Ответы на вопросы личного характера, данные за чашкой превосходного кофе и пересчетом чаевых

Холод и пустота ощущались сквозь сон, а широкая кровать казалась еще более просторной. Мокси накинула на плечи свободный шелковый халат прекрасного винного цвета и спустилась вниз. Ступени лестницы, что вела на первый этаж их огромного дома, казались ледяными, и хозяйка пожалела, что не стала искать загнанные под кровать тапочки. Она обнаружила Джека там, где и предполагала: глава крупной корпорации, производящей платы и микросхемы, сидел на кухне и глушил свою печаль чем-то крепким. Мокси подошла к столу, взяла в руки бутылку с остатками скотча и укоризненно покачала головой. Джек на секунду поднял на жену красные от недосыпа глаза и снова опустил их куда-то на дно бокала, на плескавшиеся там кубики льда. — Она снова приходила сегодня, — не дожидаясь ненужных вопросов, хрипло начал Джек. Мокси села рядом с ним и коснулась рукой его покоящейся на столе ладони. Джек посмотрел на лицо своей жены — от макияжа на нем оставалось лишь несколько темных следов под глазами — и удовлетворенно улыбнулся. — Твоя мать? Бокал резко обрушился на столешницу, лед тихо звякнул о его толстые стенки. — Не называй эту женщину моей матерью! Да, она снова явилась в мою приемную; я велел прогнать её на хер. Джек потянулся за дымящейся самокруткой и поднес её к губам. Какое-то время они сидели в полной тишине. Нет, Джек не в силах был забыть первые несколько лет жизни в тесной и неопрятной квартире-притоне, каждый день заполнявшейся странными созданиями с трясущимися руками и расширенными зрачками. Джек называл их монстрами и, чтобы не так сильно бояться, давал имя каждому из них. Зомби, скелеты, русалы и прочие мифические существа, тощие, с бледной кожей — кого только не принимали у себя родители Джека. Очень часто и они сами присоединялись к своим гостям, играя с ними в непонятную и пугающую игру, которую Джек называл про себя игрой в доктора с принципом «Кто последний уснет — тот и выиграл», но связать одно с другим детский ум пока не мог. В этой игре почему-то всегда выигрывал папа, раз гости отдавали ему деньги, и тот долго стоял и перебирал искусанными пальцами пачки зеленых. — Еще немного, и поедем в Диснейленд, парень. Я обязательно покажу тебе Диснейленд. Однажды папа вышел из игры слишком рано. Мама долго била его по щекам, вкалывала ему страшные толстые иглы, но так и не его смогла разбудить. Джек помнит сильную панику матери и машины с мигалками под окном. — Я отдала все деньги дяде-полицейскому, сынок. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя мама села в тюрьму? — А как же Диснейленд?.. Джек не спал ночами, слушая, как мама стонет сквозь зубы, бьет кулаками стену и кусает костяшки пальцев. Наверное, ей тоже было очень грустно. А в постепенно пустеющей квартире, где уже давно не стало ни телевизора, ни холодильника, им было вдвойне грустно. А однажды к ним пожаловали какие-то люди в пальто и очках, и мама, сказав, что Джек пока побудет у них, а после она его заберет, привела к ним Джека, взяла деньги и закрыла дверь. Джек испугался страшных людей и заплакал в их руках, но один из них тут же снял очки и сказал, что они из полиции. Джек снова вспомнил про Диснейленд, но не решился спросить. Дальше была огромная комната с кучей людей и дядька в смешном парике с молотком. Маму лишили родительских прав и отправили в тюрьму, а Джек был передан в руки бабушке. Так Джек еще пару месяцев прожил у нее; оказалось, что бабуля захламила свою квартиру мусором и какими-то старыми тряпками, а по кровати, что была отдана Джеку, то и дело проползали тараканы. Социальный работник, однажды навестивший Джека, не оставил без внимания и синяки от побоев, что теперь украшали тощее тельце ребенка, и Джек был отдан в приют, откуда вскоре был усыновлен хорошей семьей. Именно этих людей Джек и считал своими родителями: они дали ему всё, поставили его на ноги, без них Джек не был бы тем, кем является сейчас. Теперь же эта женщина то и дело приходит к нему на работу, к его дому, ловит на улице его сына и требует любви и денег на дозу. Забавно. — Ну, а как твои бары? — перевел тему Джек, — До сих пор в голове не укладывается, как те удалось разрулить всю эту историю с арендатором. — Секрет, сладенький, — Мокси показала белые зубы. Джек никогда особо не лез в дела своей жены, но любил наблюдать за ней и восхищаться её предпринимательским талантом. Да, Мокси повезло в жизни чуть больше, чем ему: самый первый бар, позже положивший начало сети по всему городу, принадлежал еще её отцу. Мокси видела его поднимающимся на ноги и идущим сквозь все трудности к своей цели. Она знала, что тревожит её супруга, и была рядом с ним каждый раз, когда лицо Джека омрачалось тяжелыми думами, когда он не мог заснуть или даже сидел, склонившись над столом, и его спина тряслась.