Часть 1 (Темное прошлое)
15 июля 2023 г., 15:44
Меня зовут Катано (Ямамото) Цубаки. И я хочу рассказать свою историю из прошлого.
Я родился в центре Токио, 2 мая 1969 года. В семье я был единственным ребенком. Родился я в обеспеченной семье, не то чтобы богато жили, но на жизнь и развлекушки хватало.
Ладно, давайте по порядку.
В семье было трое. Я, мама и отец (отчим), ну и тетя Харука, хотя она редко навещала меня, так как служила в армии. Отец работал
Свой путь к игре на гитаре я начал, когда в 1975 году я пошел в школу, в первый класс, и в один день, сидя дома в гостиной перед телевизором я увидел клип Куина. Именно Богемская рапсодия стала первым шагом. Я даже, когда пел Фредди Меркьюри, как позже я узнал, я даже подпевал, еще не зная языки и имитируя гитару.
После этого я подбежал к родителям и выпросил у них гитару. Сказал, что хочу научится играть. Через неделю, мне купили мне мою первую гитару, правда акустику. Но я согласился, что сначала на акустике наберу опыт, а потом буду на электрической пробовать играть.
И в этом же году я с родителями полетел на школьные каникулы отдыхать в Париж, а тетя вернулась с войны во Вьетнаме. Здесь было красиво, особенно меня впечатлила Эйфелева башня, аж дух захватывало. Даже тут была еда разнообразная, которую в Японии я еще не видел. Помню, как в один ресторан зашли и меня в меню привлек Стейк-фри. Какой же он вкусный, просто офигеть. Я продолжал веселится, ходить в музеи и посещать разные заведения с родителями. Посетили даже Нотр-дам де Пари.
Но в один день произошел инцидент, который для меня стал «Путь Ангела-спасителя»…
Прогуливаясь с родителями по Парижу, мы были на невысоком мосту Менял и я увидел, как мальчик моего же возраста барахтался в воде и звал на помощь. Я не знал французского, но английский немного освоил в школе. Я без задней мысли вырвался из руки мамы, та вслед за мной крикнула *КАТАНО! КУДА? * и я прыгнул в воду. Подплыв к нему я кричал.
— *Английский* Эй! Успокойся, тебе помогут! Не бойся, нас вытащат. Хватайся за меня, поплывем на другой берег.
Я, находясь в воде, показывал ему жестами, чтобы тот схватился за мои плечи. Вроде бы, мальчик понял, что я от него хочу вцепился руками за мои плечи и я поплыл с ним на невысокий берег, где была автомобильная дорога.
Через две минуты я услышал вой сирен. Походу полиция приехала. Я видел, как толпа собралась на мосту, и в этот момент полицейские подъехали к тому месту, где я плавал на поверхности. Двое полицейских Вышли из машины и стали подзывать к себе и протягивать руки. Я схватился и меня с мальчиком вытащили. Посадили к себе в машину и поехали в больницу. Я увидел за окном моих родителей и мне стало немного страшно. Я не знаю этот город, и меня увозят непонятно куда, но мальчик, которого я спас обнял меня и сказал на английском «Спасибо». И в этот момент страх куда-то отступил.
Спустя время мы оба были под наблюдением врачей. Они нас осматривали, но я не знал французский. Но тут же подоспели мои родители. Мама был в слезах и обнимала меня. Отец стоял опустив голову и присев сказал мне «Я горжусь, тобой, сынок. Ты молодец».
На следующий, за три дня перед тем, как я улечу домой, в Токио, к нам пришла полиция. Они объяснили невероятную новость. Меня хотят наградить за спасение мальчика, который приходится сыном отца, работающего в полиции, только в соседнем округе, а дед — бойцом сопротивления Франции. Когда я узнал обо всем поподробнее, моему счастью небыло предела.
Прибыв на место встречи, я подошел к дядьке, как узнал он был мэром, пожал мне руку и вручил мне Орден почетного легиона и грамоту. Мне аплодировали все. Я встретился тем мальчиком, которого я спас и с его родителями. Они тоже меня поблагодарили.
Тот день я запомню на всю оставшуюся жизнь. Естественно, я про это никому не рассказывал, даже друзьям.
У меня было много друзей в школе, но одного друга, которого я буду помнить до конца своих дней — Акира. Душа любой компании. В основном только я с ним гулял на улице, ходил на игровые автоматы. Он тоже был из благополучной семьи, как и я. Поэтому было все замечательно, и в школе было тоже хорошо. Я получал хорошие оценки, был хорош и в спорте и отношение с одноклассниками были теплыми.
Но… это длилось не долго и судьба решила изменить мою жизнь.
В один день, когда мне было деять лет, я пришел домой с учебы, я увидел отца, он сидел на диване, склонив голову вниз и нервно вздыхал. Я подошел к нему и спросил у него. — Пап, ты чего вздыхаешь? — Сынок… — Да? — Нам придется переехать из этого дома, и возможно… тебе и в другую школу придется пойти. Я подумал, как? Я больше не увижусь со своими друзьями? — То есть я не могу видеться со своими друзьями? — Получается так… Во так, с этого дня жизнь пошла по кривой дороге. Мы переехали вообще в другой район Токио, где было не так радостно… Тетя об этом тоже знала, но моя мама говорила ей не волноваться за нас. Как мы переехали, моя мама поддерживала отца как могла, чтобы тот смог найти лучшую новую работу. Но через месяц отец начал выпивать, буянить, ругаться на нас и иногда редко домой приходить, и в основном маме пришлось брать на себя все обязанности по дому, в чем я ей пытался помогать. В школе, в которую я перешел, ничего пока не происходило. Вроде бы все как обычно. Но когда я перешел в четвертый класс и мне исполнилось десять, к нам перевелась девчонка, с которой в новой жизни я бы ни за что не связался, зная наперед, какое несчастье она принесет. Её зовут Химари. Она из богатой семьи. Первый год мы с ней не разговаривали, потому что я не был в центре внимания. Но постепенно она начала нравится. И в один день, когда мне исполнилось одиннадцать, я позвал ее и решил признаться. — Ямамото? Что же ты мне хочешь сказать? — Ну… Это… — Что? — Ты мне нравишься! Тишина. Потом смех. — Аха-ха-ха. Какой ты жалкий и мерзкий человек. Ты на себя то видел? Ты мне совсем не нравишься! И ушла. Получив такой ответ, я понял, что с ней лучше не разговаривать. На следующий день, надо мной прикалывались все девчонки из класса, как я, нищенок, пытался завоевать ее сердце и Химари тоже не постеснялась на меня наговорить гадостей. И в этот день меня заставили убирать весь класс, тем более, что я не был дежурным сегодня. Но Айяно, староста класса, не могла это противится, так как она ее лучшая подруга. В глазах ее читалось «Я не могу это сделать, но мне угрожают». Я сказал ей: Ничего, я все равно домой не спешу. И я убрал весь класс. Честно, я домой особо и не торопился, так как знал, что разгневанный отец может найти, к чему придраться. Я брал с собой гитару и где-нибудь в одиночке играл. Особенно, когда на улице шел дождь, я забегал в какую-нибудь заброшку и там играл, и звуки струн успокаивали меня. А домашку я дома вообще не делал. Я делал ее иногда на заброшках или в каких-нибудь кафе, ну и там на карманные деньги, что мне иногда мам дает, покупаю там кофе и какой-нибудь пирожок. А иногда, с Акирой, мы гуляли до центра, садились где-нибудь рядом с ТЦ и пели песни. Прохожие клали нам денег и контейнер. Играть мы могли около четырех часов, а потом мы эти деньги делили и шли покупать себе вкусняшек. Но, в один день моя жизнь превратилась в ад, и все окрасилось в алый цвет. На уроке физкультуры я переодевался обратно в школьную форму и был один, так как я был в тот день дежурным и убирал инвентарь на место. Потом как я хотел закрывать зал на ключ, заметил спортивные шорты, судя по всему женские. Я подошел и стал рассматривать, нет ли там именной бирки или чего-то еще, кому они могли принадлежать. Спустя пару секунд, я нашел на ней вшитую бирку с именем Химари. Я немного застыл, побоялся ее словесных издевательств, но потом я решился просто отдать, скажу: Ты забыла, не стоит благодарностей. Решившись, я пошел к выходу, и как сам дьявол решил подпортить мне жизнь. Химари была за дверью, и я взглядом встретился с ней. Она подошла ко мне и влепила пощечину и выхватив из моей руки шорты, развернулась и побежала, крикнув: ИЗВРАЩЕНЕЦ! Было больно, но я забыв об этом, отнес ключи от зала на вахту, и пошел домой. Придя домой, картина стояла одна и та же. Мама на кухне, а отец попивает пиво перед телевизором. Он нигде не работал, а поэтому целыми днями сидел и ничего не делал. Я поздоровался и ушел к себе в маленькую комнату и ложился на футон. Потом пять минут поразмыслив я взял гитару в руки стал тихо играть, чтобы не разозлить отца, потому что в тот раз он чуть ею меня не избил. Перед игрой я записывал в свой дневник, как прошел мой день. Час спустя мама принесла еды в комнату и закрыла дверь. На следующий день после учебы, Химари грозным тоном велела зайти за школу. Я пришел, а там четыре высоких парня. Один из них ударил меня в живот, а второй кулаком по лицу. У меня из носу кровь пошла. — За… что? — Ты вытворял непотребство с шортами Химари! Вот за что! Я весь трясся и не понимал что это было. Потом я посмотрел вверх, а их как ветром сдуло. Потом я посмотрел по сторонам, а моя гитара в чехле лежит на земле. Я быстро осмотрел и был успокоился, что ее хоть не сломали. И вот таким образом, на следующий день я стал их рабом. Я иногда на свои деньги покупал им все что они хотели. Но на свои деньги я покупал редко, так как они часто давали свои деньги. Я шел и приносил им то что они хотели. Но как только видели, что я им приносил не то что нужно, то получал по лицу. Про свои издевательства я никому не хотел рассказывать, ни маме, ни другу, даже тете. Так как боялся, что мне не поверят на слово или в нужный момент мне не помогут. Учителям жаловаться бесполезно, так как отец Химари платит школе деньги за обучение. Но в один день, я захотел постоять за себя, но эти четверо еще сильнее причиняли мне боль. Как физическую, так и душевную. Химари смотрела на это с холодными глазами и ехидной улыбкой. В один день летом 81-го года, в июне что-то произошло. Отец-тиран первую неделю не появлялся дома. И мама нашла в этом идеальный момент, чтобы съездить в деревню, навестить тетю Харуку. Она уже как год уволилась из армии, отслужив десять лет, перенесла войну. А она жила в Хинамидзаве. Когда я услышал это слово, то я не понял где она находится. Но мама мне объяснила, что маленькая деревня находится в префектуре Гифу. Ехать мы туда решили поездом. Ехали мы в среднем пять часов. Мы приехали пока что в Окиномию. Но я не знал изначально этого изначально. — Мама. Это же город! Это не деревня! — До самой деревни поезда не ходят. Они тут останавливаются. Сейчас моя сестра заберет нас на машине и поедем. — А, ну хорошо. Время спустя и к нам подъехала маленькая Хонда, белого цвета. А из него вышла тетя. — Сестренка! Как я по тебе скучала! Все время на работе. — Ничего, я уже привыкла к одиночеству. Да и у меня тоже на работе все на ушах стоят. Привет, Катано! — Привет, тетя. — Как ты подрос, я помню, какой ты был маленький. Ой, чего это я? Садись, поехали. Но сначала надо нам в клинику съездить. Дезинфекцию провести. Прививку сделать. Я сел в машину и мы поехали в клинику. Я с мамой и тетей зашел в клинику и мы сидели у кабинета терапевта. А пока небольшая очередь продвигалась, я решил тихонько сыграть на гитаре. Как ноты зазвучали в коридоре, очередь начала хлопать в ладоши в такт музыки. А когда открылась дверь врача, куда мне нужно было идти делать вакцину, я уже успел доиграть последние аккорды. Я поставил гитару и зашел в кабинет. Там сидел врач в очках и медсестра. — Хм, хорошо поешь однако. — С-спасибо… — Не бойся, мне понравилось. Ты Катано Ямамото? — Да. — Отлично. Давай, снимай футболку, врач тебя осмотрит. Я снял футболку и врач начал меня осматривать. — Угу. господи, синяков то сколько… Откуда? — Эм… Так, подрался с одноклассником. Он ко мне приставал и я его побил и теперь ко мне он не лезет. — Да? Ну слава богу. Садись сюда, сейчас тебе тетенька сделает укольчик и все. Я сел на кушетку тетка лет от 20-ти до 30-ти обработала место для инъекции спиртом и ввела вакцину. — Ну все. И не больно, как комарик укусил. Ступай. Зажми руку и держи вот так минуты три. — Спасибо. Тетя улыбнулась мне и я ушел, попрощавшись. — Всё? Не было больно? — Нет. Было немного щекотно, но все хорошо. — Ну и ладно. Поехали. Я вышел из клиники и мы сели в машину и поехали дальше. Вот и открылась мне впервые красота Хинамидзавы. Лес, горы. Мы подъехали к дому тети. Он был двухэтажный. Дом был большой для одного, на втором этаже была даже комната. В этой комнате было две кровати. Значит, я с мамой буду здесь спать. Ну и ладно. Дни в деревне я проводил, не с кем не знакомясь, так как не привык к незнакомым людям. Да и дружить с другими детьми я не хотел. Так как тетя работала, мама все также делала что и обычно, и отдыхала. А я гулял, катался на маленьком мопеде, на котором тетя любит покататься после работы и во время перерыва. Я довольно быстро научился на нем кататься. А по вечерам, я сидел у телевизора и смотрел фильмы. Один канал даже показывал советские фильмы про войну и остальное. Благодаря таким фильмам, я узнал и про войну, и немного научился некоторым русским словам. Но один, который для меня будет прекрасным за всю жизнь, это фестиваль… Ватанагаши, походу… И моя мама, прихватив с собой камеру, пошла со мной на фестиваль, тетя тоже могла прийти на фестиваль, только чуть позже. На этом фестивале я не один фудкорт не пропускал, и все игры тоже. А после танца жрицы я по советам местных жителей, с мамой взяли немного, скатали в шарик и пошли к реке, куда после того как загадал желание пускают по реке. Весь фестиваль был посвящен богу или божеству Ояширо-сама, которого почетают в Хинамидзаве. И я загадал желание: *Хочу стать счастливым человеком* и пустил вату по течению реки. Следующую неделю я провел в Хинамидзаве, занимаясь тем же что и обычно. Но тут тетя решила рассказать мне о ее жизни. Она дочь немки. Моя бабушка немка… Невероятно. Она была увлечена историей и традициями Японии, когда Третий Рейх, то есть, тогдашняя Германия стала «дружить с Японией и даже после войны планировала там жить. У нее был старший брат, который служил в СС, а бабушка работала медсестрой во время войны. Но в 1945-м году случился переломный момент. Советские войска и войска стран Запада сжимали Германию в тески. Тетя сбежала из Берлина и сдалась американцам, а брат погиб у нее на глазах. Они были вместе до конца и сбежала с его униформой, чтобы сохранить память о погибшем брате. Звали его Ганс. Но они оба помогали раненым, ни разбирали кто свой, а кто чужой. Когда битвы в полуразрушенных улицах Берлина временно стихали битвы, они вместе перевязывали раненых. И как бабушка потеряла своих родителей в бомбежке, а теперь и брата, то решила, что в Германии ей жить не хочется, так как это принесет ей дурные воспоминания и решила сдаться американцам, а под предлогом, что она врач, решила уплыть в Японию с американцами. Ей все равно было тогда нечего. Она снова перевязывала раненых, и один японец решил сдаться. Он в слезах просил не убивать и он упал потеряв сознание. Он был совсем молодой, двадцать два года, в то время как моей бабушке было двадцать четыре. Она за ним ухаживала, а как Япония подписала капитуляцию после двух атомных бомбардировок, то тетя решила с ним остаться и полюбила его. Прибыв разрушенное Токио, они оба стали помогать восстанавливать город. И через три года работы, они построили дом, в котором родились близняшки. Сакура и Харука. Мама и тетя. Они сильно любили друг друга, как сестры. Но в один день, когда тети была семнадцать, ее подругу Каэдэ, изнасиловали и убили… Она себя винила в том, что ничем не могла помочь, хотя в душе понимала, что не она виновата. А через год, когда тете и маме было по девятнадцать, их дом сгорел и их родители погибли в огне. Они вместе горевали, но разошлись по стопам родителей. Мама стала учиться на врача, пошла по стопам бабушки, а тетя Харука, по стопам дедушки, который работал полицейским, записалась добровольцем в армию в 1968. В то время моя мама познакомилась с двумя друзьями, с моим отцом и его младшем братом. Папа был старше брата на год, поэтому моя мама женилась на нем и родила меня. Но ее счастье длилось недолго. Как папа работал на предприятии, он редко приходил домой, а если и приходил, то всегда уставшим. И в один день, он попал в ДТП. В больнице мой папа попросил у своего брата, чтобы тот позаботился о них, на что он со слезами на глазах, когда папа умер, сдержал слово. А на следующий день, тетя решила научить меня пользоваться оружием и взяв винтовку я поехал с ней в лес. Как только я научился им пользоваться, она сказала, что в будущем это может пригодиться. Как же она была права. Но об этом чуть позже. Вот и каникулы и выходные проведенные в Хинамидзаве подошли к концу и я вернулся в Токио. И мама сказала, что мы переезжаем в другой район. Тот дом она продала, так как ТЕПЕРЬ ОТЧИМА не хотела видеть, раз он убежал, то она решила что это шанс избавится от него. Я тоже решил, что это хорошая идея. И переехал я в Минато. Но неприятности на этом не закончились… В один момент, когда я возвращался домой, я стоял на пешеходном переходе и ждал зеленый. И вдруг сзади меня что-то толкнуло и я упал на проезжую часть, и справа от меня успела затормозить машина. Я уже думал, что я умру. Я оглянулся назад и стояла Иуда! Химари, чтоб её! Она стояла и смотрела на меня зловещим и холодным взглядом. По ее губам я прочитал такое: Я уже надеялась, что ты сдохнешь! Эта сучка пыталась меня убить! Убить! По дороге у меня ни стого ни сего начала чесаться шея. Чесалась сильно. Я подумал, что давно не мылся и от меня воняло так, что можно было в гробу перевернуться. Я придя домой принял душ, но на следующий день снова чесалась шея. Но, то что меня пыталась убить Химари, я дрожал когда я ее видел. Но тут у меня не выдержали нервы и я решил об этом рассказать другу. Он был в шоке и решился за ней следить. Неделю спустя, он столько улик добыл с этой суки, что у меня мурашки по коже пробежались. Она была одержима моими страданиями за тот случай с ее шортами. Я узнал, что она не только ко мне испытывает желание выжать из меня все соки жизни. К другим тихим ребятам она тоже испытывает ненависть. Ее грехов выше крыши: Драки, отжимание денег, один раз даже ограбила магазин с теми четверками парней, но никому это не известно. Мне было даже страшно находится с ней в одном помещении. А где бы я ее не видел, я был на грани обморока. Но я теперь знал, что этот человек опасен для общества. ЭТО МАНЬЯК! Она вполне способна убить человека! Пока ее издевки в мою сторону продолжались, приближалось рождество и новый год. А это значит я смогу отдохнуть от ее напастей две недели. И в один день Химари в порыве гнева крикнула такие это: Чтоб твои родители сдохли, что родили убийцу и извращенца, как ты! Я не понял, какое еще убийство?! На следующий день, к нам домой пришла полиция и сказала моей маме, что ее бывший муж, то есть мой отчим убил женщину, с которой был в отношениях, но в один день он застал ее с другим мужчиной. Я сидел в своей комнате и из-за стены было слышно полицейских. Я. Был. В. Полном. Шоке. Боже мой! Так вот куда он пропал и о себе не давал знать! Господи, что в этом мире происходит?! Мама об этом знала, но мне ничего не сказала. Наверное ради моего же блага, ей походу тяжело было смотреть на мои страдания, так как и мне на ее. Хотя честно, я его больше видеть не хотел, особенно после того случая, когда он меня бутылкой по голове ударил. Это произошло еще в середине весны 81-го года. Я пришел домой после школы и как всегда помогал маме, и когда была пора кушать, я понес еду отчиму и тут я спотыкаюсь и случайно обливаю его горячим супом. Тут в порыве гнева взялся за пустую бутылку из-под пива и швыряет ее в меня и она ударяет мне в правый висок и раскалывается. Мать, услышав это прибежала на звук и увидела как я истекаю кровью, а отчим кричит на меня. — ЛУЧШЕ БЫ Я ТЕБЯ И ТВОЮ СУКУ МАТЬ НЕ БРАЛ ПОД СВОЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ! ОТ ТЕБЯ НОЛЬ УМА И ТОЛКУ! ТУПОЙ СТАРШИЙ БРАТ СДОХ И ДАЛ МНЕ ТАКОЕ ОБЕЩАНИЕ! ЛУЧШЕ БЫ СКАЗАЛ НЕТ И ЖИЛ БЫ СЕБЕ НОРМАЛЬНО! Тут я осознал что мне не был родным отцом. И тут у моей сорвало клему и пошла в тяжкие. Натерпелась… — ПОШЕЛ ВОН!!! НЕБЛАГОДАРНАЯ СКОТИНА! ТЫ МНЕ НАДОЕЛ! Я видел как мать расправляется с довольно сильным мужчиной и выгоняет его на улицу, а когда тот оказался на пороге, она его толкнула ногой и тот полетел на дорогу и она захлопнула собой дверь. Тот стучался, но через пару минут сдался и стих. С того дня я его больше не видел. Неделю я тогда лежал дома в постели, а домашку приносил мой друг. Тогда после того как я перешел в другую школу, я со своими друзьями попрощался и больше они со мной не общались и не виделись. Наверное им внушили, что с бедными детьми нельзя дружить. И только Акира, только он, стал моим лучшим другом. С которым и на гулянки и попрошайничать у ТЦ ходили и песни пели. Он даже научил пользоваться паяльником, когда я был у него в гостях. У него мать умерла, живет только с отцом. Вернемся к рождеству. Тогда ее громкие слова были неожиданностью и я списал это на ее очередную ненависть ко мне. Но спустя две недели дня рождества, мама уехала на работу и в тот день собиралась ехать домой. Дуга в школе тоже не было. Мама должна была вернутся поздно вечером, так как у нее начались выходные. Но прошел час, два, три. Уже полночь, а мамы все нет и нет. Я позвонил на работу, но мне ответили что она давно уехала на работу и нигде не могла задерживаться. Но в один день ко мне в гости пришла тетя Харука, сестра мамы. Она плакала и обнимала крепче. Потом она ушла умыть лицо и я услышал такие слова. — Господи, сестренка! Зачем ты ушла на тот свет?! Как я без тебя жить буду? Я понял, что моей мамы больше нет в живых. И спустя пару дней состоялись похороны моей мамы, и я не ожидал этого, моего лучшего друга. Я плакал и был в такой истерике, что когда я с тетей вернулся домой с похорон, мне стало плохо. Сердце кололось и я потерял сознание. Очнулся в больнице. И тетя решила меня на месяц освободить от школы. И в этот месяц я стал хладнокровнее. У меня чесалась шея, я стал сильнее и сильнее ненавидеть Химари. Она прокляла меня. Я желал ей смерти. Я уже тогда начал пить, курить, запирался в комнате и не с кем не разговаривать. Я собирался отомстить Химари за все дерьмо, что она на меня выплескивала. Я хотел сделать ей больно, чтобы она почувствовала, как мне было плохо. За неделю до рокового дня, я купил пневматику и стал учится стрелять по голубям и куклам с помойки. У меня в комнате была металлическая бита, на которой я играл в бейсбол с другом и начальной школе с одноклассниками. Мне было плевать на всех. Я хотел только одного: Смерть Химари. Мне снились кошмары. За день до того дня, мне снился сон, как я, солдат СС убивал мирных жителей и детей одной деревни. Я с остальными солдатами загнал их в амбар и поджег его. Послышались крики, и многие пытались бежать. Они горели, но мы их расстреливали. Или один сон про того же эсэсовца, когда я застрелил младенца в люльке. Я даже не знал кто этот младенец, парень или девка. Мне было страшно и я каждый раз просыпался потный. Я весь дрожал. И в итоге, мой последний день в этой жизни наступил. 18-е февраля 1982 года… Моя смерть. Я встал рано утром и взяв рюкзак, в которой находилась бита и пневматический пистолет и канцелярский нож в кармане темного худи и темные спортивки и кроссовки. Я вышел из дома, тетя была дома, но утром я увидел записку что она уехала по делам. Я заплакал, но сразу успокоился, что смерть — часть жизни и она может наступить неожиданно. Дома я оставил предсмертную записку на столе с кассетой в которой была запись переговоров Химари и ее дружков. Эта улика будет главной на суде против ее и ее родителей. Я сел в автобус и немного вздремнул. Когда автобус остановился на остановке, недалеко от моей школы, я вышел из автобуса и пошел на задний двор школы. Это любимое место той группы из пяти человек. Химари и ее дружков. Я встал и стал их ждать. У меня зачесалась шея, и я ее расчесал до крови. Спустя время. О, бараны мать вашу. Явились, не запылились. Они подошли, и Химари в грубом тоне выдавила это. — Ты где был, чертила?! Да плевать, готов получать? Мы месяц ждали пока ты явишься, чтобы на тебе выместить наш стресс! — Хм. Я то готов, а вы готовы? — К чему? — Ну… К ПРОКЛЯТИЮ ОЯШИРО-САМА, СУЧКИ!!! Я резко выхватил травмат и стрельнул им по разным местам. А битой я по несколько раз бил. — АЙ, БЛЯТЬ! СУЧЕНЫШ! Я ТЕБЯ СЕЙЧАС ИЗЪЕБУ! И тут же я бью одно из парней битой по лицу. Я избивал и Химари, Но не долго, я не хотел на самом деле убивать, а научить ее тому, что слабак может в любой момент восстать из ада. Она кричала, но я ее заткнул контрольным ударом по голове и она отрубилась. Многие увидев это, побежали кто куда, но я побежал в школу и начал разносить стекла. Те, кто пытался меня остановить, получал пулю. Я пришел в свой класс. Естественно я стал ломать в щепки парты и стулья и остекленные шкафы. Все летело в щепки. Крики стояли на всю школу. Я избивал, кто мне пытался помешать. Потом я услышал вои сирен и я решил что пора баррикадироваться.Я решил забежать в школьный туалет и потащил за собой стулья и парты. Дверь в туалет на третьем этаже открывалась от себя. Я затащил за собой две парты и закрыв дверь подпер ими. Я отошел на подоконник и посмотрел в окно и я увидел, что к школе подъехали полицейские, врачи, даже пожарники и группа захвата. А один из полицейских через громкоговоритель говорил. — Сдавайся, террорист. Ты окружен. Ага. Вот значит как? Да? Сдохните, Химари и те, кто отравлял мою жизнь. У меня была дикая злость на отчима и на Химари за их скотское отношение ко мне. Я Сидел на подоконнике и за окном еще была зима, но снега было не так много, разве что снег падал с неба хлопьями. Красиво… Я сидел весь в крови и и улыбнувшись я пустил слезы. Я взял в руку нож и засучив рукава стал резать руки, несмотря на то что я их резал уже не раз. Кровь начала понемногу капать на подоконник и на пол. И тут я сильно ужаснулся. Из моих вен вперемешку с кровью вылезали… личинки! — Что это?! ЧТО ЭТОООО!!! БЛЯТЬ, ФУУУ!!! Потом я мало что помню, что дальше было, так как в следующую секунду я потерял сознание… Очнулся в больнице. Я лежал в кровати под капельницей, и моя шея перевязана. А справа от меня на моей груди лежала тетя. Она плакала. — Господи… Зачем же ты так? Ох… Я открыл глаза пошире и я издал голос. — Где я? — Ах! Доктор, сюда! Тетя встала и вышла из палаты звать врача.Неделю спустя.
Меня перевели из больницы психиатрическую клинику на обследование. Врачу я объяснил что я помнил. Я провел здесь около месяца. Я конечно не подпускал никого, кроме тети и полиции. Я конечно осознаю свой грех и то, что никому не рассказал о своих проблемах. Это потому что, я боялся предательства и то что помощь придет поздно. Я никому не мог доверять. Вскоре, как меня выписали как дееспособного без отклонений, мне дали год условного срока, но с чистосердечным признанием Химари и ее компашки, что я стал жертвой их напастей, меня виновным в данном инциденте не стали признавать. Я был конечно травмирован и сломленным, но не психически больным. После того, как меня не признали виновным, я решил изменить свою жизнь и уехать в деревню и не жить в Токио, потому что боялся вспоминать прошлое. В итоге я переехал в Хинамидзаву в апреле, но пожив там неделю, по советам тети я решился на год отправиться в Нагою, в военную академию. Я конечно не до конца закончил шестой класс, но там на это закрывают на это глаза. Я собрал вещи и поехал в военную академию, которая находится в горной местности недалеко от городка Сето. Она так и называлась «Военная академия Сето».
