Ответы на вопросы личного характера, данные за чашкой превосходного кофе и пересчетом чаевых

— Ладненько. Не самая моя любимая тема, но как скажете. Резким рывком крутанув кресло, Джек отвернулся от собеседников и поднял глаза на огромное окно. В руке — бокал чего-то крепкого, взгляд обращен в полную звезд даль. — Главным несчастьем в моей жизни было то, что я родился на этой чертовой планете, — наконец произнес он и усмехнулся. — Ладно, мы же не выбираем родителей, верно? Об отце директор корпорации «Гиперион» помнил совсем немногое. Джек появился на свет в одном из самых диких и отдаленных кланов Пандоры, главарем которого был его отец. В памяти Джека намертво запечатлелся его властный, целеустремленный и беспощадный характер, его тяжелый гаркающий голос, эхом отражавшийся от гор, и почему-то его тяжелые, покрытые дорожной пылью и чем-то темным, ботинки — всё это вызывало в ребенке слепое восхищение. Его отец был бандитом, но весьма талантливым бандитом — Джек признавал это и в более взрослом возрасте. Берт безумно любил сына, наследника огромной бесплодной горной территории на отшибе Пандоры. — Когда-нибудь я откинусь, и все это станет твоим, — раз за разом повторял главарь и трепал и без того лохматую макушку Джека. Отца не стало, когда Джеку было лет пять или около того: он был еще сопливым, но вполне сознательным ребенком, чтобы осмыслить смерть близкого человека. Подробностей Джек уже не помнил, однако временами в голове начинал звучать душераздирающий крик его матери, сидящей прямо на выжженной земле и обнимающей голову супруга. — Его убили, родной. Джек верил в то, во что ему хотелось верить. Его папа погиб, защищая их клан. А мама очень любила папу. А еще она любила странные фиолетовые камни, что несчастные бандиты выковыривали из горной породы заброшенной шахты. Однажды Джеку не посчастливилось найти такой камень в одной из полузаваленных рукотворных пещер, принести домой и спрятать под подушку. Не посчастливилось потому, что родная мать, обнаружив находку, едва не задушила его до смерти. Мгновение — и Джек полетел в стену, неведомая сила вжала его в грязную шершавую поверхность, лишила возможности двигаться. Хотя, ребенок перестал двигаться скорее от страха. Хлоя рычала, брызгая слюной. Джек затаил дыхание: бедное глупое дитя, посмевшее покуситься на её эридий. — Ты украл у меня камень! Крысеныш! Украл у матери! Убью! — и она сжала пальцы на горле сына. И только когда несчастный обмяк в руках страшной женщины, пик неконтролируемой ярости прошел, только в висках продолжала стучать горячая кровь. Хлоя прижимала его тельце к груди и рыдала, рыдала над тем, что убила своего маленького Джека. К счастью или нет, мальчишка был спасен и отдан бабушке, не уступавшей своей дочери по чуткости и доброте, но, впрочем, научившей Джека кодить. — Как вы помните, мне удалось свалить оттуда. Вы бы тоже свалили. Да плевать, как! Моя бабуля — просто чудо, но мне все равно пришлось покинуть ее, — Джек почти перешел на спокойный равномерный тон, но язык его все равно время от времени начинал заплетаться. Джек по-прежнему сидел к гостям спиной, и свет огромной луны резко очерчивал его прямой силуэт. Плечи главы корпорации вздрагивали: он тихо смеялся. Наконец он потянулся за сигаретами и показал свое лицо — застывшую в улыбке маску. — Вы думаете, тогда я помахал родственникам ручкой, и на этом все кончилось? Только много лет спустя он вновь вернулся туда, в долину черной земли и унылых острых гор. Его сканеры обнаружили на этой территории огромные залежи эридия. По дороге Джек старался убедить себя, что ему нечего волноваться. «Это всего лишь кучка дикарей, готовых продаться за пачку грязных долларов. А я дам им их столько, что хоть жопой жуй». Он намеренно пошел туда один. Это его кучка дикарей, его семья. Когда Джек прошел некое подобие ворот, ржавых и увенчанных колючей проволокой, его ноги подкосились. Эти места были слишком хорошо знакомы ему, но он не подал вида. — Кто ты и что тебе понадобилось на нашей территории? — спросил один из вооруженных часовых. — Кто я? Мать твою, я уж думал, что каждая тварь на планете знает меня. Ваша территория — дыра анальная, раз до вас не дошли вести о подвигах Красавчика Джека. Он заметил на запястьях некоторых бандитов одинаковые татуировки и незаметно одернул свою перчатку. Бандиты в свою очередь заинтересованно смотрели на Джека, что стоял с поднятыми в знак мира руками на их территории. Стариков, которые могли бы помнить потерянного наследника, среди них не наблюдалось — это успокоило главу корпорации «Гиперион». — Ведите меня к вашему главарю. У меня к нему есть предложение на несколько миллионов. Я не шучу, я просто неприлично богат, ребята. Ну, кто тут у вас главный? Его повели к какому-то дому, выделявшемуся среди остальных нехитрых построек. Джек пересилил себя и поднял глаза на этот дом — место, где он появился на свет. — Заходи. Но не вздумай глупить, и никаких резких движений. — Боже, да что у вас за главарь такой? — начал было смеяться Джек, но едва он вошел в полутемную, до невозможности пыльную комнату и бросил взгляд на кровать, как тут же утратил всякую решительность. Она была еще жива. — Что... — тихо сорвалось с губ мужчины. Он заставил себя сделать шаг вперед. Хлоя выглядела ужасно. Ее некогда восхитительное тело было почти иссохшим; будучи скорее мертвой, чем живой, она лежала и исступленно смотрела в потолок. Только подойдя ближе, Джек заметил одну странность — то, что вначале он списал на падение света: фиолетовый минерал, будто грибы-паразиты, рос прямо из ее тела, питался его силами и сковывал его. К горлу подступила тошнота, и Джек опустился на колени. Нет, это невозможно. Почему она все еще жива? — Кто здесь? — проскрипела женщина, — Покажись, чтоб тебя! Директор «Гипериона» выпрямился и подошел еще ближе. Только тогда он заметил, что ее глаза были застланы белой пеленой. Хлоя еще видела, но уже далеко не так, как прежде. — Я вернулся, мама. И тут произошло невероятное. К Хлое почти вернулся прежний цвет лица, и даже спутанные седые волосы перестали выглядеть так удручающе. Одно усилие — и она смогла поднять руку, пальцами призывая мужчину нагнуться к ней. — Да... это ты, это правда ты... Я знала, что ты жив. Тонкие пальцы легли на гладкую искусственную кожу. Слабая зрением, правительница клана не видела резких очертаний маски, но эти черты она не смогла бы спутать ни с чьими другими. — Мой маленький Джек, дай же матери взглянуть на тебя. Как же ты похож на Берта... Его нос, скулы, подбородок... Татуировка клана еще более выделялась на бледной обвисшей коже. Джек поймал себя на мысли, что боится сделать лишний вдох. Ничего не изменилось. — Мне нужны эти земли. Я готов заплатить столько, сколько скажешь. Знаешь, ведь я неприлично богат... — Засунь свои деньги себе в задницу, — вдруг отрезала Хлоя, — Ты бросил меня гнить в этой дыре из пепла и скажьего дерьма и думаешь, что я просто так отдам тебе клан? — Ладушки. Тогда мои люди просто разнесут здесь все к херам. К Джеку вновь вернулось ощущение собственной безнаказанности и полного превосходства над примитивными жителями Пандоры. — Что, старая сука, подавилась наконец своими камнями? Надеюсь, тебе очень больно, пока эридий пожирает тебя изнутри. Он кричал в лицо матери все, что о ней думает, все, что долгие годы копилось в нем и давило тяжелым грузом. — Еще когда ты сидел у меня в животе, мне снились сны, но тогда я не придала им значения. Я знаю, зачем ты сюда пришел, и говорю тебе: ты обречен, Джек, ты роешь себе могилу! Всё, что ты здесь натворишь, только обернется против тебя. «Не-не-не, ну это уже ни в какие ворота. Так и хотелось запустить в нее чем-нибудь тяжелым. Сны, пророчества, чего там еще нашептали древние этой полоумной старухе? Ладно, что-то я отвлекся». Мгновение — и Хлоя выставила руки вперед и сдавила горло своего сына. Знакомо до слез. — Избавь меня от мучений, — прохрипела она, — Сжалься над несчастной матерью, иначе я тебя придушу. Я должна была сделать это раньше, еще тогда, когда ты сопливой мелюзгой висел на моей груди! Джек облизнул пересохшие губы. Он был спокоен и выжидающе смотрел на мать. — Думаешь, твой отец умер, защищая свой клан? Это я убила его, я! Я придушила подонка, как полудохлого щенка скага! Отомсти за него, ты же так его любил! — Я догадывался, — сухо отозвался тот, — так что сюрприза не вышло. Мать и сын смотрели в глаза друг друга и видели в них только гнев, безумие, раскаяние. Хлоя продолжала сжимать горло Джека. Не сводя глаз с женщины, он приставил дуло пистолета к её сухому, покрытому морщинами лбу. Взгляд главаря метнулся вверх, в точку, где её касался холодный металл, и вернулся к разного цвета глазам ее сына. Хлоя будто снова видела его в первый раз: крохотного мальчишку с задорным чубом волос и разными глазами, так похожего на ее супруга. Впервые за долгие годы к сухим глазам подкатили слезы. Она хотела что-то сказать, но только кривая улыбка исказила ее лицо, а губы тихо шепнули: «Слабак». — Прощаю, — произнес Джек и нажал на спусковой крючок. Хлоя распахнула подернутые дымкой глаза, а ее пальцы инстинктивно сдавили горло сына. Джек сделал резкий вдох. Голубые глаза женщины застыли, а Джека снова начало тошнить. Не смея взглянуть на мать, он быстро разжал цепкую хватку ее закостеневших рук, стряхнул с себя невидимую пыль и покинул родной дом. — Чего такие хмурые, шваль пандорская? — выкрикнул глава «Гипериона» окружившим его бандитам, — Ой, кажется, переговоры с вашим главарем завершились не в вашу сторону? Какая жалость! Старая дрянь не захотела брать деньги и теперь лежит, пока эридий окончательно пожирает ее тело! Не-ет, ребятки, упрямство до добра не доводит. На него наставили оружие. — На колени! Я ваш единственный и законный главарь, Красавчик Джек, сын Хлои! — он стянул перчатку и вытянул руку, словно демонстрируя изумленным пандорцам дорогие часы, но никак не свою кривоватую наколку, — И мой первый приказ: сдохните! И в этот момент огромные роботы производства «Гиперион» спустились с небес, и за считанные минуты территория клана была расчищена. Джек лично позаботился о том, чтобы из этих людей не выжил никто, ни один человек с таким же клеймом, как у него. — Давайте сюда технику, мы раскопаем это место к чертовой матери, — передал по ЭХО-коммуникатору Джек, — Здесь тонны эридия, и я клянусь, что достану его весь, до последней крупицы! Роботы равняли остатки сооружений с землей. Одна из ракет приземлилась прямо в сердце клана — в дом, в котором когда-то жил Джек. Мужчина достал сигарету, поджег и глубоко затянулся. Позже эта безымянная земля, ныне разрытая до неузнаваемости, была названа Эридиевым Мором. — Стыдно ли мне? За свою семью, за свою мать — эридиевую наркоманку? Конечно, стыдно, я прямо горю со стыда. Видите мои щеки? А, нет, не видите, но на самом деле я просто пылаю. Стыдно ли мне за то, что я очищаю Пандору от всякого биологического мусора? Да с чего это мне должно быть стыдно?