Ответы на вопросы личного характера, данные за чашкой превосходного кофе и пересчетом чаевых

Джек лежал на своей неудобной койке в позе эмбриона и продолжал тихо всхлипывать. Его глаза уже привыкли к темноте, а жгучая боль в спине почти утихла. Где-то за стеной ворочалась и храпела его бабуля. Мальчик отчетливо слышал ее, словно она нависла над его головой, как большая паучиха. Бабуля. Джек потер кулачком глаза. Пыльный воздух в очередной раз вызвал кашель. На грязно-белом голом потолке сиротливо покачивалась мутноватая лампочка. — Как я тебя учила, бандитский выродок? Еще раз, бестолочь, еще раз! Джек запомнит свои первые опыты в программировании на всю оставшуюся жизнь. Ошибок быть не должно. Ошибка есть боль. Заброшенный корпус корпорации «Даль». Техника, компьютеры. На удивление, все работает как часы. Сухая бледная женщина в негодовании хватается за лысый череп. — Ты меня сейчас выведешь!.. Она делает вполне угрожающее движение — касается рукояти пилотопора. — Не надо, бабушка, не надо! Я все сделаю! Худое тельце ребенка сжималось над угрожающе склонившейся старухой. Она выжидала — паук, выжидающий добычу. — Получилось, что ли? Да ладно? Хорошо. Молодец. В той, прошлой жизни, среди цивилизации и высоких технологий, эта обезображенная Пандорой женщина взломала не одну базу данных. — По крайней мере, ты хочешь учиться, не то, что твоя мамка. Джек дрожал. От одного упоминания о матери ему жутко не хватало воздуха. Стройное, уверенное тело Сирены, прижимающее его к стене, и цепкие пальцы, сцепляющиеся на его горле, долго являлись ему в самых кошмарных снах. Новый приступ кашля заставил лежащего ребенка согнуться. На подушке появились пятна крови. Тем вечером Джек снова был бит. Бабуле не нужна была причина для наказания. Много плачешь, громко кашляешь, родился среди бандитов, похож на своего отца, дурацкие разноцветные глаза - бесишь, получай. Она бы давно отрубила Джеку руку с позорным клеймом, не будь она ему нужна для программирования. — Прочитал? Ты мой умница, бабушкина радость. Вот тебе еще. Психи с той лаборатории отдали за так, они им на хер не сдались. Бабка била, но давала книги - единственную возможность отвлечься. Джек обожал книги. Рука нащупала под подушкой начатую книгу. Включать свет было нельзя. Едва Джек встал с постели и шагнул в сторону двери, чтобы подышать свежим воздухом, как до него долетел хриплый голос, роняющий никому не адресованные ругательства. Джек дрожащим голосом заверил самого себя, что бабка просто разговаривает во сне. Он приоткрыл заскрипевшую дверь, и тяжелый ботинок прилетел ему в спину. Ребенок вскрикнул: раны на спине обожгло новой болью. — Собрался удрать, сученыш?! И вот бабуля снова нависла над ним. Она казалась ему двух-, а то и трехметровой уродливой статуей с неестественно длинными тощими конечностями. Женщина-псих схватила отчаянно кричащего Джека за шкирку и втащила в комнату. Она с неожиданной силой прижала мальчишку к кровати лицом вниз, и хищный, кусачий топор снова напал на его оголившуюся, красную от старых ударов спину. И опять — стонущий, скорчившийся Джек всхлипывает на своей грязной кровати, одинокий и беззащитный. Однажды он обязательно сбежит отсюда: из этого дома, от этой женщины, с этой планеты. «Да, однажды я просто взял и ушел от нее, а потом свалил и с этой чертовой планеты. Как? Долгая история, кексики. Слушайте, а не открыть ли мне экскурсии имени меня в Эридиевом Море? Бабули там больше нет, можете не волноваться. Пусть избивает мою маман или кого-нибудь еще там, в бандитском раю».