Часть 1
15 июля 2023 г., 15:38
Жили-были старик со своею старухою и была у них… Хе-хе, нет, не курочка Ряба! То была вилла на берегу моря. Только вот не своя: прошлых-то хозяев баба вилами-то позаколола, да в море-окиян повыбросила.
Старик ушел сеть свою доставать, да не рыбацкую… То Всемирная сеть была, интернетом еще звалась. То бишь, пошел он роутер новенький запускать. Шел дед по берегу, шел, да нашел смартфончик розовенький. Но не знал старик, что тот пельменными духами одержим был. Потер он стекло от песка, и механический голос голосового помощника безэмоционально изрек:
— Не вели меня, батюшка, отключать, вели выслушать. А коли послушаешь отныне вечного раба твоего, исполню я три твоих любых желания!
Дед поначалу растерялся, а потом схватил смартфончик розовенький и побежал к вилле старушечьей.
— Слышь, бабка! — закричал старик. — А я тебе джина волшебного принес!
— Что ты, старый пень! — всплеснула руками старуха. — Сдурел на конце века?!
Дед пожал плечами, смартфончик бабе всучил, да ушел в другую комнату. Врубил там колонки на максимум, поставил Моргенштерна и пляшет как сам черт.
Старуха посмотрела на телефончик, да призадумалась: неужели и в самом деле прокатит?
Протерла она экранчик гладенький и велит:
— Развлечение мне подавай! Да такое, какого еще никто не видывал!
— Слушаюсь и повинуюсь, — механически отчеканил телефон.
Экран в мгновенье ока просветлел и надпись высветил. «Genshin Impact» там гордо значилось.
Ну, баба, конечно, обрадовалась и в гамак со смартфоном сразу же завалилась. Долго ли, коротко ли, но все-таки заснула. И тут беда пришла оттуда, откуда ее и не ждали.
Вошел, значит, дед в горницу. Музыка на колонках в его руках все орет. Как же прогневались призраки внутри телефона! Музыку, знамо, на дух не выносили.
Возникли в светлице, очи-то тефтелек мясных, маски-то теста сырого! Мечутся по комнате неистово, как муравьи в разоренном муравейнике. А тела-то, тела! Тела все прозрачные да бледненькие, ни дать ни взять — тюль!
Старуха тотчас пробудилась, да давай руками со сна негибкими размахивать!
— Что ты! Что ты, старый пень!!! Беду-то на нас накликал!
Старик уж бежать хотел, да они-то — хвать! — поймали его за руки. Дед от боли в запястьях закричал, ногами задрыгал, но один в поле не воин — вырваться из призрачных оков ему было не суждено.
— За то, что страдать нас заставил, — прошипели духи. — Придется тебе идти за тридевять земель в тридесятое царство! Задобришь нашего Владыку Пельменного — быть тебе прощенным!
Верь-не верь, а делать-то нечего: собрал старик котомку, кол осиновый прихватил, да побрел за тридевять земель в тридесятое государство.
А баба тем временем молоко в печь поставила, а сама все в гамаке лежит играет. На духов даже не смотрит. А им, окаянным, вздумалось пошутить немного.
Подлетели они к горшку глиняному, да и оживили молоко. Пламя все кипит, разгорается! Горшок все трещит, накаляется!
Испужалось молоко живое, да и побежало. А духи к старухе полетели.
— У вас там, матушка-хозяюшка, молоко убежало! — и все невинненько так говорят, глазками своими хитрыми поблескивают.
Баба с гамака поднялась, к печи прошла. А там все молоко на полу! посмотрело оно на старуху так печально-печально и погибло… Скисло, то есть, но прямо на глазах. Баба заохала, головой закачала, да поздно.
Старик шел весь день. Изгрыз три железных хлеба, износил три пары железных лаптей, да дошел до тридесятого царства-государства. Там же рассудил: «Утро вечера мудренее» и отошел ко сну. Лишь с первыми лучами солнца забрался он высоко-высоко на гору. Остановился. Глядь — каменная глыба стоит, а под ней косточки беленькие лежат.
«Кто направо пойдет — в селе родном окажется. Кто налево — у черта на куличиках за три дня и три ночи сгинет. Кто прямо направится, тот Пельменного Владыку повстречает.»
«Ну, это не дракошно!» — подумал дед. — «Лишние проблемы мне ни к чему!»
И пошел прямо. А дорожка-то все выше и выше петляет, да в тумане теряется. А по сторонам вурдалаки с упырями все ухмыляются. Повстречал старик и печку с пирожками, и яблоньку лесную. Вот и молочная река-кисельные берега раскинулась. Дед наловчился, прыгнул, да в киселе завяз. На силу выбрался.
А нечисть всякая так уж радуется! Вокруг скачет в диком танце, хохочет, Владыку призывает. Старик на все это петросянство посмотрел-посмотрел, да отвернулся.
— Нос от моих слуг воротишь? — прогремел грозный голос.
Дед смотрит, а перед ним маска летает. Сама — чисто золото, а вокруг глаз все яхонтами переливается. Старик в пояс поклонился и молвил:
— Владыка Пельменный, слуга твой верный издалеча прибыл. Не вели растерзать, вели выслушать!
Маска покумекала, да и говорит:
— Так уж и быть. Все я знаю, задобрять меня пришел!
«Задобрять! Задобрять!» — вурдалаки со скелетами и упырями хрипло захохотали, кувыркаясь и повизгивая.
Тотчас у ног деда пентаграмма в круге да все со свечками появилась, кровушкой чужой начертанная.
— Краска это, пень ты старый! — противно засмеялся Владыка. — В двадцать первом веке живем!
Свечи разом потухли. Старик котомку свою поразвязал, да даровал Владыке Пельменному почку новую, печенку здоровую, да зубы без кариеса.
— Поднимите мне веки! — загробным голосом сказала маска.
Нечистая сила тут же волю хозяина своего исполняла: прискакала-то, да веки золоченные пооткрывала.
Вмиг Владыка подобрел, нечисть всякая своротилась, а дед очнулся во старом дворе своем. Смотрит — а там старуха пред разбитым корытцем своей молодости сидит.
— Я все прогадала! — всхлипнула баба. — И виллу, и смартфончик, и даже игру!
— Как?! — старик замахнулся кулаками в сторону пельменных духов. — Немедленно все верните!
— Не положено! Не положено! — захихикали духи, довольно щуря свои тефтельковые очи. — У нас больше трех желаний не загадывают! И так теперь статистика не сходится, все отчеты переправлять!
И один за другим они попропадали.
Вот сидят на морском берегу старик со своею старухою. У лаптей их поношенных — разбитое корыто. А за спинами их — кособокая землянка, куда их из квартиры прошлой выселили, когда они налоги не платили. А море-окиян все так же неизменно разбивается о прибрежные скалы и с шелестом наползает на золотой песок.
