Район пропавших душ

4 апреля, 00:25. Город Асан, район Ончон

      «Пей, пей, пей!» — гул не умолкал уже третий час. Пак Сонхва был рад провести своё двадцатилетие в кругу самых близких и дорогих ему людей — его друзей. Пусть со своей семьей Пак больше и не поддерживает связь, однако он не был одинок и несчастен. Как можно грустить, когда Юнхо, заводила компании, на спор пьёт целый стакан соевого соуса. Сан же пытается построить карточный домик, в то время как Чонхо, самый младший, но и самый вредный из всех, постоянно сбивает эту хрупкую постройку? Это была семья Сонхва, которую он любит и защищает. В такие моменты он чувствует, что находится в правильном месте с правильными людьми.

«Но что-то было не так…».

      Пак, глядя на свой телефон, поинтересовался: — Вам писали остальные?       Всё, что он видел — сообщение от Минги о том, что тот подойдёт чуть позже.       Уён, заметив замешательство друга, тут же ответил: — Минги написал, что он придёт, как только у него закончится подработка в круглосуточном магазине. Это где-то после двух, — проговорил младший, всматриваясь в телефон. — Тебе писал Ёсан? — Нет, что-то от него вообще ни одного сообщения за сегодня. А тебе?       Сонхва не злился на своего друга. Но его сильно настораживало такое поведение Кана: это не было похоже на того педантичного Ёсана, который писал всем будто по расписанию.       Уён, не ожидая такого ответа, с удивлением спросил: — Что?! Как так-то? Он тебя самым первым поздравляет. Я написал ему перед тем, как пойти к тебе, но он даже не прочитал. А ты писал ему? — Писал. Мои сообщения он тоже не прочитал, — после в комнате повисла тишина.       Даже самые шумные Юнхо и Сан замолчали. Неужели сам Кан Ёсан, читающий и отвечающий сразу же на все входящие сообщения, внезапно пропал из зоны доступа? Сонхва, чувствуя что-то неладное, принялся звонить Кану.       Гудок. Ещё гудок. Но трубку никто не брал. Пак сжимал свой телефон настолько сильно, что костяшки на его тонких пальцах побелели.

«Ёсан, где ты? Что произошло? Почему ты пропал?».

      Из раздумий Сонхва вывел дверной звонок, резко и громко раздавшийся по всей комнате, и не прекращающий свою трель. «Да я иду, подожди!», — раздражённо бросил Уён. На пороге у только открывшейся двери стоял напуганный и трясущийся Минги. — Вы видели Ёсана?! — сразу же спросил он. Голос был его громким и…паникующим. — Скажите мне, вы, блять, видели Ёсана?! Не молчите! — Ты чё разорался?! Мы пытаемся до него дозвониться! — так же испуганно ответил Уён, — Ты его видел?! — Нет… нет, я его не видел, но…       Из кармана куртки он достал белоснежный кошелёк с шёлковым окровавленным платком. Пак тут же сорвался со своего места и резко выхватил предмет из рук. Открыв его, он начал рассматривать содержимое. Он давно понял, что это кошелёк Ёсана, но не хотел верить в это. Студенческий, банковские карты, водительское удостоверение — всё было на месте. Но только почему эти вещи были не при хозяине?       «В полицию, сейчас же!» — бросил Сонхва, поспешно натягивая на себя ветровку.

4 апреля, 1:46. Город Асан, район Пунги, отделение полиции.

      Спустя двадцать минут все сидели в отделении полиции, ожидая Пака, заполняющего заявление о пропаже.       Юноша сидел в кабинете инспектора Кима, который подсказывал ему как правильно заполнять бумаги. Он, смотря на Сонхва, и тяжело вздохнув, проговорил: — Сонхва-я, мне очень жаль, но прошло чуть больше суток, когда он в последний раз контактировал с вами. Боюсь, что шансы его найти сильно снизились.       Полицейский частенько посещал академию, где обучался Сонхва, один из лучших студентов, поэтому был с ним хорошо знаком. Ранее им приходилось даже пару раз общаться после пар, так как Пак задавал ему кучу вопросов, касающихся службы в полиции. В какой-то мере он нравился инспектору. Ведь инспектор давно не видел такого огромного желания у студентов вступить в ряды национальной полиции и построить там успешную карьеру.       Сонхва же, отдавая одну из тысячи бумаг, ответил мужчине: — Я всё понимаю, инспектор Ким. Но я всё ещё надеюсь, что с ним всё будет в порядке, пусть и меня терзают сильные сомнения.       Пак сильно сжимал ручку, выводя каждое слово с трудом на очередной бумаге. Ему было страшно. Очень страшно. Сидя за столом в другой комнате, отдельно от его друзей, Сонхва чувствовал давящую на него злобную тишину, которая прерывалась только редкими вопросами и комментариями Кима: — Твои сомнения могут быть и не напрасны. Не хочу тебя огорчать, но я говорю как есть.       Эти слова резали ножом по сердцу юноши. Ему было трудно принять этот факт. Но в глубине души он понимал, что инспектор прав. Руки с трудом могли держать эту чертову ручку, которой он выписывал слова «пропал без вести». Но то, что последовало далее: — Это уже четвертое. — Четвертое?! Что вы имеете в виду?! — резко выкрикнул Сонхва и встал из-за стола.       Он не хотел верить в то, что они столкнулись с чем-то более опасным и серьезным, чем простая пропажа.

«Нет. Только не это».

      Внезапная пауза повисла между ними, и полицейский, массируя виски, отвёл взгляд в сторону, стараясь не смотреть на юношу. Стыд? Или сожаление о сказанном? С чего это вдруг?

«Не нужно думать об этом, не думай об этом!».

      Инспектор, снова повернувшись к Паку, проговорил: — Сказал с дуру, извини. Раз уж ты узнал, то… только между нами, ладно? У меня на столе лежат уже четыре заявления о пропаже, которые были написаны сегодня, включая твоё. Все студенты. Также, полчаса назад нашли труп молодой девушки, лет пятнадцати-двадцати. Я подозреваю, что это всё как-то связано. — Можете сказать конкретнее, инспектор Ким?       Всё тело трясло от нарастающей внутри тревоги, а в горле застрял ком. Пак не хотел даже думать об этом, боялся смотреть правде в глаза. Хотя он прекрасно знал ответ.       Инспектор, выдержав небольшую паузу, ответил: — Мы столкнулись с чем-то серьёзным, очень серьёзным. Все наши жизни находятся в опасности с этого дня. — Мам, где Соён?! Где, блять, Соён?! — громко раздался полный паники и истерики голос Юнхо.

Все наши жизни находятся в опасности с этого дня.