с отцом. Тот день был поистине прекрасным: тогда светило яркое теплое солнце, над головой простиралось бесконечно чистое голубое небо и все вокруг были счастливы. Арс знал, что папа его работал в полиции и точно хорошо стрелял, поэтому, только увидев тир и разнообразие игрушек, он тут же потянул старшего туда, показывая пальчиком именно на белого пушистого кролика с чёрными глазками-пуговками. Но теплые воспоминания прервал тихий стук в дверцу шкафа и медленно появляющаяся полоса света, что с более широким открыванием становилась все больше. Подняв свои яркие и чуть опухшие от слез глаза, ребенок встретился с виноватым и грустным взглядом мамы, что одним лишь свои видом уже просила прощения за случившееся. Та до боли в сердце любила свое чадо, каждый раз, когда у мальчика что-то случалось, поднимая его настроение и нежными касаниями стирая мокрые дорожки от слез. И сейчас, когда она увидела состояние своего голубоглазого ангела, проглотив удушающий ком в горле, притянула его в свои крепкие объятия, которых ему так не хватало. А Арсений с тихим «мамочка» так по-детски наивно прижался, маленькими ручками крепко обнимая ее за шею. — Прости нас, котенок, что напугали тебя так сильно. Этого больше не повторится, — шептала женщина в покрасневшее ушко и медленными движениями рук гладила спину четырехлетнего сына, не прекращая прижимать и прятать хрупкую душу от ее собственных демонов. Но вот ее саму от демонов больше никто не спрячет, а тот, кто делал это раньше, сейчас собирал все свои вещи в чемодан, устраивая в квартире настоящий беспорядок, так как складывать аккуратно у него не было времени. И сидели они так довольно долгое время, пока маленький Арсений не уснул от переизбытка эмоций на крепко держащих его руках. И даже громко хлопнувшая дверь, оповещающая об уходе одного из членов семьи, его не разбудила.

***

Арсения не было час. Арсения не было два. И кроме звуков льющейся воды Дима больше ничего не слышал, потому не на шутку разволноваться за своего друга. То, в каком состоянии пришел Попов, заставило парня подумать о самых ужасных событиях, которые только могли произойти, и одно из предположений, к ужасу Димы, окажется верным, когда младший наконец соизволит явить себя и просветить своего друга. Страшно переживая, Позов решил все же проверить, не сделал ли Арсений с собой чего. Тихо подойдя к двери, старшеклассник сначала внимательно прислушался, но, услышав абсолютную тишину, разбавляемую лишь звуками вяло текущей воды, решил тихо постучать. Но ответа не было. Тогда он дёрнул за ручку двери, но та оказалась закрыта на замок, отчего парень насупился в негодовании. — Попов, твою мать. Сейчас же открой дверь, или я ее выломаю! — громко и чуть ли не истерично проговорил старший и сильно ударил по деревянной поверхности, заставляя дверь и самого Арсения вздрогнуть. В этот же момент Попов окончательно пришёл в чувства и поймал себя на мысли, что совсем не знал, насколько долго он тут простоял. Встряхнув мокрой головой, он заставил скатиться с тёмных волос несколько тяжёлых капель, а вместе с ними и вытряхнул недавно возникшие воспоминания девятилетней давности. Вспоминать всё это не было смысла. Как раньше уже никогда не будет. Внимательно осмотрев помещение и подметив интерьер не своего дома, Арс облегченно выдохнул, понимая, что теперь он в относительной безопасности. — Все в порядке, Дим. Я сейчас выйду, — прохрипел осевшим голосом Арсений и, выключив воду, аккуратно попытался выбраться из скользкой белой ванный. Хотя ему теперь будет все равно, если он подскользнется и расшибет себе голову, утонув в огромной луже крови. Как бы он не старался отвлечь себя посторонними мыслями, воспоминания все равно били его по больной голове, возвращая в его комнату к чужому, как теперь оказалось, человеку. Но, сильно стиснув зубы и сделав глубокий вдох, Арсений быстро стёр непрошенные слезы и, проведя ладонью по запотевшему зеркалу, посмотрел на себя. Нет... Кажется, уже не на себя. На Арсений в ответ смотрел его собственный призрак с бледной неживой кожей и серыми глухими глазами, что остервенело метались по осунувшимся чертам лица и ярко выделяющимся синякам. Он мертв. А точнее, его личность, что когда-то делала его и всех вокруг счастливыми. Теперь же он тень самого себя, с болью в груди и в теле, от которой никогда не избавится. Еще раз внимательно осмотревшись, Арс нашёл на одной из вешалок на двери полотенце и, взяв его дрожащими пальцами, начал вытираться, очень аккуратно обходя то место, к которому даже притронуться было невозможно. Что теперь с ним будет он не знал, и думать об этом сейчас хотелось меньше всего. Но он знал точно одно... Больше никогда в жизни он не совершит такой ошибки и никого к себе и близко не подпустит. Понимая, что сумку тот оставил в коридоре, а все чистые вещи были там, Попов тихо пошёл к двери и внимательно прислушался к тишине за ней, так как просить друга он не хотел, а грязное белье он точно не наденет. И, услышав отдалено голос Димы, Арсений за доли секунды открыл дверь и перетащил свою сумку к себе, высунув лишь одну потряхивающуюся руку в коридор. Полдела сделано, и теперь осталось только одеться и выйти из своего маленького укрытия, так как Позов все еще ждет объяснений его неожиданного появления. Но первое, что он услышал, когда отворил дверь в своё сердце, от человека, к которому пришел в поисках защиты, так это: «Твоя мать звонила. Ищет тебя.» Кровь застыла в жилах и отлила от только нагревшегося лица, делая его еще бледнее, чем оно было раньше, а животный страх прошёлся по всему телу крупными мурашками, заставляя сердце биться быстрее, по ощущениям, где-то в районе желудка. Нет, только не говорите, что за ним сейчас приедут и отвезут его обратно! Дима точно идиотом не был, и все его страшные мысли подтвердились, когда он увидел этот до безумия испуганный взгляд и мелкую дрожь длинных тонких пальцев. — Я не сказал, что ты у меня. Но теперь ты должен мне все объяснить с самого начала. Идем на кухню, — и, не дождавшись ответа, парень обошёл своего лучшего друга стороной, стараясь не прикасаться, ведь, учитывая его реакцию в прошлый раз, это будет самым мерзким поступком из всех, что он мог бы совершить по отношению к такому беззащитному Арсению, и свернул в узкий коридор, что вел на просторную, для сталинских времен, кухню. Арсений прошёл тихо следом, как только вышел из оцепенения, и остановился в проходе, плечом облокачиваясь о дверной косяк. О том, чтобы сесть на предложенный стул и речи быть не могло, поэтому он все еще продолжил стоять и лишь помотал головой из стороны в сторону, отказываясь от гостеприимства. Дима решил не напирать и поэтому послушно ждал, когда же Попов начнет рассказывать свою историю, так как если начнет грубо выпытывать, то тот точно окончательно закроется в себе. Разлив свежезаваренный жасминовый чай по кружкам, Позов поставил их на стол и потянулся за припасенными печеньями, что лично пекла его мама и которые до звезд перед глазами любил Арс. — Олег… Он... Он изнасиловал меня.