Район пропавших душ

Газета «Вестник» «Пропавшие без вести студенты были замечены за употреблением наркотиков в молодежном клубе Ончона».

Газета «Чистая правда» «Невежественная, легкомысленная молодежь ищет расслабления в тяжелых наркотиках? Вместо учебы и общения с друзьями молодое поколение предпочитает провести время с «кайфом»?».

Новости «Нового дня» «Виноватые в своих же бедах молодые люди обвиняют во всем несуществующего маньяка, скидывая с себя всю ответственность, и обеляя себя в глаза общества».

Новости «24» «Представитель правоохранительных органов города Асан, Хван Джиун прокомментировал ситуацию так: В настоящее время обстоятельства убийства Чон Соён нам неизвестны, так как семья погибшей отказала нам во вскрытии. Предполагается, что это была передозировка наркотиками, так как на теле был найден след от укола… Также, по камерам видеонаблюдения мы обнаружили, что жертва была в районе Ончон за два часа до обнаружения тела. Четыре человека, пропавшие без вести, также были в последний раз замечены там: Хван Хеджин, Пак Миён, Чхве Джихо и Кан Ёсан… Легкомысленная молодежь, любящая с весельем провести время за непристойными вещами, как употребление алкоголя или наркотиков, даже не подозревая об этом, навлекает на себя огромную беду. Мы изо всех сил будем бороться со злоумышленным распространением наркотических веществ, чтобы обезопасить наше невежественное, уязвимое молодое поколение. Также мы приложим все усилия, чтобы как можно быстрее определить местоположение пропавших».

***

      «Ёсан-и! Где мой Ёсан-и?! Где мой мальчик?! Где Он?!» — раздался охрипший от бесконечных криков, отчаянный голос женщины. Перед глазами снова эта белая улица, заснеженные дороги, острая боль, что разливалась в боку — всё, как в тот день. Истеричный плач не прекращался, и, казалось, он становился громче и сильнее с каждой секундой. Тысячи голосов, словно нитки, хаотично спутывались, внезапно рвались и переплетались между собой. Пак пытался отчаянно сбежать, спрятаться, но злые языки преследовали каждый его шаг. Неумолкающий шепот, терзающие душу крики, хруст снега, свист вьюги — всё это создавало невыносимую какофонию, которая била по ушам.

«Ты виноват во всем!» «Ты не смог никого спасти» «Ёсан, Соён… Их нет по твоей вине!» «Лучше бы не стало тебя» «Умри, умри, умри, умри, умри!»

      Внезапно раздался грохот. И ещё один. И ещё. Что это? Череда шумов не прекращалась, но, к счастью, она затмевала демонические голоса. И снова…Грохот!

***

6 апреля, 8:03.

Город Асан, район Ончон

      Шум, сопровождавшийся тяжелыми шагами, не прекращался. Только пробудившийся ото сна Сонхва первым делом бросил взгляд на настенные часы, которые, казалось, подпрыгивали при каждом грохоте, раздающемуся по всему дому. 8:04.

«Утро воскресенья, кому неймется?».

      Сонный, утомленный от непрекращающегося шума Пак, наспех натянув на себя домашнюю одежду, вышел из своей комнаты и увидел то, что ввело его в ступор: куча огромных коробок стояло в прихожей, мешки с разноцветной, яркой одеждой мирно покоились около них, а дверь была распахнута, пропуская прохладный, утренний сквозняк внутрь. Самое странное — посреди всего этого хаоса из картонных коробок и разноцветных мешков стоял синтезатор. Синтезатор.

«Я что, в артхаусе?».

      И в этот «артхаус» на трясущихся ногах вошла ещё одна большая коробка, из-за которой не было видно ничего. Сонхва быстро подбежал к ней и схватился двумя руками за её края, но внезапно раздался высокий, оглушающий крик, и тяжёлый груз с шумом упал прямо на лодыжку Сонхва: — Блять! — громко выругался Пак, убирая свою пораненную ногу подальше от этого «орудия убийства», которое при должном желании действительно может лишить человека жизни. — Извините, ради бога! — вымолил в ответ незнакомец, отодвигая коробку. — Нога сильно болит? Вам нужно в больницу? Простите меня, это из-за неожиданности. — Всё хорошо, нога вроде цела, — ответил Сонхва, прокрутив свою лодыжку, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.       Первое, на что обратил внимание Пак, взглянув на незнакомца — ярко выкрашенная синяя голова. В царстве монотонности это ультрамариновое пятно сильно бросалось в глаза. Было ощущение, что он пришёл прямиком из эры хиппи: проколотые всеми видами пирсинга уши, бусы из блестящего бисера, с маленькими ромашками между ними, белая вязанная, свободная кофта, заправленная в широкие, длинные джинсы, украшенные разнообразными обшивками, а прямо под ними Сонхва разглядел свободные шлёпки, с выглядывающими из них, накрашенными пальцами.

«Он перепутал мой дом с дуркой?».

      Незнакомец взволнованно вымолвил: — Вы уверены? Может стоит проверить? В коробке были книги, даже не представляю, как это больно.

«Книги? Ты бы еще туда кирпичи положил».

— Это была последняя коробка из грузовика, так что не переживайте, больше на вашу ногу ничего не упадет, — продолжил он. — Последняя коробка? Ты что, здесь жить что ли собрался? — неловко посмеявшись, спросил Пак. — Ну…да? Вы думаете, я сюда просто так тащил все эти вещи? — И-извините, правда, глупый вопрос. — Сонхва почувствовал себя беспросветным идиотом, задав тот вопрос.       «Сонхва, ты иногда что-нибудь выкинешь, аж жутко становится. Ты это… Больше с людьми общайся, что ли?», — внезапно вспомнились слова Уёна. Неужели у него такие большие проблемы с коммуникацией?       Незнакомец, чуть усмехнувшись, отмахнулся: — Всё в порядке, спросонья и не такое скажешь.       Вскоре Сонхва понял, что он даже не знает имени своего нового соседа. И он неловко спросил: — А…это…как тебя зовут? — Хонджун. Ким Хонджун. Двадцать шесть лет. Рад знакомству, — ответил Ким, протягивая вперёд свою руку с выкрашенными во все цвета радуги ногтями, — а ты… — Пак Сонхва. Двадцать. Приятно познакомиться, — пожимая протянутую руку, сказал Сонхва, легко улыбнувшись в ответ. — Что ж, Сонхва-я, прошу любить и жаловать!       Хонджун принялся заносить все вещи в свою комнату, но Сонхва, смотря на жалкие потуги старшего поднять коробку, которая, казалось, была в раза два больше, чем он сам, предложил: — Я могу помочь, если ты не против.       Ким понимал, что вряд ли он всё быстро закончит в одиночку, поэтому, не долго думав, с радостью принял помощь от своего соседа: — Да, спасибо. Будь любезен.       Хонджун и Сонхва, перетащив всё, включая синтезатор, буквально за десять минут, начали активно разбирать содержимое коробок. Пак по просьбе старшего раскладывал книги по полкам, внимательно рассматривая каждую из них. Карнеги, Ницше, Фрейд — знаменитые на весь мир имена были жирными буквами выведены на каждом из корешков толстых книг. «Если понравилось, можешь взять почитать», — заметив заинтересованный взгляд соседа, сказал Ким. Сонхва смущённо отвёл взгляд, и продолжил разбирать оставшиеся книги. Потянувшись к коробке за книгой, он увидел черную папку, которая была спрятана в куче книг. Достав и открыв её, он увидел нотный лист, с прыгающими на ней точками и палочками, а наверху от руки большими буквами было написано «Be with you». Внимательно разглядывая нотный стан, Пак спросил: — Ты музыкант? — Ой, нет, это так, для души, — отмахнулся Хонджун, продолжая разбирать свои вещи. — В детстве хотелось стать композитором или продюсером, но сейчас это в прошлом. — Почему? — поинтересовался Сонхва, переводя взгляд на Хонджуна.       Тот на секунду замер и, казалось, задумался о чём-то. После ответил: — Думаю, это не совсем для меня, да и получается у меня не так уж и хорошо. — Могу ли я послушать что-то из твоих песен? — сосед тут же нахмурил брови и прикусил нижнюю губу — эта просьба явно смутила его. — Как-нибудь в другой раз, ладно? — мягко улыбнувшись, ответил Хонджун.       Сонхва не стал настаивать и молча продолжил перебирать книги, положив папку с нотами на стол.       Почти до вечера Хонджун и Сонхва вместе разбирали вещи. Несмотря на то, что всё это время они работали почти беспрерывно, нетронутыми остались пару мешков с одеждой и маленькая коробка. «Эти вещи не заканчиваются», — подумал про себя Сонхва, печально смотря на остаток неразобранных вещей.       Хонджун, закончив складывать вещи, торжественно провозгласил: — На этом можно закончить, остальное я доделаю сам. Спасибо большое за помощь, не представляю, что бы я делал без тебя! — с благодарностью сказал Ким.       Сонхва был как никто другой рад тому, что всё это закончилось. За всё это время он уже тысячу раз пожалел, что предложил свою помощь.

«Кто меня вообще за язык тянул?».

— Давай я тебя угощу чем-нибудь, — это предложение окупило все страдания Пака. — Спасибо, я был бы очень признателен, — Ким, явно не ожидая такого честного ответа, немного растерялся, но ничего против не имел. — Отлично, тогда выбирай место.

6 апреля, 19:33.

Город Асан, район Ончон, итальянский ресторан Аврора

      «Добро пожаловать в ресторан Аврора. Как только будете готовы сделать заказ, нажмите на кнопку у левого края стола, мы тут же подойдем», — аккуратно ставя графин с водой и два стакана на стол, с лучезарной, приятной улыбкой проговорил официант, на груди которого блестел бейдж с именем Чон Уён. Поклонившись, он медленно удалился, бросая на Сонхва ехидный взгляд, который уж точно не нравился Паку.       Хонджун, внимательно рассматривая интерьер ресторана, с восхищением произнёс: — Здесь очень красиво, — жёлтые лампы, украшенные цветами и листьями, словно лианы, свисали с потолка, создавая уютную, чарующую обстановку, а на тёмном деревянном столе красовалась маленькая ваза с белыми, распустившимися розами, — отличное место для фотографий. — Да, ты прав, — неловко ответил Сонхва, изучая меню. Изначально он думал, что Ким просто закажет доставку еды, поэтому сильно растерялся, когда Хонджун спросил адрес места, в которое они пойдут ужинать. Пак, который знал лишь одно заведение, только из-за того, что там работает Уён, предложил его. И вот он стеклянными глазами смотрел на меню, в котором он вообще не ориентировался.       Внезапно старший спросил: — Что будешь заказывать? Можешь что-то посоветовать?

«Боже…»

— Я…Эм… Я буду то же, что и ты. Я не слишком привередлив в еде, поэтому меня устроит всё, — Ким на секунду бросил многозначительный взгляд на своего соседа и начал изучать меню.       Пока Хонджун выбирал, что заказать, Сонхва взял свой телефон, в котором высветилось сообщение от Уёна: «Я жду подробностей ;)».       Ким, закончив со своим выбором, начал: — Я буду карбонару, чесночные сухари и вино «Пассито ди Ното». Тебя устраивает? — Да-да, всё просто супер, — немного неловко отвечает Пак, судорожно пряча неумолкающий от новых уведомлений телефон под стол.       «Кто это?!», «У тебя свиданка, и ты мне ничего не сказал?!», «Если ты мне ничего не расскажешь, я завтра оторву тебе ноги». Хонджун, наблюдая за этой картиной, слегка усмехнулся. Сделав заказ, он, положив голову на скрещенные в замок пальцы, спросил: — Сонхва-я, ты же учишься в полицейской академии, не так ли? — Да. К-как ты узнал? — с крайним удивлением спросил Сонхва. — Увидел твою форму, — с улыбкой сказал Хонджун, наблюдая за соседом. — Бинго! — Ах, вот оно как. Да Вы настоящий Шерлок, хён, — с лёгким сарказмом отметил Пак. — Ха-ха! То, что я заметил форму и сложил два плюс два, не делает из меня Шерлока. Хотя… Это, конечно, не то чем я обычно занимаюсь, но иногда приходилось. — И чем же ты обычно занимаешься? — поинтересовался Сонхва. — Я — мелкий репортёр из мелкого телеканала. Разного рода сюжеты требуют хотя бы небольшое, но расследование. Моя работа — добыть всю возможную информацию и сделать какие-то выводы на их основании. — Какое было самое необычное из них? — Ну… Хах, — немного улыбнувшись, сказал Хонджун. — Один раз, около двух лет назад, одна женщина утверждала, что была беременна от Иисуса непорочным зачатием. — Господи, — не сдерживая смех, прокомментировал Пак. — Именно, что «Господи». Мне два дня приходилось выслушивать этот религиозный бред о том, как она встретила его у себя во снах и другую чушь, — закатив глаза, рассказывал Ким. — Я, честно, не верю в Бога, и мне пришлось пересилить себя, чтобы лишний раз не открывать рот, слушая это на полном серьёзе. Для меня, в целом, концепция библии — полнейший бред, но это был бред в кубе. — О боже, хён, — прерываясь на смех, сказал Сонхва. — Я думал ты мне расскажешь какие-то вещи, связанные с криминалом. — Ну я же не криминалист, а ты попросил меня рассказать что-то необычное. Вот я и рассказал. Но на самом деле, — внезапно улыбка с лица Кима пропала, — эта женщина была просто больна. Я в том смысле, что ей нужна была помощь. Пробыв у неё какое-то время и проведя расследование, я узнал, что её в детстве насиловал отец, а потом она совсем юной попала в какую-то секту, из которой её, к счастью, вытащила сестра. Пусть и сейчас у неё всё относительно хорошо, но всё, что у неё, по факту, есть — психологические тяжёлые травмы. И как ты думаешь, это попало в репортаж?       Веселый, лёгкий тон разговора резко сменился на мрачный и гнетущий. Сонхва немного смутило это, однако он не был намерен прекращать диалог и, отпив немного вина, спросил: — Почему это не попало туда? Разве это не важная часть её истории? По крайней мере, это бы объяснило её поведение. — Потому что люди не хотят это знать, — ответил Хонджун. — Для них это весёлая история о полоумной, тут нет места для серьёзных тем. — А… А как отреагировала её сестра на твой репортаж?       Хонджун, стыдливо опустив взгляд, ответил: — Как и ожидалось, крайне негативно. Я обещал ей осветить историю её сестры и помочь с лечением, но в итоге я сделал только хуже, выставив эту женщину посмешищем, — чуть отпив воды, Хонджун продолжил. — К сожалению, такова моя работа. Это был не единственный человек, кому я нагло врал. Их было слишком много. И в этом заключается бóльшая часть журналистики — говорить то, что продается, то, что выгодно, а не то, что является истинной. — Похоже, в этом заключается в принципе всё в этом мире, — добавил Сонхва. — Видимо, полиция ничем не отличается от журналистики.

«Легкомысленная молодежь, любящая с весельем провести время за непристойными вещами, как употребление алкоголя или наркотиков, даже не подозревая об этом, навлекает на себя огромную беду».

      Хонджун взял стакан воды в руки и в шутку чокнулся им об стакан Сонхва. «За наше разочарование», — с неуместной улыбкой произнес Хонджун, и, словно алкоголь, выпил целый стакан воды.       Через два часа пустые тарелки покоились на столе, а бокалы были полны вина. Поддатые Хонджун и Сонхва активно беседовали обо всём на свете, видимо, алкоголь им развязал языки: — Сонхва, ты такой красивый, такой красивый…но такой нелюдимый! — с улыбкой на лице проговорил Хонджун, допивая уже третий бокал. — Был бы ты немного коммуникабельнее, тебе бы никто проходу не давал.       В телефоне высветилось очередное сообщение от надоедливого друга: «Гении мыслят одинаково. А он мне нравится». «Чёртов Уён». — Приму это как комплимент, — без сил ответил Пак, крутя бокал в руке. — Сонхва-я… Прими это как факт!

***

       — Хён, ты такой красивый! Если бы не Чонхо, я бы давно влюбился в тебя, — улыбаясь, проговорил Ёсан, дёргая старшего за щёки, — а Уёна не слушай, он просто идиот. — Если у него такая идиотская стрижка, что я могу поделать с собой? — возразил Чон, давясь смехом.       На это сразу же последовал сильный удар по руке от Кана, а у того, к сожалению для Уёна, рука тяжёлая. — Уён, ты — полный кретин, — выругался Кан.       Волосы у Сонхва росли довольно быстро, поэтому чуть ли не каждые две недели ему приходилось подстригать их. Но в этот раз вышло не очень удачно, и Уён, только завидев этот «шедевр парикмахерского искусства», залился смехом, а Ёсан пытался исправить ситуацию.       Сонхва было всё равно на слова Уёна, но он для виду обиделся на своего друга, а наивный Кан верил в его «глубокую обиду». Сколько бы все ему ни объясняли, что такое ирония или сарказм, он всегда всему верил, что было забавно и даже в какой-то степени мило.       Наивный, добродушный Ёсан был тем, кто всегда мирил всех после ссор, был их лучом света в тёмном царстве.

Был…

***

— Я что-то не так сказал? — заметив подавленное состояние Сонхва, спросил Хонджун. — Ёса-а-ан… Ёса-а-ан… Прости меня, Ёсан, — горькие слёзы предательски покатились по горящим щекам. — Прости, я не смог тебя защитить. Прости меня, Ёсан!       Истерика разрасталась с каждой секундой. Этот поток слёз Сонхва никак не мог остановить — то, что накопилось за это время, он выплёскивал, к сожалению, не в самый подходящий момент и не в самом подходящем месте. Резко протрезвевший Хонджун не знал, как успокоить своего соседа, и всё что он делал — тряс его за плечи и спрашивал бесконечное количество вопросов, на которые Сонхва не мог ответить.       Уён услышал громкий плач своего друга, пулей побежал в сторону Пака. Хонджун, увидев Чона, сразу же отдалился от Сонхва и наблюдал за тем, как тот крепко обнял его сзади. — Тш-ш. Сонхва-я, всё хорошо, я тут. Сонхва-я, всё будет хорошо, — словно молитву, повторял он, но вдруг обратился к Киму. — Молодой человек, вы можете идти, если нужно. Я сам отвезу его домой, не беспокойтесь. — Эм… Не стоит, мы и так вместе живём. — У вас уже всё настолько серьёзно? — с удивлением спросил Уён, глаза которого неестественно расширились. — Нет-нет! Мы просто соседи, ничего такого. — Ах, вот оно как, — ответил Чон. — Извините его, он не всегда такой… — Не нужно извиняться, все мы люди.       Спустя десять минут Сонхва успокоился и уже тихо сопел, лёжа на столе. Уён, наконец выпустив его из своих объятий, постукивал того по спине и шёпотом проговорил:</i> — Я освобожусь через двадцать минут, подождите меня здесь, я всё соберу и помогу вам донести его до дома. — Всё в порядке, я сам справлюсь. Вы, наверное, очень устали после работы. Не утруждайте себя, идите сразу домой. — Вы уверены? — спросил Чон. — Более чем.       Уён хотел было согласиться, но, резко помотав головой, сказал: — Нет, я всё-таки проведу его до дома вместе с Вами. Извините, я совсем не знаю ни Вас, ни Ваших намерений, поэтому позвольте мне сопровождать Вас. Хонджун на секунду задумался и ответил: — Хорошо, я всё понимаю. Но могу ли я кое-что спросить? — Да, конечно. — Ваше недоверие ко мне связано с пропажей Ёсана?       Между ними повисла пауза. Уён, прикусив губу, смотрел в пол и, казалось, был в замешательстве. Вдохнув больше воздуха в лёгкие, он посмотрел на Кима и ответил: «Да…».

***

      Открыв глаза, Сонхва начал оглядываться. Это была его комната: те же серые стены, настенные часы, старые полки и стол, на котором всегда тускло горела лампа. Состояние Пака оставляло желать лучшего: голова трещала так, будто тысячи цикад находились в его черепной коробке, глаза неприятно щипало, а нос был забит так, что невозможно было дышать. Сонхва бросил взгляд на настенные часы. Три ночи. «Пора вставать».       Заварив себе крепкий кофе, Пак сел за стол, продолжая свою «работу». Уже вторую ночь Сонхва тщательно рассматривает лица жертв, пытаясь найти хоть какую-то зацепку.

«Ничего общего, абсолютно».

      Все условия изначально были не в пользу преступника — клубный, людный район, вечер пятницы — самый пик скопления людей, то есть, свидетелей, и жертвы — молодые люди, которые легко могут дать отпор. Однако, несмотря на все эти факторы, всё прошло как по маслу, без единой улики или зацепки. «Пак Миён, Чхве Джихо, Хван Хеджин, Кан Ёсан, Чон Соён… Что же вас связывает?». Всё, что у него было — информация из социальных сетей и СМИ, но её нельзя было назвать исчерпывающей. Кроме внешности и сферы деятельности, ничего известно не было. Сколько бы Сонхва ни ломал голову, он никак не мог прийти к какому-то адекватному выводу. «Если это была продажа людей, тогда почему тело Соён было нетронутым? Если это имело сексуальный подтекст, то было странно, что никаких данных о следах насилия на теле нет, уж это бы точно не умолчали. Случайное убийство под аффектом или месть исключаются».       Слабым звеном была Чон Соён. Можно было бы предположить, что её убийство никак не связано с пропажей Ёсана и других, но Сонхва просто не мог поверить в то, что пропажа студентов и убийство, произошедшие в одном месте, в одно время не могут быть никак связаны. Однако полностью исключать то, что это действительно могло быть лишь совпадением, Пак не стал.

«Слишком мало информации. Всё ведет в никуда».

      «Блядство!», — выругался Пак, громко бросая карандаш в сторону. Ничего не складывалось, абсолютно ничего. «Может, это действительно наркотики? Может, всё это действительно лишь совпадение?», — Сонхва отгонял от себя эти мысли. Нет, он докопается до правды, обязательно.       Прозвенел будильник. 7:00.

***

7 апреля, 9:05. Город Асан, полицейская академия.

      Лекция колыбельной действовала на Сонхва, который уже час клевал носом в парту. Как бы он ни пытался сосредоточиться, у него это не получалось: голову будто сжали в тиски, а в глазах всё плыло. Легкий толчок в бок немного разбудил невыспавшегося Пака: — Ты в порядке? Весь бледный, — обеспокоился Сан, заглядывая прямо в красные глаза Сонхва. — Да, просто не выспался. — Такое чувство, будто ты сейчас сознание потеряешь. Может, пойдёшь домой? — Я действительно в порядке. После лекции выпью кофе, и всё будет хорошо. Сан не отводил пристального взгляда от друга, который, казалось, выглядел хуже некуда. Внезапно телефон завибрировал, а на дисплее высветилось сообщение.

***

Уён-и: Ты в порядке?

Вы:

Да.

Уён-и: Выглядишь паршиво

Вы: Я всегда так выгляжу, по твоим словам.

Уён-и: Но сегодня особенно паршиво

Вы: Я вчера просто много выпил.

Уён-и: Я помню, тебя, пьянчугу, пришлось до дома тащить вместе с Хонджуном, потому что ты слишком тяжёлый

Вы: Извините… Кстати, Уён-а, я вчера не сделал ничего такого?

Уён-и: А тебе Хонджун что-то говорил?

Вы: Нет… Он только спросил как я и дал мне таблетки. Вчера, кажется, я действительно много выпил. Помню, что мы разговаривали, а потом я резко оказался на своей кровати. Я спросил хёна, что вчера произошло, он сказал, что я просто уснул в ресторане, и вы меня донесли до дома.

Уён-и: Да, так и было. Впредь не бухай так много, второй раз я тебя не потащу. Вчера я просто был добрый

Вы: Кстати, спасибо, правда…

Уён-и: Ты бы ещё через двадцать лет поблагодарил :)

***

      От переписки с другом Сонхва отвлек лектор: — В последнее время во многих развлекательных заведениях активно распространяются наркотики. Поэтому прошу Вас быть впредь более аккуратными и, желательно, не находиться на улице после полуночи.       Это заявление подействовало на юношу, как красная тряпка на быка. Он, резко встав со своего места, громко, с еле сдерживаемой агрессией, спросил: — Офицер Хван, Вы действительно думаете, что дело только в наркотиках?       Все присутствующие в аудитории направили свои взгляды на Пака, который исподлобья смотрел на лектора, ошарашенный такой дерзостью своего студента. Полицейский, немного усмехнувшись, демонстративно показывая своё превосходство, с высоко поднятой головой спросил: — Есть ли у Вас основания полагать, что проблема заключается в другом? — Есть, и их немало. Скажите мне, офицер Хван, за весь ваш десятилетний стаж в качестве полицейского, как часто вам приходилось встречаться с тем, что в один день, в одном районе пропадали люди одного возраста, а одного из них убивали? — отчеканивая каждое слово, ответил вопросом на вопрос Пак. — За мой десятилетний стаж мне приходилось сталкиваться с тем, с чем вы, скорее всего, не столкнетесь никогда. И, отталкиваясь от своего многолетнего опыта, могу заявить, что это — случайность. — Да, конечно. Случайно физически развитые молодые люди, ведущие здоровый образ жизни, пропадали в одно мгновенье из-за того, что напичкали себя наркотиками. Случайно девушка, которая ни разу не была замечена в противозаконных действиях, умерла от передозировки. И случайно камеры видеонаблюдения не зафиксировали неадекватного поведения после употребления, или все свидетели, которых тогда было так много, случайно не могут вспомнить абсолютно ничего подобного. Офицер Хван, ваш мир построен на удивительных случайностях, которые, к сожалению, не происходят в реальном мире, там, где мы живем.       В аудитории повисла тяжелая тишина. Все, кроме Сонхва и полицейского, старались вести себя настолько тихо, насколько могли. Но вдруг из-за парты встал другой студент: — Пак Сонхва, то что ты — лучший студент академии, не делает из тебя гения криминологии, не дает тебе права оспаривать слова профессионалов! — Да, Джиён, ты абсолютно прав, но всё, что я говорю — факты, которые вы, к сожалению, не хотите замечать, спрятав головы в песок. — То, что девушка была отравлена наркотиками — факт. То, что все четверо пропавших развлекались в Ончоне — факт, — с неприкрытой злостью ответил однокурсник Пака. — Отравление наркотиками — лишь предположение, вскрытие не было проведено. А то, что пропавшие развлекались там, не значит, что они употребляли наркотики. Кстати, — Сонхва бросил пристальный взгляд на Джиёна. — Ты же тоже тогда гулял с друзьями в том районе. Значит, ты употреблял? Не хочешь пройти тест на наркотики? — Пак Сонхва! — вновь заговорил офицер, стуча кулаком о стол. — Насколько я вижу, Ваши предположения вызваны личной трагедией. Признайте, что ваш друг совершил большую глупость, за что и поплатился. Но не давайте затмевать свой разум эмоциям и не заражайте других такими глупыми мыслями!       Сонхва покраснел от злости и, так же ударив кулаком о парту, громко произнёс: — Не смейте так говорить про того, кого совсем не знаете! Моя личная трагедия никак не влияет на ясность моих мыслей! Те, кто заражает людей глупыми мыслями — вы и вся полиция! Вы, неспособные посмотреть правде в глаза и серьезно взяться за дело, обвиняете самих жертв в их ужасной судьбе! Вот это глупо, а самое главное — цинично!       Сонхва чувствовал, будто он стоит в этом бою один против всего мира. Ослеплённые отчаяньем и беспомощностью люди просто не хотели видеть правды, которая была у них перед носом. Самое ужасное — Сонхва слаб. Он ничто перед всем обществом. Правда в словах офицера была, и она заключалась в том, что всё это — лишь его мысли, построенные на скудных данных, которые смог отыскать Пак. Ком застрял в горле, а на уголках глаз собирались слезы. Неужели они никогда не признают правды? Или Сонхва и есть тот, кто не признает ее?       Спустя несколько секунд лектор спросил: «Поднимите руки те, кто не согласен с Пак Сонхва?». Перед глазами образовался лес рук. А самое обидное, что среди всего этого леса, Сонхва увидел руку Сана.

«Может, я всё-таки действительно ошибаюсь?».

      Вскоре все медленно опустили руки, и лектор снова спросил: — А теперь поднимите руки те, кто согласен.       Пак не увидел ничего кроме… Руки Уёна. Он гордо поднял её ввысь, смотря офицеру прямо в глаза: — Чон Уён, вы действительно с ним согласны, или это вызвано чем-то личным? — Я действительно считаю, что Пак Сонхва прав, — уверенно ответил Уён. — Речи Пака уже смогли заразить одного человека, — с разочарованием произнес офицер Хван, — и я не позволю вашему влиянию захватить ясные умы. Пока вы не измените своё мнение, я запрещаю вам посещать лекции. Прошу, покиньте аудиторию.       Сонхва был потрясен таким заявлением. На ватных ногах он спускался вниз к выходу, а все осуждающие, сочувствующие, злые взгляды были направлены на него. «Пошли отсюда, нам здесь делать нечего, — резко схватив Сонхва за руку, громко сказал Уён, убедившись, что все слышат его, — это стадо баранов сгинет от своей же глупости». После того, как оба покинули аудиторию, дверь за ними закрылась с оглушающим хлопком, раздавшимся на весь коридор.