Эпилог: ?ешьлад сан тёдж еж отЧ
12 октября 2023 г., 00:34
23 мая, 22:37. Город Асан, район Ончон, бар «Dazzling Lights».
«Что ж… Выпьем за наших выпускников!» — прокричал Хонджун. Остальные с громким ликованием, поднимая стаканы вверх, звонко ими чокнулись. Прошёл уже месяц с тех пор, как они одержали победу в суде. Слишком многое поменялось за это время: люди, разговоры прохожих, взгляды. Теперь же всё, казалось, шло к лучшему и будущее обещало быть светлым и беззаботным. Но у Сонхва было ощущение, будто он застрял в тех событиях, и он до сих пор в поту просыпался от кошмаров, в которых слышал плачи и кричи мучеников, видел образы демонов, что погубили его жизнь. Но, выдохнув сквозь зубы, Пак отбросил все мысли прочь, ведь сейчас не время погружаться в свои ужасные думы. Он находился в кругу своих дорогих людей, которые были веселы. Разве у него есть право портить такой праздник, который, кстати, устроен ради него? Уён, до дна допив кружку пива, со звонким грохотом опустил его на стол и, чуть наклонившись, с яркой улыбкой на лице сказал: — Наконец-то прошли эти двенадцать недель. Я мечтал уйти из этой грёбанной академии. — Хах, а разве не ты плакал от счастья, когда вас снова вернули туда? — издевательски спросил Юнхо, толкая локтем друга. — Ну да, но это чуть-чуть другое. А если честно, то я действительно рад, что мы с Сонхва смогли продолжить обучение и стать полноценными полицейскими. Сонхва, сильнее сжав в руках стакан, с ужасом вспоминал дни, когда каждый из них переживал последствия тех злополучных событий. И Сан был тем, на ком случившееся в апреле отразилось больше всего. — Сан, — внезапно обратился к нему Хонджун, — а ты что будешь делать? Есть идеи, куда будешь поступать? — Да, есть, — улыбнувшись, ответил Чхве. — Я поступаю на педагогический этой осенью. Из-за потери глаза было невозможно поступить туда, куда я хотел. Но потом я понял, что у меня есть и другие интересы. — Отлично! Давай и за тебя выпьем! За тебя, Сан! — салютовал Ким. Все с радостью опять чокнулись за Сана, который, по мнению Сонхва, был счастливее их всех, несмотря на то, через какие тернии ему пришлось пройти. Пак воочию наблюдал за тем, как Чхве переживал исключение из академии, однако это его не сломило, а даже наоборот, дало шанс устроить своё будущее так, как ему бы этого хотелось. Не без помощи Уёна он подал документы и поступил на стипендиальную программу, обеспечивающую бесплатное обучение в университете. Такой шанс выпадал не каждому, и Сан был безумно рад тому, что у него появилась ещё одна возможность обучаться бесплатно. Сонхва предполагал, что дело было и в том, что их имена стали известны на всю Корею. Как ни странно, но дело, прогремевшее на всю страну, дало им много преимуществ: финансовая помощь от различных благотворительных организаций, льготы в поступлении и обучении. А лично Паку пришло приглашение из Сеула работать в главном отделе полиции. Ведь их с Хонджуном расследование стало для него неким портфолио, раскрывающим и показывающим его способности в криминалистике. Но даже эта новость пусть и порадовала юношу, но почему-то на сердце легче не становилось. Ведь всё, что касалось тех апрельских событий, погружало его в беспричинное отчаяние и давило на грудь огромным, тяжёлым грузом вины за то, что он выжил.«Почему там, где я должен был умереть, погибают другие? Ведь это я был тем, кто вечно шёл навстречу смерти».
«Хватит, не думай об этом», — одёрнул себя Сонхва. После на его плечо опустилась чья-то рука, а над ухом тихо раздалось: — С тобой всё хорошо? — Да, всё нормально, Хонджун, — отмахнулся он. — Тебе плохо? Хочешь домой? — Знаете, — вдруг Сонхва громко обратился ко всем, — у Хонджуна тоже есть хорошие новости. — А? Какие же? — спросил Юнхо. — Ах да, — проговорил Ким, повернувшись ко всем. — Это… я прошёл собеседование в звукозаписывающей компании. — Что?! — удивился Уён, хлопая по столу. — Ты не шутишь?! — Ни капли, — с гордой улыбкой ответил Хонджун. — Господи, хён! Поздравляю! — восторженно прокричал Чон и, сорвавшись со своего места, он прибежал к Киму и крепко обнял его. — Как же я рад, правда! — Неужели мы сейчас разговариваем с будущей знаменитостью? — сказал поражённый этой новостью Сан. — Да ладно, какая же я знаменитость? Я просто буду работать там как продюсер. — А благодаря кому? — наводяще спросил Сонхва. — Благодаря тебе, дорогой, — ответил Ким, целуя Пака в щёку, на что тот довольно улыбнулся. — Если бы не ты, то вряд ли бы я даже отправил туда свои работы. — Стоп, — вдруг прервал старшего Юнхо, — а как же твоя прежняя работа? Или ты на ней остался? — Ну, я собираюсь уволиться. — А ты не будешь жалеть? — Нет, — уверенно ответил Хонджун. — В любом случае, я чувствую, что это не совсем то, чем я хочу заниматься всю жизнь. Да, работа прибыльная, и я, в принципе, все эти годы неплохо справлялся, но… Тяжело каждый день нагло врать людям и сталкиваться с последствиями своих же злодеяний. Уж лучше быть там, где меня совесть так сильно мучать не будет. Конечно, нет гарантии, что на этой работе будет всё идеально, но попробовать стоит. — Не страшно? — спросил Чон. — Страшно, конечно, — признался Хонджун, отпивая пиво. — Всё может пойти не так. Но лучше выбрать то, чего ты желаешь, а не то, чего ты не боишься. Ты ведь сам убедился в этом месяц назад, не так ли? — Не переживай, — вдруг заговорил Сонхва. — У тебя всегда есть я. Я тебя поддержу в любом случае. — О боже, какие вы приторные, — с театральным отвращением высказал Уён, возвращаясь на своё место. — Аж зубы сводит. — Хах, ну это что-то вроде конфетно-букетного периода. Ничего, ещё месяц-другой и станут такими же, как вы с Саном — парировал Юнхо. — И вообще. Давайте тогда выпьем за Хонджуна! За то, что он наконец-то исполнил свою мечту! После они все, встав, звонко ударились стаканами. Сегодня, казалось, каждый из них пришёл с отличными новостями, что не могло не радовать Сонхва. Они наконец-то получили свой желанный итог. Но для Пака всё было не настолько безоблачно, как ему хотелось бы. Сонхва отключил телефон, ведь надоедливые вибрации от бесконечных входящих звонков не давали ему покоя. Он даже не хотел смотреть туда, ведь прекрасно знал, что ему звонила мать Ночного Душегуба, которая винила Пака во всех грехах и несчастьях, что свалились на её голову. А её надрывающиеся крики лишь усиливали голоса демонов внутри, и они в который раз повторяли: «Это ты во всём виноват». «Выпьем!», — прокричал громче всех Сонхва, заливая в себя алкоголь. Он должен от всей души порадоваться за своих близких, в глазах которых не было ни капли боли и печали. Все отпустили тот кошмар, что случился с ними тогда, в апреле. И Паку стоило бы наконец-то смириться с прошлым и пожинать полученные трудом плоды. Сонхва, заливая в себя алкоголь, надеялся забыться, отвлечься хотя бы сейчас от своих мыслей, которые ни на секунду не оставляли его в покое.24 мая, 00:56. Город Асан, район Ончон, бар «Dazzling Lights».
— Знаете, — начал поддатый Уён, допивая уже восьмую по счёту рюмку рома, — это хорошо, что всё закончилось, да. Но… я почему-то до сих пор думаю об этом. Не могу просто выкинуть эти мысли из головы. — Но есть ли смысл жить прошлым? — риторически спросил Сан, облокотившись о стол. — Этот кошмар сломал каждому из нас жизнь. Лучше вообще не вспоминать то, через что мы все прошли. Пьяный Сонхва, который уже клевал носом, старался как можно внимательнее слушать разговор друзей, наблюдая за каждым из них. Слабость тяжёлым грузом опустилась на его плечи, и он из последних сил старался быть в сознании. Юнхо, который, на удивление, был ещё трезв после всего выпитого алкоголя, вмешался в диалог двоих: — Я думаю, Сан прав. Нет нужды держаться за это. Но… никто из нас не забудет ничего, не так ли? — Вряд ли, — отрезал Уён. — Хотя очень хотелось бы, — добавил Сан. — Этот кошмар в прошлом, сейчас всё совсем по-другому, — продолжил Юнхо, допивая очередную бутылку пива. — Нам стоит лишь смириться с этим и жить дальше. — Я потерял троих друзей, — с тоской на сердце ответил Чон-младший. — Как я могу это забыть? — Не ты один. Они были и моими друзьями. К тому же… я лишился глаза, — с раздражением ответил Чхве. — И даже возможности исполнить свою мечту: стать спортсменом. И даже так, я не вспоминаю те дни, не думаю о них. И тебе не стоит. — Знаете что! — выкрикнул Чон-старший, стуча кулаком о стол. — Хватит! Мы все что-то потеряли! Но это не повод заново ковырять старые раны. — Да, я не спорю, но- — Я потерял младшую сестру! Дядю. И также… троих друзей, — перебил Уёна Юнхо. — Не нужно сравнивать то, чьи потери были больше. И вообще, почему мы эту тему подняли? И… Почему все до сих пор говорят об этом, напоминая нам всем об этом кошмаре?! — Хватит! — влез в ссору Хонджун. — Я думаю, с вас достаточно. Давайте по домам. У нас завтра ещё дела есть. Сонхва, чтобы хоть как-то сгладить атмосферу между ними, намеревался подойти к друзьям, успокоить их и сказать утешительные слова. Но как только Пак встал со своего места, его ноги затряслись, а голова закружилась сильнее. Не удержав равновесия, юноша бы вот-вот рухнул вниз, но чужие руки быстро схватили его. Последнее, что слышал Пак перед тем, как закрыть тяжёлые веки, это обеспокоенный чем-то голос Хонджуна.***
Перед глазами была всё та же разрывающая душу картина: только воющая зверем вьюга. Сквозь белые снежинки, кружащиеся в метели, Сонхва мог разглядеть кроваво-красные глаза, а в зимнем свисте услышать тысячи голосов, которые проклинали его, насмехались, шептали и кричали:«Почему ты не спас их? Почему ты раньше не раскрыл дело? Тогда бы Чонхо не погиб. И другие тоже» «Почему ты не разглядел Ночного Душегуба в Ёсане до этого? Ты же был его другом, ты должен был остановить его» «Как же ты жалок… не смог спасти своих друзей, а люди тебя кличут героем» «Лучше бы умер ты, а не они» «Ты должен был сделать больше, лучше, быстрее» «Ты не должен винить отца или инспектора. Во всём виноват лишь ты и никто другой»
«Остановитесь! — приказал Пак, — это не моя ответственность! Это не я виноват!». Но демоны, усмехнувшись над таким жалким, немощным созданием, продолжали:«Это откуда у тебя такие мысли?» «Это же Хонджун тебя надоумил, не так ли?» «Почему бы нам его не убить?»
Вдалеке проявилась фигура любимого, который, лёжа на земле, истекал в луже крови, которая окрашивала снег в багровый цвет. Сонхва, вскрикнув от ужаса, тут же побежал к нему и, беря в руки холодное, безжизненное тело, тряс его и умолял: «Очнись! Хонджун-а! Очнись! Ну же!». И, взглянув на Хонджуна внимательнее, Пак впал в безмолвный ужас, который ледяным ядом растекался по венам: его лицо было разорвано, от узнаваемые черт не осталось ничего. Этот кошмар не заканчивался и, посмотрев наверх, Сонхва разглядел в свинцовых облаках очертания плачущих кровью лиц всех жертв: Чонхо, Минги, Йеджин и остальных, которые одними губами повторяли: «Почему ты обрёк нас на эту муку? Почему ты не спас нас? Почему умерли мы, а не ты?». Пак, зажмурив глаза, закричал от ужаса, и, сжимая мёртвое тело сильнее, просто надеялся, что он проснётся. Вьюга свистела сильнее, заглушая голос Сонхва. Она оглушающе ревела, неистово скулила, сметала его тело, и порыв воздуха был настолько силён, разрывал тело на части. Пак уже не надеялся на спасение, но вдруг послышалось…***
24 мая, 3:47. Город Асан, район Ончон.
«Сонхва! Сонхва-я!» — звал его Ким, судорожно тряся Сонхва за плечи. Он, распахнув глаза, увидел свою комнату. Всё было как обычно: старая лампа, жёсткая кровать и Хонджун, который лежал рядом с ним. Всё было в порядке. Повернувшись к Киму, Пак тут же вцепился в него, трогал его плечи и спину, чтобы убедиться, что тот жив. И сквозь слёзы юноша протараторил: — Ты жив? Ты правда жив? Ты не умер? Они тебя не убили? — Всё хорошо, — успокаивающе проговаривал Ким, гладя того по макушке. — Это всего лишь сон, не бойся. — Нет! Я больше не могу! — громко взвыл Пак, сильнее прижимаясь к парню. — Я больше не могу это терпеть! Каждую ночь они приходят ко мне и говорят, что это я виноват. Каждую ночь я вижу лица жертв. Я так больше не могу. Я не хочу жить так дальше. Я так устал! — Сонхва-я… — А потом они убили тебя, — отчаяние сжало его сильнее в тиски, а речь становилась более прерывистой и невнятной. — Они убили тебя… Хонджун, ты один из тех, кем я дорожу больше самого себя… А они убили тебя! — Сонхва-я, это сон, видишь, — Хонджун чуть отдалился от парня, взял его ладонь в свою, и дал Сонхва коснуться своей щеки. — Я жив, здоров. И не собираюсь умирать. — Да, — тихо прошептал Пак, чуть успокоившись. — Да, ты жив… — Ты чувствуешь? — после он приложил ладонь Сонхва к своему сердцу. — Оно бьётся. — Да… — Пока ты жив, оно и будет биться. Только сейчас Пак почувствовал, как с тела спадали тяжёлые цепи тревоги, а спокойствие, в виде биения чужого сердца, медленно грело его оледеневшие руки. Однако все ещё: — Мне страшно. — Я знаю. И я догадывался, что твои кошмары до сих пор продолжаются. Прости, что не мог уделять тебе должного времени… — Нет-нет, ты много сделал для меня, — отмахнулся Пак. — Я же тебе особо и не рассказывал об этом. Но сейчас… я просто не могу держать это в себе больше. — Не держи. На то у тебя есть я. Выговаривайся, я всегда выслушаю. Почему ты мне раньше не рассказал об этом? — Но у тебя тогда были свои проблемы. Я не хотел- — Не важно, — перебил его Ким и, громко вздохнув, продолжил: — Сонхва, мы же с тобой в отношениях. И наша обязанность — поддерживать друг друга, несмотря ни на что. Твои переживания — мои переживания, понимаешь? Мы же должны делиться ими. И… Я же выговаривался тебе, ты разве был против? — Нет-нет, — отрицательно помотав головой, ответил Сонхва. — Вот и я только за, чтобы ты мне всё рассказывал. — Хорошо, — пробормотал Пак, рисуя пальцем круги на груди старшего. — Просто… другие, кажется, уже всё отпустили. Но я… я не могу. — Что тебя держит? — обеспокоено спросил Хонджун. — Мысли. «Если бы убили меня, вместо других, было бы лучше. Если бы я успел раньше. Если бы я смог спасти хотя бы кого-то. Если бы я не медлил, то спас бы Чонхо, а возможно и Минги», — вот, что у меня в голове. — Ты часто думаешь об этом? — Почти каждый день. Но… я стараюсь на что-то отвлекаться. — Почему? — Это ведь… неважно? Сонхва мог почувствовать прожигающий его взгляд на себе. Он ожидал упрёков в его сторону, ругательств, конфликта и внутренне подготавливал себя к такому развитию событий. Но чего Пак не мог предсказать, так это того, что Хонджун, встав с кровати, потянул его за руку со словами: — Давай. Собирайся. — Куда мы? Ещё в такое время, — растерянно вымолвил юноша. — Доверься мне, ладно? Мы должны собраться и выйти через пятнадцать минут. Сонхва не знал, что задумал Ким, поэтому непонимающе смотря на старшего, свёл в недоумении брови и ответил: — Ладно, сейчас. Несмотря на странное поведение Хонджуна, Пак доверял ему, верил, что тот знает, что делает.24 мая, 5:20. Город Данджин, пляж Вэмок.
Они всю дорогу провели в тишине. Сонхва был как и всегда погружён в свои мысли, которые ни на минуту не оставляли его в покое, погружали его за собой в водоворот бесконечных, тревожных дум. Однако громкое хлопание машинной дверцы приземлили его на землю. Взглянув в окно, Сонхва увидел… пляж. Чернильное море выглядело взволнованным чем-то, а волны отчаянно бежали вперёд и тут же разбивались о берег. Эта картина вызвала в душе Сонхва лёгкую тоску, но после, откинув в сторону лишние мысли, он вышел из машины и последовал за Хонджуном к берегу. Морской бриз чистил разум и уносил с собой всю тяжесть тела и души. Он, обдувая сломленную фигуру юноши, обнимал его и кутал в свои объятия. Приятное чувство холодком текло по венам, и Пак, вдохнув побольше солёного воздуха, ощущал невероятную лёгкость. Но наблюдая за чёрными от ночных туч волнами, Сонхва видел в них себя: он точно так же бежал в объятия смерти, но, вместо того, чтобы умереть, разбивался о землю, разлетаясь на тысячи частей. — Сонхва-я, — вдруг его окликнул Ким. — Да? — Кричи. — Что? — с непониманием тихо спросил Сонхва. — Кричи, — громче повторил Хонджун. — Кричи о том, что у тебя на душе. О том, о чём ты думал всё это время. Выплесни всё здесь: свои чувства, мысли, боль. Будь громче этих шумных волн. — Х-Хонджун-а, постой. — Ничего не знаю, — отрезал Ким, отдаляясь. — Просто сделай это, прошу. Доверься мне. Сонхва, потоптавшись на месте, чувствовал себя максимально дискомфортно. Он надеялся, что его жалобный взгляд заставит Хонджуна остановить всё это, но того, казалось, это вообще не волновало, и он просто стоял в стороне, молча наблюдая за младшим. Пак доверял Киму, ведь он ни разу не подводил его. Поэтому, переступив через стыд и смущение, он несмело начал: — Я… я ненавижу всё это… — Громче! — высказал Хонджун. — Я не слышу. — Я, — на глазах юноши уже наворачивались слёзы, а в горле застрял ком. — Я сказал, громче! — Я НЕНАВИЖУ ВСЁ ЭТО! — оглушающе громко выкрикнул Сонхва, разрывая свою глотку до боли. — Я НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ. ПОЧЕМУ ВЫ ТАК ПОСТУПИЛИ СО МНОЙ?! ПОЧЕМУ ИЗ-ЗА ВАШИХ ОШИБОК Я ДОЛЖЕН ТЕРПЕТЬ ВСЁ ЭТО, ПРОХОДИТЬ ЧЕРЕЗ ВСЁ ЭТО?! Я ТАК УСТАЛ! ПОЧЕМУ ВЫ ТАКИЕ ЭГОИСТИЧНЫЕ?! ПОЧЕМУ ВЫ НИ РАЗУ НЕ ПОДУМАЛИ О ТОМ, КАК Я БУДУ ЭТО ПЕРЕЖИВАТЬ?! Пак, без сил опустившись на колени, сквозь слёзы и боль яростно, страстно взывал к небесам о том, чтобы они его выслушали: «ИНСПЕКТОР! Как вы могли смотреть мне в глаза после того, что сделали с моими родителями?! ВЫ СЛОМАЛИ МНЕ ЖИЗНЬ! ВЫ СЛОМАЛИ МЕНЯ! Вы даже не представляете, какие последствия повлекли ваши действия. Через что всем нам пришлось пройти. И я до сих пор переживаю всё это по вашей вине! — после он, жадно глотая морской воздух, продолжил изливать свою раненную душу: — ПАПА! Почему ты не подумал о том, как я буду жить без вас, родителей?! Почему ты не подумал обо мне? Почему я должен всё это переживать по твоей вине?! ПОЧЕМУ?! Ты поступил эгоистично, подло и ужасно по отношению ко мне! Я… ты всегда был для меня примером. А теперь я даже не знаю, что чувствую к тебе: обиду и ненависть или всю ту же любовь, что была с самого детства. Но, даже если я буду тебя презирать… ты же мой отец. Так повелось, мы с тобой одной крови, и я не могу с этим ничего поделать. Но почему всё сложилось именно так?». Хонджун наблюдал за Сонхва и, сильнее сжав зубы, боролся с желанием всё остановить, подойти и приласкать своего любимого. Но он ждал, пока вся боль не выйдет из юноши. Ведь Ким когда-то давно был на его месте, именно поэтому не вмешивался, стоял в стороне. «Я не хочу расплачиваться за чужие ошибки. Почему я за них в ответе? ПОЧЕМУ ВЫ ВИНИТЕ МЕНЯ?! Отпустите меня уже, дайте мне жить спокойно, — его мольбы были громче и отчаяннее бьющихся о песок волн, шум которых сейчас казался для него шёпотом. — Я не хочу больше так жить. Хочу избавиться от этих кошмаров, снять с себя эти тяжёлые цепи». После Сонхва, согнувшись над землёй, в руках сжал колючий песок, который царапал его ладони. Из глаз тёк ручей горя, что он хранил в себе все эти годы. И только сейчас Пак чувствовал, как с его души медленно спадал груз, который он возложил на себя ещё пятнадцать лет назад. И, снова подняв голову вверх, он закричал так сильно, как только мог. Его рёв был настолько пронзающим, что, казалось, само море обомлело от этого, а водная армада остановила свой ход, чтобы склониться перед юношей, выражая своё сочувствие. Сонхва, надрывая грудь, молвил: «Ёсан, эти жертвы породил ты, не я. Почему я должен смотреть в лицо каждому из них, слышать их рыдания и вопли?! ПОЧЕМУ Я?! Ёсан… ЗАЧЕМ ТЫ ВООБЩЕ ЭТО СДЕЛАЛ?! Ты же не был таким, так почему же?! Я… я до сих пор не хочу признавать, что это был ты. Не хочу. Мне так тяжело это сделать, — после, сглотнув, он тише, почти шёпотом продолжил: — Ёсан… ты умер. Ты умер четвертого апреля. Ты был прав, ты стал жертвой Ночного Душегуба. Только так я готов смириться со всем и идти дальше. Только так я приму эту ужасную реальность. Ты умер…». После Пак почувствовал, как талию обхватили чужие тёплые руки, а сзади раздалось: «Ты молодец…». Небо окрасилось в розовый цвет. Первые лучи солнца выглянули из-за горизонта, разгоняя прочь ночные тучи. Рассвет — знак начала нового дня. На глазах рождалась совсем другая история, а прежняя сгорала и превращалась в пепел. И в этом, похоже, заключается вся наша жизнь — сжигать своё прошлое и идти навстречу яркому будущему. Однако, сколько бы следов прожитых веков мы бы ни уничтожили ради грядущего часа, после них всегда останется пепел. Сонхва, смотря на белое светило, которое только-только поднималось из спячки, еле слышно проговорил: «Я вас прощаю… всех. Не потому, что я забуду об этом. А потому, что я хочу жить счастливую жизнь, без ненависти и обид. Всё это я оставлю морю. И сейчас… я вас прощаю…». Пак не забудет ничего, но эти болезненные воспоминания не отнимут у него шанс на счастливую жизнь. Он не позволит этому случится. Сонхва, положив поверх рук Хонджуна свои, с улыбкой на лице и со слезами на глазах сказал ему: — Наконец-то всё закончилось. На что тот, сильнее вжимаясь в спину младшего, ответил: — И всё самое лучшее ждёт нас впереди.Хонджун стал для Сонхва замком, запирающим дверь в прошлое.
Сонхва стал для Хонджуна ключом, открывающим дверь в будущее.
24 мая, 9:30. Город Асан, район Ончон.
«Вы чего опоздали-то? Хотя… выглядите, будто всю ночь не спали, — прокомментировал Уён и, чуть усмехнувшись, продолжил: — ясно всё с вами. Ладно, пошлите, нас там другие ждут». Двое ничего на это не ответили, лишь многозначительно посмотрели друг на друга и неловко улыбнулись. Никто из них никогда не расскажет о том, что произошло этой ночью. И эта маленькая тайна останется между ними на всю жизнь. Пак, держа в руках огромное ведро, наполненное белыми хризантемами , устало плёлся за Чоном, который, в отличие от него, нёс в два раза больше груза и был полон сил. Пройдя почти весь район, они подошли к маленькому закоулку, который находился в самом конце Ончона. Там уже были Юнхо и Сан, которые раскладывали цветы и ставили фотографии своих друзей. Глаза Сонхва тут же упали на прибитую к стене металлическую блестящую табличку, на которой большими буквами было выгравировано: «Ончон — район, где случилась трагедия, которую мы никогда не забудем. Более десяти человек погибли тут. Ончон — район пропавших душ». Идея о создании мемориала в память о погибших пришла кому-то из родственников одной из жертв, и все охотно поддержали её. Повторная церемония поминок прошла вчера, и все также приходили сюда, чтобы помолиться за покойных. Однако их компания, к сожалению, не смогла присутствовать на этом мероприятии из-за выпускного, поэтому в качестве извинений они принесли вёдра с хризантемами, чтобы каждый прохожий мог взять цветок и положить его на мемориал в память о жертвах Ночного Душегуба. Пак, опустив на землю ведро, начал внимательно рассматривать это место. Аккуратно лежащие белые хризантемы, небольшие фотографии в рамках, записки с молитвами от близких жертв — всё это не могло не вызвать огромную тоску в сердце. И среди всех изображений Пак увидел одно — фотография Соён, которая, держа баскетбольный мяч в руке, ярко улыбалась им. Рядом с ним Юнхо положил бумажный конверт и небольшой букет белоснежных цветов. «Покойся с миром», — тихо прошептал он. Сонхва, подняв голову наверх, пытался сдержать предательски поступающие слёзы, которые вот-вот норовят вырваться наружу. После он вытаскивая хризантемы из ведра, раскладывал их рядом с фотографиями погибших. «За Соён, Йеджин, Юджин, Джонхана, Чонхо и…», — последний цветок он положил подальше от других, не говоря имени того, для кого он был предназначен. «Давайте помолимся», — внезапно предложил Юнхо. Все они закрыли глаза и, сжав руки в замок, молились за покой и благополучие каждого, кто погиб от рук Ночного Душегуба. Все они наконец-то могут выдохнуть с облегчением, ведь справедливость восторжествовала, и люди не забудут никогда о том, что случилось в закоулках и улочках этого злополучного района. «Хах, много же тут жертв-то… но эту можно убрать», — вдруг раздался до боли знакомый голос. Сонхва, открыв глаза, увидел следователя Чон, который в руках держал чью-то фотографию. Пак не был так удивлён появлению следователя. Его больше поражало такое странное, даже грубое поведение мужчины, который так беспардонно нарушил мемориал. Юноша, повернувшись к следователю, с возмущением высказал: «Следователь Чон, я вас, конечно, рад видеть здесь, но я не думаю, что ваше поведение вписывается в нормы этикета». Он же, усмехнувшись, ответил: «Ты поймешь сейчас о чём я, ещё мне спасибо скажешь». Не успел Сонхва возразить, как то, что он увидел, лишило его дара речи. Дыхание спёрло, а сердце заколотилось так сильно, что его биение отдавалось горячей волной по всему телу: перед ним на инвалидном кресле сидел Чонхо, который с болью в глазах оглядывал каждого. Уён, прикрыв лицо ладонями, тихо всхлипывал и еле слышно проговаривал про себя: «Ты жив…». Юнхо же упал на колени и, не говоря ни слова, смотрел на младшего с неверием в то, что видит. А Сан был единственным из них, кто хоть как-то попытался заговорить с Чонхо, но почему-то тот не отвечал. «Неужели это правда?», — подумалось Паку, в который раз щипавший себя за запястье. Солнечный луч упал прямо на лицо того, кто давно уже считался мёртвым, и свет дал им лучше разглядеть его серую кожу, почерневшие глаза и бледные, словно у мертвеца, губы. Казалось, он был и жив и мёртв одновременно. Эта печальная картина не могла не отдаться в сердце каждого, и Сонхва, прикусив губу, старался держать свои чувства в узде. Следователь Чон, встав рядом с Чхве, торжественно объявил: «Сегодня, 24 мая этого года, Чхве Чонхо официально выходит из программы защиты свидетелей. Отныне мы более не в праве вмешиваться в его жизнь или отвечать за него». Но Чонхо всё так же молчал.«Почему же? Что случилось?».
«Одного схватил Ночник, вдвоём они остались»: Чхве отвернул голову в сторону, но можно было увидеть, что из его рта рекой текла алая кровь.
Сонхва, медленно, несмело подойдя к другу, сел на колени перед ним и, взяв руки Чонхо в свои, робко спросил: «Ты же не можешь говорить, верно?». Чхве молча кивнул. И старший, не сдерживая льющиеся из его глаз слёзы, трясущимся голосом тише вымолвил: «Тебе оторвали язык?». Глаза Чонхо заблестели и он, громко выдохнув, еле слышно промычал в знак согласия. Впервые за всё время они видели Чхве таким: сломанным духом, слабым и беспомощным. Никто из них даже не представлял, через что прошёл Чонхо. И даже сейчас он не мог поприветствовать, сказать что-то своим друзьям. Лишь смотреть на них усталыми глазами, говорящими за него всё. Сонхва, сильнее сжимая руки друга, ещё раз спросил: «Тебе больно?». И Чонхо, наклонившись к нему, прятал лицо в их руках и тихо всхлипывал. Этот звук ножом резал струны сердца, которое вот-вот было готово упасть вниз. Чхве говорил всё и ничего одновременно. И, как ни странно, все понимали, почему он сейчас обливался слезами. Слова были лишними. Сан, Уён и Юнхо подбежали к ним и, хватая Чонхо руками, крепко-крепко обняли. Каждый из них не сдерживался, и лёд боли и печали начал таять, превращаясь в плач, вырывавший из них остатки сожалений и горя, что были внутри. Стоявший в стороне Хонджун наблюдал за этой печальной сценой воссоединения друзей и после отвернулся, чтобы не показывать своих выступивших на уголках глаз слёз. Расставшиеся с четвертого апреля души наконец-то сошлись снова. Кто-то из них был искалечен, а кто-то потерян и до сих пор блуждал в лесу горестей. Но всё же многие были живы. Пусть и такой огромной ценой. Они не знали, что их ждёт дальше. И никому из них не было известно: что предстоит им пережить или потерять. Но сейчас каждый из них понимал, что самое последнее, чего он лишится — жизни. И теперь все они поняли её истинную ценность. «Нет ничего дороже, чем жизнь, и ничто с ней не сравнится».***
17 апреля
Это произошло со мной около недели назад. Мне до сих пор… трудно. Я, к сожалению, не могу никому рассказать о том, что со мной произошло. И не потому, что не хочу этого. Слишком много причин. Но в себе держать я это больше не могу… Мы с Минги, как обычно, шли вдвоём на подработку. Всё на первый взгляд было нормально. Но потом… «Ты никогда не думал о том, что Ёсан был не тем, кем казался?», — странный вопрос, не так ли? Вот и я подумал о том же. Но, как оказалось, это был вопрос без ответа. Точнее, ответ у него был всего один. Потом я ничего не помню. Лишь то, что почувствовал странную тяжесть в груди. Я подумал, что это из-за того, что я много выпил кофе. Но дело было в том, из чьих рук я принял его. Проснулся я в каком-то амбаре. Или что это вообще было. Странное место, которое пропахло гнилью. Я был привязан цепью… Не знаю, сколько дней или ночей я был там. Но помню крики за стенкой и чьи-то рыдания. Но кто же заставлял их так страдать? Через долгое время ко мне зашёл Ёсан.18 апреля
Я не дописал, потому что разговаривал тогда со следователем. Очень странный тип. Но дальше… это было странно. И страшно… У меня дёргается рука, пока я пишу это.19 апреля
Сегодня я подписал окончательный договор о вступлении в защиту свидетелей. Как мне сказали, я буду полностью изолирован ото всех. Ради безопасности. Все настояли на этом, хотя я не хотел. Но следователь сказал, что я могу по желанию уйти в любое время, а сейчас лучше перестраховаться. Я думаю, он прав. На чём я остановился? Ах, точно. Я пытался подавать хоть какие-то сигналы: стучал по стенам, кричал, бил об пол. Но всё без толку. Мне это сам Ёсан сказал, который снова навещал меня там. Я уже пытался на него нападать, даже укусил его за руку, но он ничего не делал. Он даже не злился. Это было так странно… то был точно не Ёсан, но почему он вёл себя так, как обычно? Иногда я действительно видел в этом человеке его… он смотрел на меня так же.Не смей даже думать об этом. Не смей!
Я не знаю, что тогда было с ним. Странно…. И вдруг… я услышал голос Сана. Я стал бить сильнее, но он, казалось, вообще не слышал меня. Я хотел его уберечь от этого. А потом ещё и Сонхва, и Юнхо, и Минги… я толком ничего не расслышал, но, кажется, Минги мучали тогда. Разве он не был с ним заодно? Зачем?Зачем?
Я помню, что тогда сильно плакал. Очень сильно. И я кричал. Я надеялся, что Ёсан не будет к ним жесток. Но… я не знаю, что с ними сейчас. Эта программа защиты не даёт мне даже возможности с ними поговорить.20 апреля
Я так хочу со всеми увидеться. Я не могу больше прибывать в этом одиночестве. Оно невыносимо. Давай поговорим? Неловкие истории, точно. Они всегда веселят.21 апреля
Психолог сказал, что нужно выплёскивать свои эмоции, а не гасить их. Если этот поток бесконечен, есть ли смысл его прерывать?23 апреля
Я устал. Я печален. Я сломлен и одинок. Я скучаю по вам. По Сонхва, по его не выражающему ничего лицу. И по его вечным замечаниям: «Ешь больше! Не пей кофе! Одевайся теплее!». Как мама, честное слово. По Юнхо, который готов на спор съесть землю. Серьёзно, он может всё. А ещё… это самый милый и добрый человек, которого я знал. По Сану, который вечно ворчит на меня. Мне нравилось его дразнить, он очень смешно обижается. Но я знаю, что это его не задевает. Да он сам не против подколоть в ответ. По Уёну, по его смеху. Это самый странный смех, который я когда-либо слышал. И… По Ёсану. Я… скучаю. По его странной улыбке, когда он понимает, что он опять испачкался едой. По его лекциям по биологии и анатомии и вечным вопросам: «Как ты мог этого не знать? Разве вы это не учили?». По его глазам, которые всегда блестят. По рукам, которым я всегда проигрывал в армрестлинг (я поддавался). По смеху, разговорам, гуляниям по паркам, объятиям… я… разве это правильно?26 апреля
Они выиграли дело. Я рад этому, правда. Но… но почему в то же время и нет? Его казнят. Я знаю, что не в ближайшее время, но это значит одно… мы с ним больше не увидимся. Я не знаю, хочу я этого или нет. Я не знаю, правильно это или нет. В глубине души я надеюсь, что все ошибаются, но я прекрасно знаю, что ошибаюсь тут только я.28 апреля
Восстановление стоит на месте. Я не упоминал, но я не могу ходить. Врачи думали, это из-за того, что я долгое время не двигался. Но, как оказалось, мои ноги просто онемели из-за стресса. Я и сам не знал, что такое бывает. В плане психологического здоровья… Всё куда хуже. Кошмары, слёзы, мысли — это уже обычай. Следователь сказал, что пока они не убедятся, что всё в порядке, мне лучше не выходить из программы. Я верю ему, поэтому жду. Отсчитываю дни до нашей встречи.1 мая
Давно я тут не писал. Психолог приказал мне выписывать все свои эмоции и мысли. Мне снова снился Ёсан… мы с ним разговаривали. Я уже забыл каково это. Я с ним общался не письменно, а устно, словами. Это было похоже на сказку… Мы разговаривали с ним о фильмах, книгах. И потом я спросил у него: «Зачем ты это сделал?». Но ответа не было. Он всегда так…5 мая
Следователь мне сказал, что я могу передать письмо Ёсану. Я не знаю, но почему-то эта новость порадовала меня. Я могу поговорить с ним…8 мая
Мне сегодня пришёл ответ. Я писал ему обо всём, что со мной происходило, о своих мыслях, о чувствах. И конечно же я задал этот вопрос… И получил такой ответ: «Не пиши мне больше. Не хочу даже знать тебя». Это всё, что там было написано. Я не знаю, я почувствовал… обиду. Но если человек готов наплевать на всё то, что было… почему я должен держаться за это? Было странно, что на письме виднелись какие-то мокрые разводы.15 мая
Я устал каждую ночь плакать из-за этого. Я устал… Я не хочу вспоминать о тебе, почему же я всё равно это делаю? Я не хочу видеть тебя, но почему твой образ всегда в моей голове? Это был не ты. Я не хочу верить в это. И письмо то написал не ты…17 мая
Когда же всё это прекратится? Я больше так не могу. Мне одиноко. Очень.19 мая
Мои мысли похожи между собой. Ничем не отличаются друг от друга. Я не вижу смысла их писать сюда…23 мая
Сегодня следователь мне сказал, что я могу выйти из программы защиты. Я… я не знаю теперь, рад ли я этому или нет. Будут ли мне рады они? У них, кажется, уже своя жизнь. Сегодня был выпускной у Сонхва, Уёна и Сана. Я бы так хотел прийти туда и посмотреть на них. Но всё, что я смог увидеть — речь Сонхва, которую выложили в интернет. И всё. Он был, кажется, счастлив. Сильно поменялся. Я вообще не думал, что он может так хорошо выступать перед публикой. Они все такие счастливые. Но вдруг я испорчу им все? Я инвалид, который станет им бельмом на глазу и напоминанием о том, что случилось с нами всеми тогда. Мне страшно…Я хочу увидеться с вами, но боюсь, что вы откажетесь от меня…
Примечания:
Вот история и подошла к концу. Эпилог получился довольно тяжелым, но только такой конец я вижу. Закончить все на прошлой главе было бы как-то… недостаточно.
Надеюсь, вам понравились приключения Шерлока и редактора KBS (уже нет), буду очень рада, если вы со мной дошли до самого конца.
Спасибо, что были со мной!
Последний «сюрприз» от меня: я задала вам вопрос, который скрывается в первых буквах каждой главы. А теперь ответьте на него.
Если Вам интересна предыстория с Ёсаном/Ночным Душегубом, то вышла отдельная история по нему в группе: https://t.me/chaeeunsoo
P.S. Я выложила у себя изначальный план истории и зарисовки. Только в том случае, если вы хотите это почитать, вот ссылка.
https://ficbook.net/authors/7900145/blog/183861#content
