you're my paradise

Даже ранним утром в городе жарко и сухо. Пыль в воздухе не даёт глубоко вдохнуть, маска не спасает, от неё только хуже. Вот вам и «прекрасный» Сеул — столица Южной Кореи, город возможностей. Почему никто не говорит, какой воздух здесь грязный, люди плохие и как сложно в этом месте обосноваться и жить? Все всегда молчат про минусы, приукрашивая этот мир. Чонгук прижимает своего четырёхмесячного ребёнка, укутанного в лёгкое одеяльце, к груди и льёт горькие слёзы, тут же стирая их со щёк грязной ладонью, отчего на его лице расцветают разводы. Добираясь сюда, он пару раз спотыкался и падал на землю, успевая защитить малыша и своё лицо с помощью левой руки, которую выставлял вперёд. Обессиленный он шёл до окраины Сеула, лишь бы спастись. Осознание того, что он должен сделать, больно сдавливало грудную клетку, живот выл от голода, а его сын, просыпаясь, громко плакал, словно предчувствуя что-то плохое. Ненавидит Чонгук эту жизнь, а в особенности самого себя. За то, что слишком слабый, за то, что родился омегой, и за то, что ещё молод. Ему только полгода назад стукнуло двадцать, а он уже успел собрать все неудачи в своей жизни. Переезд. Это было долгожданное событие, то, чего он яро желал, каждый день уговаривая родителей. Обещал, что закончит последний год в сеульской старшей школе, освоится, будет учиться не просто хорошо, а идеально. Так, чтобы ему выдавали средства для существования и родителям было не очень сложно. Ему поверили и отпустили, хоть и с трудом. Чонгук пошёл в школу для детей, чьи родители были из класса среднего достатка. Его первой ошибкой стала неожиданная влюблённость, из-за которой учёба отошла на задний план. Борам — альфа, который заприметил стеснительного, но очаровательного мальчика. Первый из всего класса познакомился с ним, показал школу, рассказал про учителей. Хватило месяца на то, чтобы поплыть от приятного запаха хвои альфы, узнать, что они собираются вместе поступать в Сеульский Национальный университет на факультет юриспруденции и что у них обоих очень много общих интересов. Борам был парнем из категории плохишей. Прогуливал уроки, грубил учителям и плохо писал тесты и контрольные. Чонгук, желая почаще быть рядом со своим парнем, так же забил на уроки, предпочитая им альфу. Без него было скучно, ведь с остальными одноклассниками Чонгук так и не сдружился, да и кому интересна какая-нибудь алгебра, когда можно до боли в губах целоваться? Омега потерялся в чувствах, перестал получать выплаты из-за прогулов и стал меньше общаться с родителями. В конце учебного года Чонгук всё-таки взял себя в руки и смог подготовиться к экзаменам. А когда узнал, что все сдал на «отлично», то счастливый позвонил родителям, но в тот день вызов никто так и не принял. Борам закатывал глаза на волнения Чона, лез целоваться, и омега успокаивался под натиском упругих губ. Через два дня ему позвонили из полиции, сообщив, что его родители погибли в результате аварии с грузовым автомобилем, водитель которого не справился с управлением, но остался жив. Виновник продолжил жить, а его родители — нет. Истерика не заставила себя долго ждать, из-за чего испуганному Бораму пришлось везти омегу в больницу, где выяснилось, что у Чонгука внутри зародилась маленькая жизнь. Шок от происходящего никак не отпускал, омега смотрел в расширенные глаза своего парня, и понимал, что радости в них он не увидит. Омега вспоминал, как больно ему было во время последней течки, как неожиданно в его маленькую квартирку нагрянул альфа и как он позволил Бораму помочь себе без защиты. Вторая ошибка. Стоит ли говорить, что, выйдя из больницы после тщательного обследования, Чонгук не увидел своего парня поблизости? Телефон тот упрямо не поднимал, а через неделю написал, что всё, что было между ними, — ошибка, и он вообще не любит Чона. В тот вечер Чонгук безостановочно лил слёзы, жалел сам себя, пока боль в животе стала нестерпимой. Из-за Борама он забеременел и из-за него чуть не потерял крохотную часть себя. Следующей ошибкой стало доверие. Снова. Его приняли на работу официантом, и он уже мечтал о том, как отдаст долг хозяину квартиры и перестанет красть что-то съедобное из кафе по причине отсутствия еды в холодильнике. Проработав месяц, его уволили просто потому, что он не нужен, и не выплатили зарплату. Чонгуку пришлось воровать еду из магазинов, из-за голоса совести он не мог нормально спать, тихо всхлипывал в подушку по ночам, молясь, чтобы это не отразилось на ребёнке. Он остался совсем один, но надежда на то, что хорошие люди ещё остались, так и не угасала. Беременность протекала сложно, ребёнок буквально выпивал силы из парня, не давая ему выбора. Иногда Чонгук оставался на всю ночь в туалете, боясь, что обессиленный он не добежит до унитаза вовремя. Хозяину квартиры пришлось выслушивать мольбы молодого парня и его жалобы на жизнь и всё-таки согласиться не выгонять беременного на улицу, пока он не родит. Потом уж пусть ищет деньги и возвращает накопившуюся сумму или летит на все четыре стороны по доброте душевной. В последние четыре недели Чонгук банально не мог завязать шнурки на своих старых, почти дырявых кроссовках, ходил в расстёгнутой куртке из-за живота и всё больше понимал, что не сможет вырастить дитя. Что он ему может дать, если сам себя не обеспечивает? Стелить тряпочку вместо памперсов? В таких мрачных мыслях омега понял, что у него начались схватки — слабые ещё и несущественные, но ради своего блага и блага малыша он вызвал скорую. Рожал в роддоме неподалёку, выл от боли и мечтал быстрее прожить этот ад. И только спустя двенадцать часов Чонгук родил слабенького альфу, посмотрев на которого, назвал Хёнги и отключился, даже не тронув маленький кулачок. Он полюбил сына всем своим сердцем, улыбался, видя такие же глаза, как у него, крепко прижимал к груди, скрывая слёзы от усталости. В Хёнги всё, что было от отца, это пухлые губы и прямой нос, и Чонгук надеялся, что так и останется. Молодому родителю приходилось бегать с ребёнком на руках в поисках работы, где ему, в основном, отказывали. Он всё больше воровал, не веря, что его не могут поймать с поличным. Проработав месяц в тихом и уютном магазинчике, куда он приносил Хёнги, его уволили из-за малыша, который отвлекал, но деньги отдали. Так он протянул недолго — всего четыре месяца, а вчера его хозяин квартиры забрал все деньги, что имелись у омеги, и всё-таки выгнал из квартиры. Чонгук ненавидит себя. Он ничего не может дать своему любимому малышу, он неудачник. Поэтому он принимает решение оставить Хёнги на пороге какого-нибудь красивого дома в богатом районе Сеула, где о малыше позаботятся. Он надеется, что в этот раз удача его не оставит, и хозяева дома, который он выберет, не отдадут его сына в детдом. Омега прижимает свою ладонь к виску, который прострелило болью от плача снова проснувшегося Хёнги. — Потерпи, мой зайчик, — шепчет хриплым голосом молодой папа, заворачивая к трёхэтажному дому. — Твоё спасение близко. Через два дня Чонгук умрёт, потому что денег нет, на работу не берут из-за возраста и малыша. Жить совсем не получается. Может, это и есть его судьба? Он подходит к забору красивого дома, качает ребёнка на руках, успокаивая, оценивает дом, в котором явно кто-то живёт. Быть может, там обитает молодая семья, где омега не может забеременеть, и тогда им привалит такое счастье? Хёнги очень милый, спокойный и здоровый, если не считать недовеса. Правильно воспитать — и он станет хорошим мужчиной. Чонгук натянуто улыбается, поправляет одеяло на своём малыше, оставляет долгий поцелуй на лбу, слегка пачкая молочную кожу. Ребёнок тихо кряхтит, сжимая пальцы на тоненькой ветровке омеги. Чон до боли прикусывает нижнюю губу, пуская новую порцию слёз на щёки. Ему хочется передумать, и он даже делает пару шагов назад с Хёнги на руках, но тут же себя останавливает. Он плохой папа, его сын заслуживает большего. Омега кладёт малыша на небольшую лестницу, потирает уставшие и вспотевшие руки, сглатывает ком в горле, поднимая голову к небу и молясь, чтобы Хёнги помогли. — Я люблю тебя, зайчик, — прижимается к сыну в последний раз, неосознанно оставляя свой слабый запах гардении. — Хёнги, — смотрит на расслабленного малыша, готового заснуть снова, — будь хорошим альфой, а я буду наблюдать… сверху, — спазм снова захватывает горло. Чонгук быстро встаёт со ступенек, понимая, что если он постоит здесь ещё чуть-чуть, то точно передумает и обречёт свою кроху на страдания. Парень в очередной раз осматривает верхушку дома, облизывает солёные и обветренные губы и пару раз звонит в звонок. Пути назад нет. Он пулей срывается с места, найдя где-то внутри ещё немного сил. Бежит, не понимая, куда, петляет. Сердце в который раз болезненно сжимается. Он потерял ещё одного любимого человека. Точнее, бросил его сам, но это вынужденная мера. Чонгук устал морально и физически. Ноги заплетаются, а силы покидают окончательно. Омега плетётся в небольшой парк, в глазах начинает темнеть, и всё, что он успевает сделать, это схватиться за край лавочки перед тем, как провалиться в небытие.

◌◌◌

День не задался с самого утра. Во-первых, его разбудил телефонный звонок по работе — его подчинённые не могли справиться без него. Во-вторых, от громкого звонка в дом он пролил на свою белоснежную рубашку горячий кофе, в придачу получив ожог первой степени прямо на груди. В-третьих, он, блять, нашёл ребёнка на своём пороге. — Это, наверное, какая-то шутка, — преодолев шок, выдыхает альфа и оглядывается в поисках хоть какого-нибудь человека на улице. — Ыну! — зовёт своего главного охранника дома, разбудив малыша. — Вот дерьмо! — шипит, поднимая закутанного и хныкающего мальчика на руки, и ещё раз оглядывается. Пусто. — Господин? — к альфе подбегает охранник, уставившись на ребёнка как баран на новые ворота. — Откуда… это? — Это ты мне скажи, — шикает, неосознанно укачивая дитя и улавливая слегка сладкий и приятный аромат омеги. — Записи с камер показывай! — рявкает, вновь всполошив малыша. Ребёнок начинает громко плакать, и теперь укачивания не помогают. Тэхён жмурится до боли в глазах, заходит в свой дом, не понимая, почему тот плачет. Голодный? Или у него полный памперс? Или ищет своего папу? Он в дерьме. — Я в дерьме, — шепчет вслух, понимая, что этот мальчик вряд ли сможет поесть стейк или лапшу, да и памперсов у него нет. На надрывный плач ребёнка прибегают две экономки. Тэхён отдаёт малыша первой, беспомощно смотря на обеих по очереди. Знает, что у первой — Денби — есть дочь-омега, а значит, она в чём-то мыслит. Вторая экономка с улыбкой смотрит на личико подкидыша, перебирает пальцами в воздухе, пытаясь завлечь ребёнка, но ничего не выходит. Женщины кладут мальчика на диван, не задавая лишних вопросов, чему Тэхён очень благодарен. Одна разворачивает одеяльце, и из него выпадает какой-то листик. Вторая заинтересованно поднимает его с пола, разворачивая. Альфа вырывает его и жадно вчитывается в одно лишь слово, написанное аккуратным почерком: «Хёнги». Не трудно догадаться, что это имя малыша. Тэхён сжимает бумагу в клочок от злости, где-то на втором этаже звонит его телефон, Хёнги не перестаёт реветь. Мужчина хочет заорать из-за этого цирка. Какого чёрта? — Господин Ким, ему нужны смеси для прикорма, что-нибудь из одежды и памперсы, — растерянно произносит Денби. — Ты, — он смотрит на вторую женщину, — поезжай в магазин и купи всё, что требуется, — он всегда разговаривает с жителями дома вежливо, но сейчас это не удаётся. — А ты, — смотрит на первую, — пока помой его. Женщины понятливо кивают. — Вы нашли его на пороге? — спрашивает вторая, на что Тэхён сдержанно кивает. Альфа уходит к себе в комнату, меняет грязную рубашку на чистую и отвечает на очередной звонок, крича в трубку, что скоро будет. Он спускается к охраннику и заходит в помещение с компьютерами. Ыну довольно улыбается, и Тэхён не понимает почему. В каком месте ему смеяться? Вся эта ситуация абсурд. — Что там? — спрашивает ровным голосом, поправляя манжеты. — Его оставил омега, — охранник тычет пальцем в экран, где какой-то черноволосый омега плачет, оставляя ребёнка на лестнице. — До этого он минут десять топтался на месте, словно не хотел оставлять мальчика на пороге. Тэхён видит. Невероятно худой и почему-то испачканный парень кладёт сына на лестницу, поправляя одеяло, что-то говорит ему с горькой улыбкой и ещё сильнее плачет. Альфа хмурится, не понимая, зачем тогда было бросать дитя, если не хотел. — Убежал по направлению к остановке. Возможно, уехал куда, а, может, тут где-то, — Ыну пару раз стучит пальцами по столу, ожидая распоряжений хозяина. — Найди его, — твёрдо решает Тэхён. — Чтобы к вечеру он был здесь: бери людей, прочистите весь район, просите видеозаписи с улиц, мне плевать, — бросает альфа, хватая ключ от своего автомобиля. — Найдёте — позвони мне. — Понял, — кивает альфа, созывая своих коллег. Тэхён садится в свою машину, тратит пару минут на то, чтобы прийти в себя, но это почти не помогает. У него болит голова, и он хочет заснуть крепким сном в свой законный выходной, но всё сегодня против него. Дороги сейчас почти пустые, поэтому мужчина довольно быстро доезжает до работы. Там он даёт нагоняя всем неумёхам, увольняет одного из юристов, не зная, почему не сделал этого раньше. Ему приносят бумаги на подпись, и он засиживается, вчитываясь в документы. Проводит собрание, отвечая на вопросы рабочих, и чувствует, как головная боль только усиливается. Когда в последний раз он брал отпуск? Уже и не вспомнит. — Намджун, — Тэхён откидывается на спинку своего кресла, снимая очки с глаз и потирая их. — Я думаю, мне стоит отдохнуть недельку, — вздыхает, надевая очки обратно. — Конечно, — его заместитель закрывает папку с бумагами и ставит её на полку к остальным. — А лучше на две, Тэхён, — он оборачивается и мягко улыбается. Тэхён общается с Намджуном гораздо ближе, чем с остальными сотрудниками, поэтому позволяет альфе немного вольностей. — Что стряслось? — а Джун очень проницательный. — Весёлое утро выдалось, — Тэхён машет рукой, желая не развивать эту тему, но его рот открывается раньше. — У меня ребёнок, представляешь? — Гёнэ объявилась? — Намджун припоминает бывшую девушку альфы и усмехается. Та ещё стерва. — Нет, — Ким фыркает, благодаря всех на свете, что она исчезла из его жизни. — Просто какой-то омега подкинул мальчика. — Чего? — глаза коллеги округляются. — Неожиданно… — Но я найду этого паренька и заставлю его забрать своего ребёнка. Вот придурок, — качает головой альфа, складывая документы в одну стопку. — Вдруг он сделал это вынужденно? — совсем тихо предполагает Намджун. — Не руби с плеча и узнай, почему он так поступил, — мужчина ещё раз мягко улыбается и хватает свою сумку. — Когда у меня родил Джин, он не мог отойти от Наён три года хотя бы на пару часов, — он вспоминает своего агрессивного мужа, которого чуть ли не силком выталкивал из комнаты с малышкой, чтобы тот отдохнул. — Так что поговори с ним, если найдёшь. — Что значит «если»? — шипит Тэхён, складывая очки в чехол. — Я найду его, не сомневайся. — Хорошо, — смеётся Намджун и хлопает Кима по плечу. — Отдохни две недели, если будут вопросы, я позвоню. Ким Намджун уходит, а Тэхён ещё несколько минут стоит и обдумывает слова мужчины. Может, он прав? Выходит из офиса, когда солнце уже прячется за горизонт. По пути он попадает в пробку, но даже злиться у него нет сил. Мужчина звонит экономке, спрашивает, что нужно купить и как там ребёнок. Последний вопрос срывается с языка сам. Обычно в магазин ходит кто-то из прислуги, но Тэхён иногда это делает сам, как сегодня. Он бездумно катит тележку вдоль полок с товарами, кидает какие-то снэки, газировку и пиво, предчувствуя хоть какой-нибудь отдых. Берёт ещё пачку детской смеси и заглядывается на милые ползунки голубого цвета. Приходит в себя только когда понимает, что залипает на детские вещи с улыбкой, хмурится и всё же кидает в корзину приглянувшиеся ползунки. На кассе происходит какая-то чертовщина. Все вокруг кричат, собралась толпа, слышен тихий и болезненный плач. Тэхён раздражается и подходит ближе, пытаясь понять, когда его обслужат. Его нос неожиданно улавливает знакомый запах. Тот, который он чувствовал сегодня утром на малыше. Пытаясь понять, не галлюцинации ли это, он расталкивает людей, оказываясь в самой гуще событий. На полу сидит сгорбившийся омега, льёт слёзы, как-то по-детски вытирая их кулачками. Его лицо всё в грязи, на джинсах в районе колен дырки и засохшая кровь на ткани. Перед лицом парня водят каким-то несчастным пирожным в пакете и кричат презрительное «вор». Тэхён понимает, что камеры видеонаблюдения засекли именно этого парня, либо ему так «везёт», и в их обычно спокойном районе завелись две такие проблемы. — Что происходит? — басом спрашивает Тэхён, впиваясь взглядом в продавца. Все вокруг замолкают, гам растворяется, словно его и не было. Омега на полу застывает, ещё больше сжавшись. — Этот оборванец хотел украсть продукты, вместо того, чтобы заплатить за них, как подобает человеку! — хмыкает молодой парень-продавец, чуть ли не пиная омегу ногой. — Вызовите полицию! — оглядывается, желая, чтобы хоть кто-нибудь позвонил сотрудникам общественного порядка. — Не надо, — продавец теряет свой запал от глубокого голоса альфы и замолкает. — Я заплачу за него, только обслужите меня, наконец, — вздыхает, подкатывая тележку к кассе. Люди выстраиваются в новую очередь за альфой, только омега остаётся сидеть на полу, закрыв лицо ладонями. Тэхён собирает продукты в пакет, оплачивает, в том числе и то маленькое пирожное. Мужчина присаживается на корточки возле парня и легонько трогает его плечо, желая привлечь внимание. — Эй, — он специально говорит тихим и доброжелательным тоном, чтобы омега хоть немного ему открылся. — Я купил тебе поесть. Пойдём отсюда прочь? — Тэхёну хочется ударить себя по лицу за то, что всё это звучало как-то странно. Он уже и забыл, как правильно общаться с омегами. — Нет, — наконец-то прорезается хриплый голос омеги. Парень встаёт на ноги, пошатнувшись. Тэхён теряется, потянувшись помочь, но тот быстро восстанавливает равновесие и бросается к выходу. Альфа следует за ним, всё больше ускоряясь, чувствует вибрацию у себя в кармане, но игнорирует это. Мужчина переходит на бег, не упуская из виду шустрого парня, сжимает болтающиеся пакеты, желая просто истерично засмеяться с сегодняшнего дня. Догоняет этого омегу он только через улицу, крепко хватает чужое предплечье, тяжело выдыхая и понимая, что ему стоит уделить больше внимания своим тренировкам. — Куда же ты мчишь? — всё-таки смеётся мужчина, становясь лицом к лицу омеги. Тот стоит бледный как мел, шумно дышит, слегка нагнувшись, его ноги заметно дрожат, рот приоткрыт. Глаза смотрят будто сквозь альфу и ничего не выражают. — Ты выглядишь нехорошо, — хмурит брови Тэхён, сильнее сжимая предплечье — настолько тонкое, что он его легко обхватывает одной рукой. Тэхён роняет пакеты с едой, когда глаза парня закатываются, а он летит навстречу асфальту, окончательно отключаясь. Мужчина убирает волосы с чумазого лица, замечая, что черты лица у парня довольно симпатичные. Он поднимает бессознательное тело на руки, ужасаясь с его лёгкости, зачем-то задирает лёгкую ветровку и футболку под ней, оглядывая выпирающие рёбра и слишком впалый живот. Да как он вообще пробежал так много с таким телосложением? У него явно проблемы похуже Тэхёновых. Альфа заносит парня в автомобиль, перезванивает Ыну, который виновато говорит, что они нашли того омегу, но он ускользнул от них. Тэхён почти смеётся, но убеждает охранника, что сам нашёл его. Просит приготовить ванную, вызвать врача и, оглянувшись на парня без сознания на заднем сидении, выезжает с парковки.

◌◌◌

Чонгук медленно приходит в себя, пытается понять, где он, но всё вокруг расплывчатое до ужаса. Когда зрение восстанавливается, он резко поднимается, принимая положение сидя, в недоумении оглядывает какую-то комнату с мягкой кроватью, на которой он очнулся, телевизор, небольшой диван и приставку. Омега вспоминает, что за ним бежал какой-то альфа, заплативший за еду, которую он хотел украсть от дикого голода. Кажется, ему стало плохо, и тот мужчина оказался свидетелем этого. Парня одолевает стыд, он нервно кусает губу, не веря, что тот альфа притащил его к себе в дом. Чонгук вскакивает с кровати, почти уронив капельницу. Он быстро достаёт катетер из вены, чувствуя себя лучше. Возле небольшого шкафа висит круглое зеркало, и Чонгук сам себя не узнаёт, увидев чистое лицо. Он опускает голову вниз, разглядывая широкую серую футболку до середины бедра, с ужасом осознаёт, что на нём нет нижнего белья, отчего руки начинают слегка трястись. От детского плача где-то поодаль, сердце Чона замирает. Он всхлипывает, зажимая рот рукой, корит себя, но надеется, что с Хёнги всё хорошо. Дверь неожиданно открывается в тёмную комнату, почти попадая в лоб омеги. Свет из коридора слегка освещает полумрак, и, привыкнув, Чонгук замечает того самого альфу, который сейчас смотрит точно в глаза. Твёрдо и уверенно, не моргая. — Из-звините, — блеет молодой родитель, кланяясь на девяносто градусов. — Тебе уже лучше? — спрашивает альфа. — Ты поспал только два часа. — Я… да, — шепчет Чонгук, натягивая футболку ещё ниже. Ему почему-то кажется, что этот мужчина обладает рентгеновским зрением и сейчас всё видит. — П-простите за неудобства. Можно… — омега чувствует, как у него пересыхает во рту и неловко кашляет. — Воды? — с улыбкой предполагает тот. — Уйти, — Чонгук теребит чужую футболку и топчется на месте. — Нет, — басом отвечает мужчина, опираясь об ручку двери. — Сначала ответишь на мои вопросы, — не спрашивает. — Как тебя зовут? Чонгук не хочет отвечать на вопросы. Ему не стоит ни с кем общаться, потому что совсем скоро он собирается покончить с собой. Аура альфы давит, наверное, не специально, но омега хочет упасть на колени и начать всё рассказывать. — Чон Чонгук, — пищит парень, чувствуя, как его босые ступни холодеют. — Я Ким Тэхён, — представляется мужчина, присаживаясь на диван и хлопая по месту рядом с собой. — Сядь. Нужно поговорить, — вздыхает он, видя, как омега начинает закрываться от него. Плач ребёнка снизу прекращается. Чонгук вытирает остатки слёз тыльной стороной ладони, шмыгает носом и, по его мнению, слишком медленно садится на диван подальше от альфы. Ему хочется прижать колени к груди и спрятаться за этой мнимой стеной, но он вовремя вспоминает, что без белья, поэтому сидит ровно. — Тебя осмотрел врач, — начинает Тэхён. — Ты когда в последний раз ел нормально? У тебя истощение организма и почти голодная смерть, — Чонгук вздрагивает и опускает голову, словно провинившееся дитя. Альфа ответа так и не получает. — У тебя нет денег? — более ласково спрашивает Ким, протянув руку к омеге. Чонгук съёживается, с мычанием отодвигаясь к противоположной стороне дивана, обнимает себя руками и отворачивает голову в сторону, словно ждёт пощёчины. Тэхён замирает от шока. Неужели он выглядит настолько устрашающе? — Чонгук, — зовёт ещё более мягко. — Я тебя не обижу. — Все так говорили, — неожиданно хрипит омега, поднимая свои красные глаза на альфу. Тэхён сжимает ту руку в кулак, которую не видит Чонгук, вздыхает, раздумывая, что ему делать с ситуацией и как показать, что ничего плохого он не планирует по отношению к омеге. Ему хочется обнять этого мальчика, утешить и пообещать, что всё будет хорошо, но разве он может? — Пожалуйста, Чонгук, — тихо умоляет Тэхён, заставляя омегу удивлённо и чуть менее недоверчиво посмотреть на него. — Скажи мне, почему ты бросил своего сына? Сначала омега ошеломлённо смотрит на мужчину, потом испуганно, а после затравленно. Он давит в себе очередные всхлипы, задыхается от подступающей истерики, даже не спрашивает, откуда всё это известно Тэхёну. — Тише, хэй, — альфа не выдерживает и приближается, прижимая его лицо к своему плечу, гладит спину сквозь ткань футболки и окутывает своим успокаивающим запахом сандала. — С Хёнги всё хорошо: его умыли, как тебя, покормили, и он крепко поспал, — Тэхён вспоминает, как избавлял омегу от грязной и потной одежды, аккуратно мыл это хрупкое тело, и ему совсем не стыдно. — Хёнги! — омега порывается встать и побежать хоть куда-нибудь, чтобы найти своего сына. — Давай договоримся, — Ким сильнее прижимает слабо сопротивляющегося из-за отсутствия сил омегу к своей груди, — ты увидишь своего сына, потом поешь и расскажешь мне всё о себе без утайки из-за благодарности за то, что я позаботился о твоём ребёнке. Чонгук отстраняется от Тэхёна, с подрагивающим подбородком кивает, смотря с какой-то надеждой. Молится, не желая в этот раз ошибиться и обжечься. Улыбка альфы приободряет, а его голос успокаивает. Может ли этот человек сделать больно ему? — Тогда перестань лить слёзы, — Тэхён сам стирает остатки влаги с розовых щёк. — Думаю, дети чувствуют, когда родителю плохо. Ты же не хочешь, чтобы Хёнги расстраивался? — омега быстро кивает, словно проглотил язык, и встаёт на ноги, одним взглядом прося Тэхёна показать ему Хёнги. Они выходят из комнаты, Чонгук щурится, прикрывая свои пострадавшие глаза от света. Альфа ведёт его на первый этаж, проходит мимо кухни, из которой очень вкусно пахнет, и они оказываются в огромной гостиной, где на руках какой-то женщины лежит его малыш. У Чонгука дрожат руки, когда он протягивает их к Хёнги. Его сын открывает свои глаза, почувствовав запах папы, лицо его искривляется, показывая, что он готов заплакать. — Зайчик, — жадно вдыхает запах своего ребёнка, беспорядочно целуя маленькое личико. Хёнги не начинает плакать, потому что Чонгук плавно поглаживает спинку своего сына, зная, что именно это его успокоит. На альфочке милые ползунки голубого цвета. Омеге хочется заплакать от того, как давно он не видел своего ребёнка в чем-то настолько красивом, но он только стискивает зубы, оставляя влажный поцелуй на маленькой щёчке. Он даже не замечает, как две женщины покидают гостиную, оставляя папу наедине с ребёнком и альфой. У Тэхёна появляется бесконтрольная улыбка. Омега с малышом на руках выглядит так правильно и естественно. Видно, как сильно тот его любит, а, значит, точно оставил не по своему желанию. Альфа засовывает руки в карманы брюк, смотрит на часы, которые показывают полночь, и хмурится. Так, им ещё вообще-то нужно поесть и поговорить, а потом выспаться. — Спасибо, — Чонгук поворачивается к Тэхёну, покачивая Хёнги. — Спасибо вам. — Тэхён. Называй меня Тэхён, пожалуйста, — пожимает плечами мужчина, порядком устав слышать вежливое обращение. — Хёнги пора спать, — видит зевающего ребёнка, что сжимает кулак на серой футболке. — Тебе тоже, но перед этим поесть. Чонгук сжимает малыша так, словно Тэхён пытается его забрать навсегда. Альфа смеётся, уверяет, что за ребёнком присмотрят его экономки, и омега сдаётся, укладывая малыша на середину раскладного дивана. Хёнги засыпает очень быстро, всё ещё сжимая пальцы на ткани футболки. Чонгук тихо хихикает, аккуратно освобождая себя и идёт вслед за мужчиной на кухню. — Тэхён, — мнётся Чонгук, нервно кусая нижнюю губу. — Можно мне что-нибудь надеть на ноги? — его ноги окончательно замёрзли, а ещё он устал оттягивать футболку вниз. — Моё бельё спадает с тебя, — улыбается альфа. — У меня где-то есть спортивные штаны на завязках, я их принесу. И носки, да, — сам себе кивает он, покидая кухню. Чонгук расслабляется здесь, обводит взглядом красивый кухонный гарнитур, чувствует такой приятный запах еды, из-за чего внутри него всё сводит. Тэхён возвращается быстро, отдавая вещи. Омега, пока мужчина отвлекается, накладывая еду в тарелки, быстро ныряет в штаны, затягивая завязки. Надевает один носок, не сдержав смешка. — Так и знал, — Тэхён слышит этот смешок, оборачиваясь к парню. — Откуда у тебя носки с зайчиками? — это самое забавное, что случалось за последние месяцы жизни Чонгука, отчего он не сдерживается и начинает смеяться, прикрывая рот ладонью. — Один мой друг подарил на день рождения, — закатывает глаза альфа, положив в центр стола тарелку с кимчи. Чонгук громче смеётся, хватаясь за свой живот. Это, наверное, не особо смешно, но омеге очень даже. Потому что ну кто бы мог подумать, что у такого серьёзного альфы где-то в шкафу есть носки с изображениями зайцев? — У тебя красивый смех, Чонгук, — вдруг тихо замечает Тэхён. Омега перестаёт смеяться, прокашливается и садится за стол, положив руки на колени. Странный комплимент, и Чонгук не знает, как на это реагировать. Уж лучше бы Тэхён молчал. Парень вспоминает, где он находится и при каких обстоятельствах, и настроение мрачнеет. Теперь ему ещё тяжелее будет расставаться с сыном, а это неизбежно. — Приятного аппетита, — желает альфа, и Чонгук с удивлением обнаруживает на столе кимпаб. — Спасибо, и тебе, — шепчет Чонгук, смущённо начиная есть. Он так давно не ел что-то домашнее, что уплетает всё за обе щеки, понимая, что даже обычный рамен был бы для него изысканным блюдом. Омега не замечает направленного на него взгляда тёмных глаз, не видит усмешки и того, что Тэхён совсем не ест. Чонгук быстро доедает свою порцию, отметив, что он мог бы съесть ещё такую же. Знает, что это самообман, и его желудок точно не потянет такое большое количество еды. Он давится рисом, когда видит улыбку альфы, хватается за горло, кашляя и пытаясь вдохнуть воздуха. Тэхён подаёт ему стакан воды, и Чон залпом его выпивает. Из-за сытости он как-то по-детски мотает ногами вперёд-назад, что замечает мужчина, подавив в себе ухмылку. — Очень вкусно! — омега улыбается и зевает, чувствуя, как потяжелели веки. — Спасибо, Тэхён, — немного кланяется, сидя на стуле. — Пожалуйста, — альфа поднимается из-за стола, громко проводя ножками стула по бежевой плитке на полу, отчего Чонгук вздрагивает, вспоминая, что задолжал ему разговор. Только он так и не решил, откуда начать рассказывать и насколько быть честным. — Пить хочешь? — младший сдержанно кивает, сразу же получая ещё один стакан воды. — Или что-то другое? — теперь он отрицательно качает головой, поглощая воду. Допив, парень аккуратно ставит стакан на стол, молча идёт за альфой, не в силах собрать мысли в нормальный рассказ. Они проходят мимо гостиной, где спит Хёнги, у Чона выпадает возможность рассмотреть дом, в котором нет ничего лишнего — всё просто и красиво. Тэхён открывает дверь в ту комнату, где омега очнулся, пропускает Чонгука первым и только потом заходит сам, включая неяркое освещение. — Итак, — альфа с тяжёлым вздохом опускается на небольшой диван, закидывая одну руку на спинку, — что с тобой произошло? Чонгук садится на край кровати, которая стоит напротив дивана, кусает губу, срывая кожицу, и молчит. Что ему говорить? Что он неудачник? — Чонгук, — твёрдо подталкивает Тэхён, впиваясь глазами в омегу. — Я… — голос дрожит от болезненных воспоминаний. Открываться незнакомому человеку после предательства слишком сложно. — Я переехал в Сеул, когда переходил в выпускной класс старшей школы, — омега сжимает простынь, наконец, начав. — Там был парень… и я с ним… он меня, — Чонгук тяжело дышит сквозь зубы, не зная, как продолжить. — Ты влюбился, и он тебе заделал ребёнка? — примерно понимает Тэхён, сказав вместо омеги. — Да, — Чон опускает голову вниз. — Мои родители погибли, и из-за истерики Борам отвёз меня в больницу, где выяснилось… это, — с трудом договаривает омега и замолкает. — Борам, — неряшливо произносит чужое имя, — тебя бросил? — парень жмурится и кивает. — Дальше что? — Ничего, — бубнит Чонгук, желая просто заснуть и отложить разговор. — Ты не сказал самое главное: почему бросил своего сына? — делает тон более строгим, чтобы омега раскололся и сказал. — Своего Хёнги. — Я… — сипит младший, — не хотел, правда, — Чонгук сам не понимает, как его слёзы ещё не закончились. — Я люблю Хёнги всем сердцем, — смахивает текущие слёзы, начиная злиться, — но что я могу ему дать?! — повышает голос, вскидывая глаза на мужчину. — Я плохой папа! У меня нет денег, а тех, которые выдаёт государство, хватает только на полмесяца, если экономить. У меня нет квартиры, работы, потому что меня не хотят брать из-за отсутствия опыта и образования! Со мной Хёнги будет паршиво! Когда он вырастет, то над его одеждой будут смеяться одноклассники, и из-за этого малыш будет ненавидеть меня, — плачет омега, не сдерживая воя. — Поэтому я решил оставить его здесь, чтобы у него был шанс на спасение, — дрожит он. — А сам? — голос Тэхёна не теплеет ни на минуту, хотя внутри него всё кричит, чтобы он был помягче и успокоил мальчика. — Что собирался делать дальше? Чонгук устаёт стирать влагу со щёк, поднимает опухшие глаза на альфу и как-то поломано улыбается. — Умереть, — пожимает плечами, словно это было очевидно, а Ким просто тупица. Тэхён сжимает челюсти, не скрывая раздражения, трёт глаза и устало упирается локтями в колени. Сейчас главное не сказать лишнего. — Ты идиот? — шипит альфа, вставая с дивана. — Я тебя спрашиваю, Чонгук, — после минуты молчания рычит он, склоняясь над омегой и обхватывая острые плечи. — Д-да, — хрипит младший, опасливо поднимая глаза на злобное лицо мужчины. — Ну, спокойно, — видя новую порцию слёз, более миролюбиво говорит Тэхён, кладя одну ладонь между лопаток и робко обнимая. — Совсем глупенький, — посмеивается он, позволяя омеге уткнуться ему в шею. — Смерть — это не выход. Хёнги уже привязан к тебе, плачет без тебя, и если ты умрёшь, то ему будет очень плохо. Найти работу не проблема, я могу тебе помочь, Чонгук, — улыбается, кладя ладонь на мокрую щёку. — Пожить можешь у меня, пока не накопишь денег на квартиру. Я куплю всё, в чём нуждается твой сын: кроватку, игрушки, еду. Всё наладится, — дует на нос омеги, заставляя того сморщиться и перестать лить воду из глаз. — Зачем тебе это? — замерев, спрашивает Чон, ведь знает, что ничего в этом мире не бывает бесплатным. — Не знаю, — альфа облизывает губы, задумчиво уставившись глазами в пол. — Ты ещё совсем юный и хороший, как мне кажется. Такие люди не должны умирать. — Я так хочу домой, — шепчет Чонгук, решая открыться до конца. — Хочу к родителям, хочу не думать о проблемах и просто наслаждаться жизнью, — если бы силы были, парень снова бы заплакал. — Лучше бы я не переезжал сюда. Этот город приносит мне одни страдания, — голос срывается. — Посмотри на это с другой стороны, — Тэхён поправляет чёрные пряди волос Чонгука за ухо, — у тебя есть Хёнги — твоё счастье. Был бы он, не приедь ты сюда? — омега молчит. — Вряд ли, — сам отвечает мужчина. — Чего ты хочешь взамен? — Чонгук вдыхает природный запах альфы, чувствуя странное желание уткнуться тому в запаховые железы и… вылизать их, собрать яркий вкус языком. Омега ёрзает на кровати, понимая, что его понесло не туда. Мысли слишком возбуждающие, из-за чего внизу живота что-то легонько щекочет. Он не должен так думать. — Хочу, чтобы ты был счастлив, — немного подумав, отвечает Тэхён.

◌◌◌

Уставший и вымотавшийся Чонгук думал, что, как только ляжет в кровать, сразу заснёт крепким сном, но так не случилось. После тёплого душа, расслабленное тело крутилось в кровати. Всё было непривычным: слишком мягкая кровать, много подушек, тёплое одеяло и лёгкий запах альфы. Всю ночь омега искал подвох, думал, что, может, Тэхён продаёт детей таких, как он, бедняков или вдруг сдаёт несчастных омег в бордель. От таких ужасающих мыслей парню стало плохо. Он не хотел в чём-то подозревать мужчину, потому что тот казался таким хорошим, но Борам поначалу тоже был прекрасным и обходительным. Заснул Чонгук из-за запутавшихся мыслей только где-то в четыре, а проснулся с головной болью и отёкшим лицом. Живот умолял поесть, но, привыкший к чувству голода, омега не спешил вставать. — Доброе утро! — в комнату, постучавшись, заходит умытый и одетый альфа с широкой улыбкой на лице. Чонгук примерно представляет свой страшный вид: глаза, как пельмени, немытые волосы в беспорядке, наверняка красное лицо после сна. Он вздрагивает и накрывает одеялом свою голову, крепко зажмурившись. Будто сквозь вату он слышит тихий смех Тэхёна, который слишком неожиданно стягивает одеяло с головы парня. — Плохо спалось? — сочувственно спрашивает он, садясь на край кровати. Чонгук только кивает, пытаясь уложить волосы, в чём терпит крах. Он кидает косой взгляд за наблюдающим мужчиной и замирает от чёрных глаз. — Пойдём завтракать. У меня прекрасный повар, который приготовил твенджан чиге и омлет, — мечтательно тянет Тэхён, поднимаясь на ноги. — Так что беги в душ. Хёнги уже покормили, но он всё равно хнычет. Денби говорит, что ему нужно твоё молоко, — альфа слегка смущается и, прочистив горло, движется к выходу. — Я принесу тебе Хёнги через двадцать минут? — Хорошо, — кивает Чонгук, решая не говорить, что его собственного молока слишком мало для полноценного приёма пищи малыша. Тэхён выходит, а омега ещё пару минут сидит на кровати, потирая глаза. Душ он принимает быстро, моет голову, балдея от запаха шампуня, надевает штаны альфы, которые тот ему отдал вчера. Он решает не сушить волосы феном, только расчёсывает их и снова взъерошивает, чтобы легче высохли. Когда парень заправляет постель, в комнату заходит альфа с Хёнги на руках. Малыш улыбается, рассматривая своими чёрными глазками помещение, его улыбка становится ярче при виде своего папы. — Зайчик, — Чонгук забирает сына, целуя того в нос. — Я подойду чуть позже? — спрашивает он, чувствуя слабый запах альфы на ребёнке. Тэхён кивает, хватается за ручку двери, но останавливается. Он медленно оборачивается и обводит взглядом Чонгука с сыном. — Красивый, — смотря прямо в глаза омеге, произносит мужчина и суетливо выходит из комнаты. Чонгук в недоумении моргает, смотря на дверь. Не понимает: это он про него или Хёнги. Его щёки неожиданно, но запоздало краснеют. Отвлекает парня кряхтящий малыш, требующий внимания. Чонгук прикладывает его к своей груди, болезненно морщась. Терпения хватает ненадолго, и Хёнги, не чувствуя молока, начинает громко плакать. Омега, так и не привыкнув к такому, теряется, кладёт малыша на кровать, бегая по комнате в поисках бутылочки со смесью. Тэхён ведь принёс её? Чонгук совершенно ничего не видит, оборачивается обратно в панике к Хёнги, который срыгивает то, что съел, и именно в этот момент в комнату заходит альфа с экономкой. Честно говоря, всё, чего сейчас хочется парню, это провалиться под землю. — У тебя всё в порядке? — Тэхён проходит в глубь комнаты, кидая беглый взгляд на малыша. — Денби, принесите, пожалуйста, смесь для Хёнги, — омега устало садится на кровать, потирая виски от боли. Экономка уходит, а ребёнок резко затихает. Чонгук поднимает голову, удивлённо выгибая бровь, когда видит своего сына на руках у мужчины. Хёнги раскрасневшийся, но уже спокойный и чистый трогает маленькими пальцами рубашку альфы. Чонгук на долю секунды ревнует, но потом облегчённо выдыхает, вновь прикрывая свои глаза. — Посмотри на своего папочку, — вдруг слышит тихий голос альфы. — Ещё только утро, а ты успел утомить его, Хёнги, — притворно цокает Ким, поглаживая живот альфочки. В комнату возвращается Денби, взбалтывая смесь. Чонгук благодарно кланяется, за что получает смущённую улыбку от женщины, и тянется к Хёнги, чтобы докормить его, но Тэхён мягко качает головой, отворачивая малыша от папы. — Ты не против? — указывает взглядом на бутылочку, решая покормить мальчика самостоятельно. — Можем спуститься на кухню, где ты поешь, пока я подержу Хёнги. У Чонгука текут слюни от упоминания еды, поэтому он сдаётся и кивает Тэхёну, поднимаясь с кровати, чтобы пойти позавтракать. Тэхён довольно умело справляется с Хёнги: правильно держит его, почти незаметно покачивает. Омега жуёт немного остывшую еду, наблюдая за ним, и вопрос вырывается сам: — У тебя есть дети? Альфа перестаёт разглядывать Хёнги, озадаченно моргает, позволяя щекам Чонгука заалеть за время молчания. Мужчина отставляет бутылочку, слабо улыбнувшись. — Нет, — просто отвечает, пожимая плечами. — Я выгляжу таким старым? — тихо хихикает, наслаждаясь реакцией омеги. — Прости, — Чонгук кладёт палочки на стол, чувствуя, что наелся. — Ты очень хорошо справляешься с Хёнги, поэтому я подумал, что у тебя уже есть дети, — он прячет лицо в чашке кофе. — Это приятно слышать, — хмыкает Тэхён. — Но у меня нет ни детей, ни омеги. После университета я с головой окунулся в работу, вступая в отношения лишь ненадолго, — делится альфа, видя засыпающего малыша. — Оу, — тянет парень, решая занять руки и помыть посуду хотя бы за собой. Он включает воду, пока мужчина уходит, чтобы положить Хёнги спать. Намыливая тарелки, Чонгук думает, что обязан узнать у альфы о своём будущем. Лучше ему выйти на работу в самое ближайшее время, чтобы быстрее избавить Тэхёна от своего общества. Кто захочет принимать у себя дома молодого омегу с шумным ребёнком долгое время? Чонгук уверен: рано или поздно альфе надоест это сожительство. Он не хочет в один момент быть выгнанным прочь, хоть и кажется, что мужчина с ним так не поступит. Тэхён возвращается внезапно, это пугает Чонгука, из-за чего тарелка в моющем средстве выскальзывает из его рук и будто в замедленной съёмке летит на пол, разбиваясь вдребезги. Омега испуганно падает на колени, собирая осколки, а из соседней комнаты начинает громко плакать Хёнги. — Успокойся, Чонгук, — альфа хватает дрожащие запястья парня, не давая ему вернуться к осколкам. — Сейчас всё уберут. Чон хмурится, вспоминая, как случайно разбил любимую кружку Борама, и тот устроил жуткий скандал. Тогда он впервые увидел настолько агрессивного альфу, который кричал на него так, что, казалось, слышно было на другой улице. Но потом Борам объяснил, что кружка была очень дорога ему, а ещё из-за надвигающегося гона он сорвался сильнее. Чонгук простил его и купил новую, но та больше ему была не нужна. И то, что сейчас Тэхён говорит спокойным тоном и не злится из-за тарелки, дезориентирует молодого родителя. — Господин, кажется, Чонгук немного поранился, — на кухню прибегает экономка, которую омега видел вместе с Денби. — Вам помочь, Чонгук? Она указывает на правое кровоточащее колено, и парень чувствует боль только сейчас. — Простите, — шепчет Чонгук, уже не пытаясь вырвать свои руки из сильного захвата. — Убери осколки, пожалуйста, а я обработаю рану, — произносит Тэхён и резко хватает омегу на руки, заставив того вскрикнуть и сжать рубашку в районе груди, как делает его сын. — С малышом сидит Денби, — улыбаясь, оповещает экономка, доставая метлу. Альфа кивает, выходя из кухни. Чонгук не может расслабиться в чужих руках, но чувствует, что его не уронят. Всё это кажется каким-то слащавым сном. В руках Тэхёна комфортно, из-за близости омега чувствует каждую нотку запаха мужчины. Он кружит голову, из-за чего парень боится, что окончательно сейчас потеряет мозги. Ну почему этот Ким Тэхён такой идеальный? Не бывает таких мужчин, и Чонгук не может не искать подвох. На ещё до этого пострадавшем колене виднеется кровь, пропитавшая ткань серых спортивных штанов. Омега сожалеет, планируя обязательно застирать пятно, ведь это чужая вещь. Тэхён аккуратно спускает Чонгука на ноги возле кровати, и парень сразу же на неё садится, не понимая, почему альфа так осторожен. Ему больно, но ведь ходить он может. Он не при смерти. Чон тяжело сглатывает, когда мужчина приносит найденную аптечку и просит снять штаны. Он зависает на несколько секунд, вспоминая, что так и не надел нижнее бельё. Смотрит огромными от волнения и лёгкого страха глазами, мучает свою нижнюю губу зубами, медленно краснея. Ну почему он такой неудачник? — Я не могу, — видит вопросительный взгляд Тэхёна, наконец, сказав хоть что-то. — Я там… голый, — а ещё небритый, но это он говорить не будет. — Футболка достаточно длинная, но, если хочешь, я могу дать полотенце, чтобы прикрыться, — говорит Ким, отметив в голове, что надо бы съездить и купить хоть какую-нибудь одежду омеге. Старую и порванную одежду Чонгука Денби, кажется, выбросила. — Л-ладно, — окончательно краснеет омега, почти сразу же получая полотенце в руки. Альфа отворачивается, давая время парню устроиться поудобнее. Чонгук мог бы и сам себе всё обработать, потому что ему не привыкать. Когда ты невезучий, раны и синяки с тобой двадцать четыре на семь. Омега снимает штаны, откидывая их рядом, оттягивает футболку и кладёт на свои бёдра мягкое полотенце. Тэхён слышит прекращение возни, оборачивается и, оторвав медицинскую вату, смачивает её раствором. Он садится на корточки, придерживая ногу под повреждённым коленом, радуется, что осколков в неглубокой ране не видно, и прикасается ватой к колену. Чонгук умирает от тёплой руки на своей ноге и шипит от жжения. Тэхён встревоженно поднимает голову, заглядывая в лицо Чонгука, слегка наклоняется и неожиданно для парня дует на рану. Омега вздрагивает, расширяя глаза, пытается взять контроль над трепещущим сердцем, но это никак не выходит. А мужчина проводит ватой снова и снова, стирая всю кровь, и каждый раз дует. Лучше бы он сам это сделал, потому что к своему ужасу Чонгук чувствует, как его захватывает резкое возбуждение. Он пугается, мечется внутри себя от стыда, понимая, что его член призывно поднимается. Хуже не придумаешь. — Чонгук? — из панических мыслей его вырывает тихий голос Тэхёна, который удивлённо поднимает голову. — Ты возбуждён? — спрашивает, но уже знает ответ — запах омеги пропитывает всю комнату, заставляя сходить с ума. — Прости, — глаза лихорадочно бегают, а рука омеги останавливает руку Тэхёна, сжимая изо всех сил. — Я… — сам не знает, почему организм так реагирует, может, потому что слишком долго не чувствовал таких нежных прикосновений к себе. — Я п-пойду, — вскакивает с кровати, позволяя полотенцу съехать вниз, а члену натянуть футболку. Чонгук тянет ткань вниз, пытается уйти на своих дрожащих ногах, но из-за нервов спотыкается на ровном месте. Руки Тэхёна вовремя перехватывают его. Омега не сдерживает скулежа от горячих прикосновений, берёт себя в руки и пробует выбраться, чтобы сбежать в ванную и смыть с себя возбуждение холодной водой. — Хэй, Гук-и, — обволакивающим голосом шепчет альфа, — всё хорошо, не волнуйся, — поворачивает парня к себе лицом, слегка колеблясь. — Я могу помочь? — действительно хочет помочь, довести этого мальчика до оргазма лишь руками и ртом. Чонгук быстро качает головой в разные стороны, словно проглотил язык, со страхом смотрит в глаза Тэхёна, не желая верить в происходящее. Они даже не знакомы, они знают друг друга меньше суток, они не могут переспать. Да, Тэхён кажется очень приятным человеком, к нему, несомненно, тянет, но Чон не собирается идти на поводу своей сущности и раздвигать ноги. Пусть все вокруг считают его идиотом, но он всё ещё верит в настоящую любовь, принцев и единорогов. — Хорошо, — понятливо кивает мужчина, обнимая младшего. А Чонгуку кружит голову яркий запах сандала, и он, прикрыв глаза, тянется вперёд, жаждая поцелуя. Это какое-то наваждение. Альфа, не в силах игнорировать эти розовые губы, первый прикасается к ним, втягивая в поцелуй. Ласково проникает одной рукой под футболку, скользит по спине вверх, наслаждаясь мягкостью кожи. Чонгук горит, ведь так умело, так прекрасно — до искр в глазах — его ещё никто не целовал. Никто не целовал его одновременно нежно и жадно, будто желая поглотить. Никто не обнимал так бережно. И никто не вызывал настолько сладких ощущений, от которых омега готов заплакать и позволить сделать с собой всё, что угодно. — Н-нет, — скулит Чонгук, когда альфа на секунду отрывается, чтобы дать обоим вдохнуть воздух. Голос дрожит и нижняя губа тоже. Омега отталкивает мужчину, слизывая поцелуй с губ. Это не помогает, потому что фантомное прикосновение упругих губ чувствуется до сих пор. Он хочет целоваться именно с этим альфой до самой ночи и везде: в парке, в магазине, во дворе дома. Но это неправильно. — Я взрослый человек, Чонгук, — Тэхён включает свою выдержку, желая поговорить. — И если я чего-то хочу, то беру и делаю это. Тянуть резину, сомневаться и ждать — это не моя тактика, — тяжело вздыхает, видя с трудом сдерживаемые слёзы напротив. — Ты боишься меня, не доверяешь, хорошо, я готов это принять и исправить. Ты меня заинтересовал, наверное, ещё когда я тебя только увидел в том магазине. Как знать, может, это судьбоносная встреча? Потому что никого другого я бы не пустил в свой дом. — Ты взрослый, но ещё веришь в чудо? — упрекает, а сам безоговорочно верит. — Иногда, — жмёт плечами альфа. — У меня маленький ребёнок, я настоящий неудачник, у меня нет ничего в этой жизни, я ничего не добился, — задыхается младший. — Я просто ужасен, а ты заинтересован? Во мне?! — больше не сдерживается и начинает плакать, закрывая красное лицо ладонями. — Хёнги — просто прелесть, добиться чего-либо ты успеешь, — Тэхён уверенно обнимает этого разбитого омегу. — А ты очень красив, Чонгук. Не ужасен, а красив, слышишь? В тебе нет дерьма после плохих событий в жизни, ты искренен, и мне это нравится, — невесомо целует мягкие волосы, чтобы Чонгук даже не почувствовал. — Я заслужу твоё доверие, покажу, что не имею насчёт тебя плохих мыслей. — Я боюсь, — хнычет парень, позволяя слезам впитываться в чужую рубашку. — Бояться нужно — это нормально, но не меня, глупенький, я докажу это.

◌◌◌

За прошедшую неделю Чонгук почти освоился в этом огромном доме. Удивился, увидев домашний кинотеатр, винотеку и небольшой бассейн в подвале. Ничего подобного он раньше не видел, поэтому боялся что-либо трогать и использовать. Альфа, видя шок в глазах напротив, гордо улыбался, разрешая заходить во все комнаты. Так, Чонгук побывал в комнате хозяина дома, когда тот гостеприимно открыл двери. Там было красиво и уютно, а работающий за ноутбуком Тэхён в очках заставил сердце парня биться сильнее. Мужчина на третий день пребывания омеги в доме вытащил его на улицу и в магазины, где, не смотря, тратил деньги на одежду, ванные принадлежности, безделушки для Чона и необходимые вещи для малыша. Всё, что тогда чувствовал Чонгук, это неловкость и благодарность. Перед сном омега с горящими щеками вспоминал тот необузданный поцелуй, трогал губы и себя внизу. После родов он совсем не хотел секса и даже не мастурбировал — не до того было, — но сейчас его возбуждало, казалось, всё. Вены на руках мужчины, когда тот нарезал овощи, помогая Чонгуку готовить. Невероятный запах, смешанный с приятным одеколоном. Прикосновения, не несущие ничего эротичного и плохого. Губы и язык, который слишком часто привлекал к себе внимание омеги, когда проходился по нижней губе. Чёрт возьми, он медленно вляпывался в нечто, в то, во что не надо бы. Он с каждым днём всё больше узнавал об альфе и всё меньше хотел уходить. Ругал себя за такие мысли, пытался выбросить их, заткнуть, переключиться на что-то другое, но не получалось. В дверь стучатся и, не дожидаясь разрешения, входят. Чонгук выплывает из своих дум, заметив, что Хёнги на его руках уже давно уснул. Тэхён указывает головой на выход, желая поговорить, наверное, и омега аккуратно кладёт сына в кроватку, чувствуя, как онемели его руки. Он выходит в коридор, стряхивая усталость с рук и слегка хмурясь. Малыш всё тяжелее, а Чонгук сильнее не становится. — Устал? — улыбается Тэхён, приобнимая омегу за плечо. Чонгук млеет, пока Ким ведёт его в неизвестном направлении. Парень действительно устал: Хёнги плачет часто и долго из-за растущих зубов. И то, что альфочка сейчас заснул так быстро, радует, ведь Чонгук сможет хоть немного отдохнуть. — Я нашёл фильм, посмотрим? — спрашивает мужчина, пропуская омегу в комнату с домашним кинотеатром. — О, — теряется младший, проходя внутрь и оглядываясь на альфу. — Давай! — у него загораются глаза. Тэхён указывает ладонью на большой диван, укрытый пледом, и Чонгук плюхается на него, блаженно улыбаясь. Ким пару минут настраивает, после чего садится рядом и протягивает ведро попкорна. Он, Чонгук, кажется, в раю. Фильм начинается, но омега даже не спрашивает название, потому что полностью доверяет вкусу альфы. С первых же кадров играет какая-то красивая и атмосферная мелодия, и парень полностью погружается в фильм. Он не замечает, что Тэхён большую часть времени смотрит на него, не замечает, что тот пододвигается ближе через некоторое время. Карамельный попкорн кончается, и Чонгук откладывает пустое ведро на журнальный столик, повернувшись к мужчине. Его внимательный взгляд пугает младшего, отчего он вздрагивает и пропускает какую-то важную сцену в фильме. — Ты чего? — шепчет Чонгук, невольно опуская взгляд на пухлые губы. — Ничего, — качает головой Тэхён, вытягивая руки в стороны. — Иди сюда. Омега смущённо улыбается и, завёрнутый в один конец пледа, придвигается, оказываясь в сладких объятиях. Он чувствует, как альфа кладёт свой подбородок ему на макушку, и это кажется таким правильным. Прямо сейчас они, как семья: ребёнок спит, а родители отдыхают. Только вот всё не так. Чонгук мрачнеет, а ещё в фильме главная героиня сильно тупит, теряя важных людей. Нежданно он чувствует тёплое дыхание у уха, которое движется ниже, поворачивает голову, решая узнать, что происходит, но не успевает. Тэхён целует его, крепко прижимая к себе и скрещивая руки на животе омеги. Чонгуку не очень удобно так выгибать шею, но он не жалуется, а получает удовольствие от мокрого поцелуя. Альфа врывается в его рот, посасывает кончик языка и изучает нёбо, выбивая стон из парня. Нереально, восхитительно, феерично. У омеги темнеет в глазах, все звуки меркнут, есть только эти губы, сильные руки и темнота в комнате. Чонгук несмело кладёт свою ладонь на грудь Тэхёна, поворачивается, разорвав поцелуй, отчего альфа рычит, надавливая на поясницу младшего, чтобы сел и был ближе. А омега послушно раздвигает ноги и садится прямо на пах Тэхёна, обвивая загорелую шею. Чувствует его, из-за чего по телу пробегает дрожь, и они вновь сталкиваются губами. Да, это именно то, о чём Чон думал ночами, вставляя в себя пальцы. Теперь это не просто мокрые фантазии — это яркие воспоминания, от которых парень будет кончать ещё быстрее. Чонгук получает ласковый поцелуй в нос, оказывается прижатым к груди мужчины так сильно, что становится трудно дышать. Омега больше не слушает фильм, так и остаётся сидеть, прикрыв глаза и наслаждаясь неким уютом. Тэхён порой целует его в щёку или челюсть, поглаживая по спине. Чонгук расслабляется окончательно и, готовый заснуть прямо на этих восхитительных бёдрах, вздрагивает от глубокого голоса альфы: — Я нашёл тебе работу, — Тэхён на секунду убирает руки от омеги, выключая никому не интересный фильм. — У моего знакомого есть кафе недалеко отсюда, я спросил, и он сказал, что они как раз подыскивают нового официанта, — Чонгук отлипает от чужого тела и всматривается в темноте в глаза напротив. — На следующей неделе ты можешь начать работать, но нужно выучить всё меню. Ты согласен? — спрашивает, наблюдая за удивлённым омегой. А Чонгук не может поверить: Тэхён и правда искал для него работу, общался с какими-то там знакомыми. У парня теплеет на душе, а ещё хочется съесть от радости этого мужчину. — Конечно! — выпаливает омега, хватаясь за плечи Кима. — Спасибо, спасибо! — не сдерживается и звонко чмокает в гладкую щёку. — Пожалуйста, — довольно улыбается альфа, похлопав по плечу. — А туда можно с Хёнги? — взгляд Чонгука трезвеет, и он испуганно смотрит на Тэхёна. — Зачем? — действительно не понимает мужчина. — За Хёнги присмотрит Денби, ты против? — А это точно удобно? — мешкается Чон, ковыряя ткань теперь уже своей футболки. — Не волнуйся, — Тэхён опускает взгляд на чужие губы, чтобы, криво улыбнувшись, смять их в ещё одном невероятном поцелуе. — Ты такой хороший, — тяжело дыша, тянет омега, проводя своими пальцами по твёрдым плечам старшего. Лучше бы Чонгук встретил Тэхёна тогда, лучше бы в него влюбился и неожиданно забеременел. В этом случае, наверное, они были бы счастливы. — Как насчёт искупаться завтра в бассейне, попивая какое-нибудь французское вино? Мой отпуск заканчивается, и я хотел бы ещё больше отдохнуть за эти дни, — подумав, интересуется альфа, видя зевающего Чонгука. — Если Хёнги позволит, — парень слышит громкий плач своего сына, трёт глаза и встаёт, чтобы успокоить малыша. — Иди в ванную и ложись, а я попробую справиться с ним, — задерживает омегу за ладонь, невесомо целуя пальчики. Чонгук готов лужицей здесь растечься. Тэхён ведь целый день помогал ему с ребёнком, отвечал на вопросы своего коллеги — Намджуна — и немного поработал, и сейчас мог спокойно пойти спать, вынуждая младшего успокаивать сына, потому что он не нянька и не отец. Но альфа, наоборот, хочет, чтобы парень отдохнул, он облегчает ему жизнь. Чонгук крепко обнимает вставшего на ноги Тэхёна, трётся носом об плечо, и они поднимаются на второй этаж. Мужчина сразу же начинает качать кроватку, а омега хватает полотенце и скрывается в ванной. Сквозь шум воды ничего не слышно, но Чон уверен, что Хёнги больше не плачет. Он наслаждается тёплой водой, тщательно чистит зубы и умывает лицо пенкой с запахом алоэ. В комнате включен лишь светильник с неярким, жёлтым светом, Хёнги сопит, отвернув голову от альфы, сам Тэхён лежит на кровати, листая что-то в телефоне. — Доброй ночи, — Чонгук вешает полотенце на сушилку, тихо шепча эти слова. — Спокойной ночи, Гук-и, — альфа откидывает одеяло в сторону, чтобы младший не делал лишних телодвижений. Он поднимается с кровати, подходит ближе к омеге с розовыми после душа щеками, убирает одну непослушную прядь волос за ухо, даря поверхностный поцелуй, от которого у Чонгука сон непременно будет крепче. Дверь тихо прикрывается, Чонгук падает на кровать, внюхивается в подушку, на которой лежал Тэхён, и прижимает её к носу. Запах альфы убаюкивает, и Чонгук быстро засыпает, и там — во сне — с ним происходит что-то поистине прекрасное.

◌◌◌

Чонгук бежит к кафе, где работает уже неделю, но сегодня опаздывает. Каждую ночь Хёнги не даёт выспаться, из-за чего сегодня утром омега проспал будильник, и его разбудила Денби, но слишком поздно. Радует, что кафе находится неподалёку, а то, что он выглядит не особо презентабельно, неважно. В голове проносится мысль, что сегодня они с Тэхёном, наконец, смогут воплотить идею поплавать в бассейне в жизнь, послушать музыку и выпить вина, потому что в прошлый раз не получилось из-за малыша. А сегодня Денби великодушно согласилась погулять на улице пару часиков с Хёнги. Поначалу оставлять своего ребёнка с кем-то незнакомым было страшно, Чонгук весь изводился, кусал губы до крови и успокаивался только, когда видел своего сына. Но с каждым новым днём доверие к экономке росло, как и к Тэхёну. Запыхавшийся, парень забегает через служебную дверь в помещение, со скоростью света переодеваясь в униформу. Смотрится в зеркало, замечая мешки под глазами и растрёпанные волосы, пытается уложить хотя бы их, но, конечно же, те не слушаются. Он выходит в зал и подходит к Чимину — тому, кто считается его куратором. Бета помогал ему доучить меню, показывал, где и что находится, познакомил с другими коллегами. Коллектив здесь оказался приятным и дружелюбным: можно было легко попросить обслужить свой столик у другого официанта, поделиться обедом друг с другом и просто посплетничать обо всем. — Привет, — Чонгук пытается восстановить дыхание, хватая меню. — Дживон уже приняла у них заказ, — усмехается Чимин, рассматривая несобранного омегу. — Хёнги? — понимающе спрашивает он, получая лишь кивок. — Когда ты уже покажешь мне его? Так хочу подержать его на руках и потискать, — дует свои пухлые губы бета, размахивая меню. — Завтра… может быть, — пожимает плечами парень, улыбнувшись Чимину. — Или, может, когда у меня будет выходной? Мы с Тэ погуляем с Хёнги, а потом зайдём перекусить сюда, — уже представляет прекрасную прогулку, отчего глаза заполняются нежностью. Утопает он в альфе и ничего поделать не может. Всё ещё боится в некоторых местах, но сердце упрямо утопает — хочет в сильные руки Тэхёна. — Гу, — мимо пролетает Дживон — прекрасная альфа, всегда полная энергии и шуток, — возьми мой третий столик, я не успеваю, — просит она, неся заказ к клиентам. Чонгук быстро кивает, но девушка этого не видит. Он радостный подходит к третьему столику, налепив широкую улыбку. — Доброе утро, — открывает свой блокнот, потому что пока ещё не может всё запоминать, как Дживон, например. — Что будете заказывать? — он поднимает глаза на клиентов и из-за человека по правую от него сторону его кидает в холод. Карандаш выпадает из ослабевших пальцев, Чонгук с трудом справляется с дрожью, наклоняется за ним, но нацепить улыбку больше не получается. Ненавидит этого человека, который напоминает о совсем недалёком болезненном прошлом. — Чонгук? — удивлённо моргает Борам, позволяя себе облегчённо улыбнуться. — Я так рад… — Что будете заказывать? — перебивает удивительно твёрдым голосом, сжав несчастный карандаш между пальцев. — А… — альфа опускает взгляд в меню, пока его спутница недовольно стреляет глазами в официанта. — Венские вафли с шоколадом, пожалуйста, две порции, — наконец, отвечает он. — И кофе на твой… ваш вкус. На вкус Чонгука, они достойны американо со слюной. Омега записывает, вздыхает с лёгкой улыбкой, повторяет заказ и, убедившись, что всё правильно, летит от столика со скоростью света. Отдав заказ кухне, его вновь одолевает дрожь и воспоминания о том, что сделал Борам. Не любил, кричал, иногда хамил и бросил из-за ребёнка. Хочется плакать, спрятаться и больше не подходить к третьему столу, но парень упрямо сжимает меню до боли в пальцах, тяжело дышит и заставляет себя успокоиться. Сейчас у него всё хорошо: есть сын, крыша над головой, работа и тот, кому он нравится. Он не должен думать о прошлом и тем более плакать из-за него. Пошёл этот Борам к чёрту! И его новая омега тоже. Выглядит, как стерва последняя. — Гу? — Чимин подходит к бледному Чонгуку, перед этим оглядывает зал, но ничего страшного там не происходит, и он не понимает, что случилось. — Ты в порядке? — Да, — кивает, упрямо избегая глаз Чимина, который как-то сказал, что врать омега совершенно не умеет. — Гости пришли, — он видит новых клиентов за своим столом, и покидает растерянного бету. Компания из четырех человек заказывает очень много, Чонгук быстро записывает, не забывая улыбаться, и просит подождать минут пятнадцать. У Чимина за барной стойкой он просит стакан воды, залпом его выпивает и берёт чёртовы вафли и раф-кофе, специально выбрав подороже. Остаётся лишь плюнуть, но омега не готов терять работу из-за своего бывшего. — Ваш заказ, — с издевательской улыбкой выкладывает всё на стол, так и мечтая зарядить тарелкой в лицо альфе. Обижен? Конечно, да. Всё ещё да. Никогда не простит. Сегодня Чонгук работает до обеда, а ещё его обещал встретить Тэхён, решивший уйти намного раньше с работы, чтобы вместе дойти до дома и провести больше времени. Это поднимает настроение, и, когда его бывший и та омега уходят, день становится ещё прекраснее. Чонгук уходит с головой в работу, разносит заказы и мило общается с клиентами, получая неплохие чаевые. Два альфы-школьника, заказав токпокки, восхищённо дарят комплименты омеге, смутив того. Некоторые дети на самом деле такие добрые. Пока никого нет, он пьёт чай с Чимином, который болтает без умолку. Бета, оказывается, встречается с каким-то другом и коллегой по совместительству Тэхёна. Он знает Кима уже очень долго и наигранно воет, что альфа забыл его, раз не приходит навестить. Чонгук звонко смеётся, уже обожая Чимина, и обещает уговорить Тэхёна пригласить бету к ним домой. К ним. Чонгук внезапно пугается своих слов. Дом ведь только Тэхёна. Никто омеге не обещал радужного будущего, крепкой семьи и долгих отношений. Они лишь воруют друг у друга поцелуи, обнимаются, смотрят фильмы и разговаривают. Тэхён не обязан связывать окончательно свою жизнь с Чонгуком, который уже успел улететь в мир розовых мечтаний. — Тэхён уже должен был прийти, — развязывая фартук, произносит Чонгук, ярко улыбаясь. — Вот козлина, — шипит Чимин, скрещивая руки на груди, — даже не заходит, чтобы поздороваться, — цокает, сдувая свои непослушные рыжие волосы с глаз. — Скажи ему, что я хочу треснуть его по голове за это. Чонгук наигранно серьёзно кивает, с трудом сдерживая улыбку. Чимин первый не выдерживает и смеётся, заключая парня в объятия. — До завтра, — прощается омега, закрывая свой шкафчик. Он выбегает через обычный выход, вертит головой в поисках Тэхёна, но того поблизости нет. Зато из-за угла выходит Борам. Один. Чонгук хмурится и разворачивается в сторону дома, надеясь быстро уйти, но альфа хватает его за неконтролируемо дрожащую руку и тянет к себе. — Отпусти! — пыхтит, чувствуя, как неприятны ему чужие прикосновения. И как он раньше мог наслаждаться этим альфой, целовать его? От таких мыслей тошнит. Отвратительный человек. — Я ждал тебя, чтобы поговорить, — Борам ни на секунду не ослабляет хватку на предплечье, отчего Чонгуку становится физически больно. — Я не хочу с тобой разговаривать! Отстань, — вырывается, но всё зря. — Я хотел извиниться, — просит он, встряхивая омегу, из-за чего Чону становится только больнее. — Я сбежал, хотя не должен был. Наш ребёнок… он в порядке? Как у тебя вообще дела, Чонгук? — Ты бросил меня, поэтому никакого «нашего» ребёнка нет! — кричит парень, наплевав, что всё прохожие могут услышать. — Это мой малыш. — Без моего участия его бы не было, — не соглашается альфа. — Значит, это мальчик? Альфа или омега? — Не твоего ума дело, — он чувствует страх и одновременно злость. — Я хочу всё исправить, помочь, увидеть малыша. Я имею право, Чонгук, — смотрит своим пафосным взглядом, усиливая хватку на руке. — Ты даже не вписан в графе «отец», так что не имеешь, — рычит, не желая показывать своё чадо этому уроду. — Хочешь судиться? Я ведь прошу по-хорошему. А то ведь могу и забрать сына. Ты обычный официант без образования. Как ты вообще ухаживаешь за ребёнком? — хмыкает, щуря глаза. — Оставь меня в покое, как и год назад, — слёзы сдерживать больше не получается, рука, удерживаемая Борамом, уже немеет. — Пожалуйста, — шепчет Чонгук, задушенно всхлипывая. — Покажи мне сына, — требует альфа. — У тебя есть новая омега, отвали уже! — пуская слёзы, восклицает парень. — Мне больно! Борам ругается матом, стискивая челюсти. Его всегда бесило, когда Чонгук ревел. Омега видит сзади тихо идущего Тэхёна с горящими от злости глазами. Проворнее пытается вырваться, чтобы найти утешение в объятиях дорогого ему альфы, но Ким успевает дойти до них раньше и без лишних слов врезать Бораму в челюсть. Чонгук испуганно отскакивает, потирает свою руку второй, смаргивая слёзы, что застилают вид. Тэхён наносит ещё один удар куда-то в губу, заставляя Борама упасть. — Он сказал, что ему больно, — шипит, схватив за грудки и приблизив своё лицо к чужому. Не боится этого ублюдка. — Это значит, что его следует отпустить, дерьма кусок, — разжимает свои пальцы и отталкивает альфу ногой в грудь. — Чонгук, — сплёвывая кровь, зовёт Борам, когда Тэхён стремительно приближается к омеге. — Хорошо быть шлюхой? — хрипло смеётся, медленно поднимаясь на ноги. — Тэ, — Чонгук хватается за рукав рубашки альфы, когда тот дёргается обратно, чтобы продолжить воспитательный процесс. — Прошу, пойдём домой, — всхлипывает, не желая, чтобы мужчина калечился из-за него. Тэхён одной рукой обнимает омегу, шумно вдыхая его запах, смеряет взглядом, полным омерзения, Борама и уходит с Чонгуком, ласково целуя в мокрую щёку. Они идут в тишине, Чонгук подавляет всхлипы, чувствуя тёплую ладонь на своей талии, прощупывает руку, на которой точно останется синяк и думает, что сказать мужчине. Тэхён, видимо, понял, кто это был, сильно разозлился и всё ещё не успокоился до конца. Идёт, смотря только вперёд, пожирает взглядом горизонт, словно видит впервые, но на самом деле тушит свою агрессию. Если бы он не опоздал, Чонгук не попал бы в такую дерьмовую ситуацию. Они заходят в дом, всё также молча разуваются. Чонгук замечает содранные костяшки альфы, льёт слёзы сильнее, останавливаясь возле ванной. Смотрит в холодные глаза Тэхёна, не решаясь оставлять его одного и подходить ближе, чтобы начать разговор. Мужчина выдыхает, его взгляд теплеет, и он сам подходит к младшему, открывая дверь в ванную. Они моют руки, и Чону больно смотреть на смываемую кровь. — Прости, — альфа выключает воду и прижимает омегу к своей груди. — Мне нужно было время успокоиться, — стирает слёзы со щёк, целуя парня в лоб. — Я испугался, — икает Чонгук, просовывая руки на поясницу Тэхёна. — Я знаю, глупенький, — тычет в красный нос, мягко улыбаясь. — Покажи руку, — он задирает рукав лёгкого свитера, видит темнеющие отпечатки пальцев, и его глаза мрачнеют. — Сильно болит? — легонько надавливает, заставив омегу вырвать руку. — Значит, сильно, — вздыхает и поднимает Чонгука на руки, хлопнув по бедру, чтобы обхватил его торс ногами. — Я испугался за тебя, — шепчет младший, касаясь губами мочки уха. — Так и подумал, — кивает Тэхён, занося свой милый груз на кухню. — Как насчёт душа, потом вкусной еды и отдыха? — А носочки с зайчиками дашь? — кусает губу Чонгук. — Дам, — улыбается, целуя сухие губы. Поцелуй выходит медленным и ленивым, у Чонгука трепещет сердце и больше ничего не болит. Он оттягивает нижнюю губу мужчины, хитро улыбаясь. — Я найду мазь от синяков, а ты иди в душ, — чмокает в губы, стягивая широкий свитер, под которым оказывается футболка. — Спасибо, Тэ, — искренне благодарит омега, спрыгивая со стола. — Я хочу самгёпсаль, приготовим вместе? — смотрит с надеждой, и мужчина, конечно же, не может отказать. — Всё, чего пожелаешь, — кивает Тэхён. Чонгук заходит в свою комнату за полотенцем и свежим бельём. Душ принимает быстро, чтобы альфа долго его не ждал. Наверняка тот тоже пошёл мыться во вторую ванную. Парень уже хочет есть, ведь утром он не успел позавтракать, не представляет, как выдержит готовку, вдыхая умопомрачительные запахи мяса и овощей. Босыми ногами омега шлёпает на кухню, жаждая надеть те милые носки. Тэхёна здесь ещё нет, и Чонгук начинает готовить без него. Завязывает мешающие волосы резинкой, поправляет футболку и достаёт свинину из холодильника. Видит на верхней полке банановое молоко и с горящими глазами облизывается, доставая его. Он выбрасывает ненужные упаковки в мусорное ведро, попивая молоко, а потом чувствует сзади сильные руки и чуть не давится жидкостью. С Тэхёном хорошо. Омега расслабляется в объятиях, откидывает голову назад, разглядывая мужчину с мокрыми прядями волос. С ним так хорошо, как не бывало ещё ни с кем. Альфа трётся носом об висок Чонгука, разрывает объятия, чтобы открыть мазь от синяков. Он сажает младшего на стул, размазывая охлаждающую субстанцию по пострадавшему месту на предплечье. Омега улыбается как дурак, смотрит на сосредоточенного Кима, и понимает, что влюбился. Вот так просто и ещё, наверное, в первый день после их разговора. Мысль страшная, но он не боится, только если сказать об этом, потому что не хочет знать, что невзаимно. Что, если Тэхён просто заботится и иногда балуется поцелуями, оставаясь просто «заинтересованным»? — Твои носочки, — он садится на корточки, осторожно поднимая ногу и кладя её на своё колено. Чонгук с ума сходит, понимая, что альфа сам наденет ему носки. Не делают так без настоящих чувств. И поэтому омега ещё шире улыбается, пока старший натягивает носки на холодные ступни. — Денби с Хёнги вернутся где-то через два часа, — оповещает Тэхён, вставая на ноги и планируя продолжить готовить. Омега виснет на мужчине, целуя того в щёку, потом в нос, в лоб, под глазом, под другим глазом — где родинка, — в подбородок, в губы, в мочку, переходит на шею, с мычанием втягивая запах, целует кадык, после чего лижет его. — Ты чего такой любвеобильный? — немного растерянно спрашивает альфа, останавливая Чонгука, потому что ещё чуть-чуть и у него встанет. — Просто, — хихикает он, ещё раз целуя в шею. — Нам лучше начать готовить, — резко разворачивается Тэхён, мягко убирая руки младшего. Чонгук кивает, хоть этого и не видит мужчина, хватает своё молоко, посасывая через трубочку и болтает ногами, сидя на стуле. Ким оборачивается, нарезая мясо, умиляется с этого вида и смешного хвостика и отдаёт омеге овощи, чтобы нарезал. Парень послушно исполняет, иногда кидая беглые взгляды на широкую спину. Тэхён начинает жарить мясо на гриле, отчего по кухне распространяется невероятный запах. Вот Чонгук так и думал: у него действительно текут слюнки и возмущается живот. Альфа достаёт соус ссамджан, быстро переворачивает тонкое мясо, пока парень моет листья салата. — Чимин, кстати, попросил передать, что прибьёт тебя, как только увидит, потому что ты с ним мало общаешься, — вспоминает Чонгук, вытирая мокрые руки бумажным полотенцем. — Ага, — лыбится этот альфач, доставая мясо и перекладывая его в тарелку. — Ну, ты же меня защитишь? — с хитрыми глазами, спрашивает Тэхён. — Так и быть, — смеётся омега, садясь за стол. — Вина? Или тебе нельзя? — он ставит мясо посередине стола. — Пару неполных бокалов можно, — смущается Чонгук и, пока мужчина уходит за бутылкой, заворачивает в лист салата мясо, быстро хомяча. Это очень вкусно, и он довольно мычит, жмурясь. Воровато оглядывается на проход и снова хватает ещё горячее мясо, закидывая в рот. — Без меня, значит, начал, — подлавливает Тэхён, видя блестящие от масла губы и работающие челюсти. — Прости, не удержался, — возносит глаза к потолку, показывая, что он на седьмом небе от счастья. Старший достаёт два пузатых бокала, разливает вино и протягивает один омеге. Чонгук сразу же хватает бокал, пробуя на вкус и выпивает почти половину из всего налитого. — Оно… коварное, — поздно, но Тэхён всё же говорит, садясь за стол и подливая омеге ещё. — Хочу выпить за тебя, Гук-и, — поднимает бокал, покрутив его в руке. — А я за тебя, — улыбается Чонгук и, чокнувшись, пьёт большими глотками опять половину. — Осторожнее, — альфа отставляет бокал подальше, сжав чужую ладонь. — Нам ещё нужно поплавать в бассейне, помнишь? — Мхм, — активно кивает младший, начиная есть. Одну руку Тэхён так и не отпускает, поглаживая тыльную сторону ладони. Чонгуку щекотно, но он не жалуется. Распивает вино быстрее, чем альфа, смакующий вкус, пьянеет, соответственно, тоже. После второго бокала и пустой тарелки омега с розовыми щеками смотрит на убирающего посуду мужчину поплывшим взглядом, чувствует радость и хочет поделиться ею со всеми в этом мире. — Идём, — Тэхён заканчивает с уборкой и протягивает руку парню. Чонгук протягивает в ответ и встаёт на ноги, неожиданно для себя пошатнувшись. Ноги совсем не держат, а голова такая лёгкая, что, кажется, сейчас оторвётся. — Я же говорил, — позволяет младшему опереться об себя, слушая пьяное хихиканье. — Тэхён-а, ты такой красивый, — тянет Чон, обхватывая предплечье мужчины своими тонкими руками. — Жаль, что мы не встретились раньше, — вздыхает, заставляя ноги передвигаться. — Всему своё время, глупенький, — взъерошивает тёмные волосы, снимая с них резинку и надевая на своё запястье. — Йа! Ты меня глупым назвал? — трясёт сильную руку, а тому хоть бы хны. — Тебе показалось, — Тэхён помогает Чонгуку спуститься в подвал, включая освещение. Омега в который раз восхищённо вздыхает, разглядывая помещение с голубой водой. Даже не волнуется о том, что ему придётся раздеться до трусов перед старшим. Альфа снимает через голову свою футболку, заметив пристальный взгляд Чонгука на своём прессе. Ухмыляется, подходя к парню и помогает снять его футболку, потянув за края вверх. Омега не смущается, разглядывает бассейн с подсветкой, пока Тэхён недовольно цокает, рассматривая выпирающие рёбра даже после еды и впалый живот. Его срочно нужно откармливать. Он развязывает завязки на домашних штанах Чона, стягивает их вниз, придерживая младшего за талию, когда тот переступает через штаны. Аккуратно стягивает носки и быстро снимает всю свою одежду. Тэхён поднимает голову Чонгука за подбородок, отвлекая от рассматривания бассейна, скользит руками по острым лопаткам и прижимается к губам. Вкус поцелуя выходит винным. Альфа углубляет его, играясь с языком омеги, засасывает, скользит к нёбу. Чонгука ещё больше развозит, и он не сдерживает томного стона прямо в рот мужчине. У Тэхёна мурашки идут от такого раскрепощённого и смелого парня, который судорожно исследует тело напротив своими руками, активно отвечает на поцелуи, хоть и не поспевает, отдавая всю инициативу альфе. — Прыгаем, — Тэхён отрывается от сладких губ, хватает омегу одной рукой за талию и прыгает вместе с ним в бассейн. Чонгук визжит, обвивая шею мужчины, дрожит от низкой температуры воды. Тэхён прижимает парня к своему горячему телу, а тот, зараза, крепко обвивает ногами его торс, случайно проезжаясь задницей по члену сквозь ничтожно тонкую ткань боксёров. Или неслучайно, думает мужчина, когда Чонгук бесстрашно целует его шею и слегка покусывает. Увлёкшись, младший засасывает кожу прямо на видном месте, глупо хихикая, когда Тэхён несерьёзно ругается на него. Он отталкивает альфу и пытается убежать от такого зануды. То перебирает ногами по дну, то начинает плыть, от смеха глотая воду. Тэхён даёт фору в несколько секунд, а затем нагоняет вредину, в отместку ставя два засоса. На втором омега откидывает голову назад, прикрывая глаза, и, не стесняясь, издаёт громкий стон. — Такой чувствительный, — шепчет альфа, поглаживая большим пальцем румяную щёку. — Красивый, — шепчет, целуя родинку под губой. — Самый лучший, веришь? — лижет кончиком языка раковину уха, замечая мурашки на молочной коже. — Не хочу расставаться с тобой, когда мне придётся переехать, — мычит Чонгук, раскрывая глаза, выражающие грусть. — Так, — взвешивает всё «за» и «против», говоря: — Не переезжай. Парень неразборчиво что-то бурчит, после чего ныряет. Тэхён даёт младшему порезвиться, а сам наливает себе вина, медленно попивает его, наблюдая за веселящимся в воде младшим. Какой же всё-таки ребёнок. Плещется, выпускает изо рта воздух, заставляя бурлить воду, кричит, что он вскипятил бассейн, делает торнадо пальцем, выбивая из мужчины смех. Уже более спокойный Чонгук подплывает к Тэхёну, складывая руки на бортике, молчит, о чём-то думая. — Я хотел стать юристом, — вдруг признаётся, смотря куда-то вперёд, где валяется их одежда. — А сейчас? — интересуется Тэхён, отставляя бокал. — Не знаю, — он улыбается и перестаёт быть задумчивым, вновь возвращаясь в состояние пьяного человека. — Стыдно признаться, но я думаю о тебе ночами, — выпаливает омега и ещё больше краснеет, прикусив губу. — Без вина ты бы это не сказал, — хмыкнув, замечает мужчина, а сам понимает, что тоже. Тоже думает. Чонгук хочет что-то сказать, но оба поворачивают головы к лестнице, где слышится копошение. Парень переплывает, прячась за спину альфы, а Тэхён шепчет, что это Денби вернулась скорее всего. Но это оказывается не Денби. — Тэхён! Я тебя обыскалась, — появляется мама Тэхёна — копия альфы, только с более утончёнными чертами. — Оу, ты не один? — замечает выглядывающего Чонгука женщина и с интересом впивается в него взглядом. — Как тебя зовут, милый? — Мы скоро поднимемся, — Тэхён машет рукой, желая, чтобы мама оставила их ненадолго и дала хоть что-то объяснить ничего не понимающему омеге. — Ладно, — хитро блеснув глазами, соглашается она, обещая, что допрос неизбежен. — Мы с отцом будем в гостиной, — и уходит, поправляя свою длинную юбку. — Вылезаем, — альфа подтягивается на руках, выходя из бассейна, а потом вытаскивает оттуда Чонгука. Мягко целует мокрые губы, зарываясь в такие же мокрые волосы, гладит влажную спину, плавно перебегая одной рукой на бедро. Парень вздрагивает и тихо стонет от контраста температур. Тэхён — печка. — Это моя мама, — ошарашивает новостью, принимаясь вытираться полотенцем. — Как… мама? — моментально трезвеет младший, тоже берясь за полотенце. — Она хорошая, ты ей понравишься, — видит ужас Чонгука, сразу же успокаивая. — Отцу тоже. Он весёлый, когда не загружен работой. Омега задумчиво натягивает свои штаны, путаясь в штанинах. Быстро надевает футболку и носки, чувствуя себя поистине отдохнувшим. Но… родители? Это напрягает и пугает, потому что… — Им вряд ли понравится то, что у тебя в доме живёт какой-то омега с чужим ребёнком, — хмурится, уже ни на что не надеясь. Всё, как обычно, катится к чёрту. — Какой-то омега? — выгибает бровь Тэхён. — А что? — то ли с надеждой, то ли со страхом смотрит младший. — Ты мой омега, — уверенно отвечает, ущипнув за бок. — Теперь ты в курсе. — Подожди, — у него спирает дыхание. — И ты готов принять Хёнги? — Я уже его принял, он прекрасный малыш, — целует в макушку, подводя к лестнице. — Хочу быть с тобой. А ты? Чонгук смотрит в глаза мужчины блестящими глазами, пока тот не выключает свет, сплетает свои пальцы с Тэхёновыми и шепчет заветное: — Хочу. Так они и заходят в гостиную, где сидят родители альфы. Омега нервно жуёт свою губу, сильнее стискивая ладонь мужчины, а тот успокаивающе гладит большим пальцем тыльную сторону. Чонгук выдыхает и садится на диван рядом с Тэхёном напротив его родителей, руку не отпускает. — Почему не предупредили, что заедете? — начинает Ким, а парень не знает, должен ли он был поздороваться и поклониться. — Мы не собирались, но, прогуливаясь, оказались почти у твоего дома, так что решили зайти, — пожимает плечами старшая омега, поедая глазами сжавшегося Чонгука. — Познакомишь? — кивает на парня, широко улыбаясь. — Да, — Тэхён смотрит на смущённого омегу, ласково закидывая их переплетённые пальцы себе на колено. — Это Чонгук — мой омега. — З-здравст-твуйте, — с трудом выдавливает Чонгук, вскакивая с дивана и кланяясь на девяносто градусов. — Какой милашка, — пищит мама Тэхёна, подходя ближе. — Я Юри, а этот бесчувственный чурбан — Ёнг, — бубнит под конец женщина, хватаясь за острые плечи, чтобы получше разглядеть мальчика. — Боже ж ты мой, Тэхён, ты его совсем не кормишь? Где милые щёчки, за которые я могла бы потискать? — она наигранно прижимает ладонь к сердцу, словно оскорблена. — Нет, я его хорошо кормлю, — хмурится альфа, спасая омегу от надоедливой мамы. Вырывает из её рук, прижимая к своему боку, и чувствует, как Чонгук выдыхает напряжение, пряча лицо в его шее. — Значит, вы уже живёте вместе? — хлопает в ладоши Юри. — Как вы познакомились и как давно? — парень вздрагивает от этого вопроса, что не остаётся замеченным старшим господином Кимом. — На самом деле не так давно, — врать своим родителям не собирается. — Чонгуку нужна была срочная помощь, и я оказал её, — не хочет вдаваться в подробности, но мать так и ёрзает на месте, жаждая продолжения. — Две недели назад Чонгук подкинул мне под дверь ребёнка, — вздыхает Тэхён, а омега желает исчезнуть отсюда, чувствуя шокированные взгляды старших. — Да, он уже молодой папа, который сильно запутался в жизни и нуждался в помощи, — подтверждает мужчина, успокаивающе гладя поясницу младшего. — Но… — что-то хочет сказать Юри. — Дай ему рассказать до конца, — просит господин Ким, поднимая одну ладонь вверх. — Я нашёл Чонгука, привёл к себе и узнал его историю. Не имею права рассказывать это вам, но он был совсем один. Я захотел помочь, потому что он мне понравился, — показывает всем видом, что рассказ окончен. — Сколько тебе лет, Чонгук? — всё ещё ошарашенно спрашивает мама Тэхёна. — Двадцать, госпожа, — хрипит младший, чувствуя, что это не понравится родителям альфы. — О… — ещё больше удивляется женщина, прикладывая ладонь к виску. — Сам же ещё ребёнок, — от этих слов Чонгуку хочется заплакать, ведь не виноват он в том, что всё так сложилось в его жизни. — Мама, — предупреждающе говорит Тэхён, зарываясь пальцами во влажные волосы сдерживающего слёзы парня. — Где твои родители, милый? — не может успокоиться старшая омега. — Их нет, — дрожащим голосом шепчет Чонгук, сглатывая ком в горле. — Господин и госпожа Ким, — в гостиную тихо входит Денби с Хёнги на руках, чувствуя, что не очень вовремя. — Здравствуйте, — кланяется, а Чонгук слишком резко встаёт с дивана, желая прижать сына к груди и уйти с ним в другую комнату. — Могу я… подержать его? — тихо спрашивает Юри, обращаясь к молодому родителю и указывая на малыша. Чонгук кидает косой взгляд на Тэхёна, который доброжелательно улыбается, как бы говоря, что всё будет в порядке, и передаёт Хёнги на руки женщины. — Какой крошка, — умиляется она, смотря на спящего младенца. — Зубки уже режутся? — замечает она, спрашивая у Чона. Чонгук кивает, чувствуя себя неуютно под изучающим взглядом старшего альфы. — Расслабься, — подаёт свой глубокий голос господин Ким, поднимаясь с дивана. — Если Тэхён хочет быть с тобой и готов взять ответственность за твоего малыша, то мы не будем осуждать, — подходит к парню и протягивает руку. — Не хочу, чтобы ты боялся нас. Омега поднимает свои глаза на теперь по-доброму улыбающегося Ёнга, смотрит на протянутую, широкую ладонь и медленно пожимает её. Не может поверить, что его не будут оскорблять за наличие ребёнка в таком раннем возрасте, не будут подозревать, что он с Тэхёном только из-за материального благополучия. — Как его зовут? — плавно качая сына Чонгука на руках, спрашивает Юри. — Хёнги, — несмело отвечает Чонгук. — Хёнги очень похож на тебя, — женщина смотрит, как парень расслабляется, когда рука её сына скользит на его талию, как он незаметно для всех, кроме Юри, цветёт изнутри. Такое подстроить невозможно. Внутри этого мальчика всё так и трепещет из-за её сына. И если у них всё получится, то она согласна считать Хёнги за своего внука и ждать новых. Какие же красивые дети будут у этих двоих. Лучше им сделать ещё два ребёнка, нет, три: две омеги и альфу. — Не желаете чаю? — в гостиную снова входит Денби. — С удовольствием! — потягиваясь, отвечает Ёнг. Хёнги на чужих руках просыпается, тихо начиная хныкать. Юри сразу же отдаёт ребёнка папе, замечая взволнованное лицо Чонгука. Он излюбленно поглаживает спинку малыша, и мать Тэхёна видит полный любви взгляд своего взрослого сына. Наверняка оба ещё не подозревают о своих сильных чувствах, но она видит насквозь. — Зайчик, — шепчет Чонгук, разворачивая одеяло, чтобы малышу не было жарко. — Тшш, — целует в лобик, тут же испуганно прижимая ладонь к нему. — У него температура, — встрёпанно смотрит на Тэхёна, вмиг оробев от страха. — Может врача вызвать? — спрашивает Юри, пока Тэхён уверенно берёт мальчика на руки, чувствуя его жар. — Мы сами быстрее доедем до больницы, — серьёзно произносит альфа, заставляя своих родителей удивиться. Волнуется за малыша, сосредоточен, готов сорваться за медицинской помощью. Это о многом говорит. — Поезжайте, а мы попьём чая и уедем, — говорит Ёнг, обнимая свою омегу за талию. — Можете оставаться, — передавая не перестающего кричать Хёнги Чонгуку, произносит мужчина, надевая первую попавшуюся толстовку. Он быстро переодевается, забирая малыша, шепчет «не волнуйся» Чонгуку на ухо и даёт время одеться омеге. Тот бежит на второй этаж в свою комнату, надевает худи с капюшоном, понимая, что свои волосы некогда сушить, ныряет в джинсы и летит обратно вниз. Не слышит напутственные слова родителей Тэхёна, обувая кроссовки и выбегая к машине альфы. Сердце грохочет в груди, потому что в последний раз Хёнги болел долго и тяжело, но это было из-за плохого питания и условий жизни. Может, сейчас всё пройдёт более спокойно? Чонгук надеется и перестаёт сильно нервничать только из-за влажного поцелуя Тэхёна в подбородок, когда он заводит автомобиль.

◌◌◌

Чонгуку нравится гулять по парку с Хёнги в коляске именно вечером, когда в конце парка открывается вид на оранжевый закат, дует лёгкий ветер и пахнет попкорном. Здесь резвятся дети, но спящему Хёнги не мешают эти шумные звуки. Омега смотрит на двух маленьких альф пяти лет, которые рвут маленькие, почти завядшие цветочки у бордюра и дарят своим мамам или папам. Ему смешно, когда маленькая омежка куксится и терпит, пока её папа вытирает ей рот влажной салфеткой от сладкой ваты. Прошёл один прекрасный месяц в жизни Чонгука, за который он окончательно привык к работе, ещё больше сблизился с Чимином и Дживон. Родители Тэхёна стали почаще приходить в гости и с удовольствием нянчиться с Хёнги. Юри даже смогла посплетничать с краснеющим омегой и узнать чуть более подробно про его прошлую жизнь. Ох, как она негодовала, узнав, какой Борам плохой человек, и как одновременно радовалась этому, ведь в конце концов Чонгук достался её сыну. Омега любуется разноцветными листьями, что начали опадать с деревьев, вдыхает этот странный запах и разворачивает коляску обратно, решая идти домой. Там их ждёт один прекрасный мужчина, который отправил повара в отпуск и решил приготовить ужин сам. Всё чаще Тэхён берёт работу на дом, оставаясь с Хёнги, когда Чонгук уходит в кафе на смену, всегда встречает парня, окутывая своим запахом и вкусно целуя. Мог ли Чонгук когда-нибудь представить, что у него будет вот так легко, просто, уютно в жизни? Наверное, нет, даже не мечтал, но очень благодарен судьбе, что именно так произошло, и он не лежит сейчас где-нибудь на дне реки Хан. Чонгук вспоминает, что завтра у него утренняя смена и нужно поставить будильник, но негромкий, чтобы не разбудить Тэхёна. Не так давно они стали спать в одной кровати в комнате альфы. Там омеге снятся хорошие сны, быстро засыпается и всю ночь он проводит в тёплых объятиях. Любит… Порой это слово так и рвётся из души, желая выйти через рот и шокировать мужчину. Он думает так, когда Тэхён по традиции надевает те милые носки с зайчиками ему на ноги, когда что-то готовит, когда носит на руках, когда они плавают в бассейне, сталкиваясь губами, когда альфа бережно держит Хёнги у себя на руках. Любит до дрожи в сердце и слёз в глазах. Не бывает таких людей, как Тэхён, он единственный такой: хороший, идеальный, только его. — Ммм, пахнет изумительно, — заходя в дом, произносит Чонгук. Тэхён выходит из кухни, забирая Хёнги, дарит сладкий поцелуй в губы омеги и поторапливает. Парень шустро снимает обувь, чувствуя себя очень голодным, раздевается в комнате альфы, пока тот укладывает спящего малыша в кроватку, которая осталась в комнате Чонгука. Прикусив губу, омега надевает футболку Тэхёна, чувствуя на ней его запах, и обнимает сам себя руками, ощущая спокойствие и безопасность. — Я сделал кимпаб и курочку в кисло-сладком соусе, — вытирая руки, говорит Тэхён, когда парень спускается на кухню. И опять в голове проскальзывает «люблю». Оно почти вырывается изо рта, но Чонгук только обнимает альфу, прижимаясь ухом к груди и слушая размеренный стук сердца. Для него бьётся. — Я заслужил поцелуй? — грудь вибрирует от смеха, и омега лениво поднимает голову на мужчину. — Больше, чем один, — шепчет, поднимаясь на носочки и целуя в губы. Тэхён сжимает всё ещё до ужаса тонкую талию, перехватывает инициативу, вторгаясь в рот. Исследует, будто в первый раз, вызывая мурашки у омеги. Кусает то верхнюю, то нижнюю губу, желая отужинать Чонгуком. Своим милым, добрым и самым красивым омегой. — Выпьем? — тяжело дыша, спрашивает Тэхён, ласково проводя по молочной шее. — Мне завтра рано вставать, так что только один бокал, — слабо улыбается парень, чувствуя себя уютно, но устало. Погулял с Хёнги он недолго, смена прошла без проблем, но сил почему-то мало. — Хорошо, потому что мне тоже утром надо съездить в офис, — оставляет ещё один короткий поцелуй на губах и уходит за своим любимым вином. Чонгук садится за стол, кладёт один кимпаб в рот, хитро улыбнувшись. Ну, почему альфа так вкусно готовит? Если бы омега мог, он бы ел целый день эту вкуснейшую еду. — Что случилось? — перед глазами неожиданно появляется Тэхён, открывающий вино. — Ты даже не заметил, как я вернулся, уставившись в кимпаб. Неужели так сильно голоден? Чонгук улыбается одним уголком губ, смотрит, как мужчина наливает вино и садится не напротив, а рядом. Всё, он больше не может держать это в себе. Младший делает глоток вина, заставив засмеяться альфу, отставляет бокал и придвигается ближе, желая залезть на чужие колени, словно ребёнок. Обнимает шею двумя руками, закидывает одну ногу на бёдра Тэхёна, имея контакт хоть как-то. Мужчина понимающе хмыкает, поправляет ногу омеги на своем бедре, добавляя к ней вторую. Сам приподнимает парня, усаживая его на одно бедро, гладит спину, пробираясь под свою футболку и нежно целует в лоб. У Чонгука действительно появляются слёзы на глазах. — Я сделал что-то не так? — удивляется Тэхён, видя глаза на мокром месте и дрожащую губу. Омега отрицательно качает головой, сильнее обвивает шею, целует в неё пару раз, наконец, начиная: — Ты такой хороший, Тэ, — шмыгает носом, вдыхая запах альфы. — Я люблю тебя, — выдавливает, после чего горло охватывает спазм. — Хэй, зайчонок мой, — стирает непрекращающиеся слёзы, счастливо улыбаясь. — Люблю, люблю, люблю, — повторяет он, чувствуя прилив нежности после ласкового обращения. — А плачешь почему? — прижимается губами к мокрой щеке, так и оставаясь сидеть и покачиваясь, чтобы немного успокоить своего любимого ребёнка. — Потому что люблю сильно, — всхлипывает, обхватывая лицо альфы ладошками. — А я тебя, зайчонок, — растягивает губы в улыбке, чувствуя беспорядочные поцелуи в губы и подбородок. — Люблю, — шепчет прямо в розовые губы. И Чонгук начинает плакать ещё сильнее, пока Тэхён не сминает чужие губы в успокаивающем поцелуе. Его любят, думает омега, и теперь готов вскочить с чужих колен и прыгать от счастья. Альфа засасывает юркий язычок, лижет кончиком языка чужие губы, а потом с усмешкой кусает за нос Чонгука, смеясь с нахмуренного лица. — Есть одна песня, — поднимая бокал вина, задумчиво смотрит Ким. — Я много раз её слышал, но совсем не обращал внимания на смысл текста, пока однажды не ехал на работу и не услышал её вновь, — поднимает съезжающую задницу вверх, выпив вина. — Это песня называется Infinity . И там поётся «Ведь ты причина, по которой я верю в судьбу, ты мой рай. И я сделаю, что угодно, чтобы быть твоей любовью», — шепчет в красное ухо Чонгука, оставляя поцелуй и там. — Ты и правда мой рай, зайчонок. — И ты сделал всё, что мог, чтобы быть моей любовью, — подтверждает Чонгук, вытирая слёзы рукой. — Спасибо. — Спасибо, что выбрал мой дом, — крепче обнимает, вдыхая запах гардении. — Ты, оказывается, такой романтичный, — хихикает Чонгук, хватая кимпаб и всовывая его в рот мужчины. — Самый лучший, — шёпотом говорит он, но не забывает показать обиду за пострадавший нос. — Если я буду называть Хёнги своим сыном, ты не будешь против? — прожевав, интересуется Тэхён. — Ты же знаешь, что я буду только счастлив, — упирается лбом в твёрдое плечо, уже не желая есть и что-то делать. Хочет так сидеть вечно. — Давай ужинать, — наигранно недовольно цокает, трогая выпирающие рёбра. — Мама всё ещё думает, что я тебя на диете держу. Чонгук заливисто смеётся, заставляя альфу любоваться собой. И даже красные глаза и вспухший нос ничего не испортили. Ужинают они долго, распивая вино, много разговаривают, целуются и не замечают, как выпивают всю бутылку на двоих. Чонгук пьянеет и смеётся со всего на свете. Запрыгивает на спину Тэхёна, тяжело дыша в ухо, кусает загривок, ерошит волосы. И каждые две минуты говорит, что любит. Вечером они смотрят фильм, сидя с Хёнги. Альфа играется с ним, иногда что-то рассказывает, отчего мальчик внимательно слушает его, будто действительно понимает. Чонгуку греет душу такая картина, ему хорошо и становится ещё лучше — почти до слёз, — когда Тэхён называет Хёнги «сыном» и начинает рассказывать, что нужно защищать омег и заботиться о них, не давать в обиду и всегда поддерживать. Чонгук в раю под названием «Тэхён». Спать ложатся поздно, долго целуясь по желанию ещё нетрезвого омеги. И стоит мужчине прижать веселящегося парня к себе, как он тут же засыпает, будто по щелчку пальцев. Утром встают оба с трудом, но Чонгуку это даётся тяжелее. Он ноет, что у него болит голова и просит обезболивающее, пытаясь встать с кровати. — Я опаздываю, зайчонок, — бегает по комнате Тэхён в поисках ключей от автомобиля. — Значит, не принесёшь? — спускает босые ступни на пол, планируя пойти на поиски таблеток. — Нет, это значит, что опоздаю, — подходит к сонному парню, целуя того в щёку. — Сейчас принесу, иди умываться. Любит. Чонгук чистит зубы, когда Тэхён ставит стакан с растворенной таблеткой на полку в ванной. Он благодарно улыбается, сплёвывает пасту и дарит поцелуй, чтобы день прошёл хорошо. — Мама попросила Хёнги забрать на денёк. Разрешишь? — читая смс в телефоне, спрашивает альфа. — Ты отец, ты тоже решаешь, но я не против, — улыбается, получая мокрый поцелуй в шею. Тэхён уходит, а младший моет голову, лениво одевается, понимая, что времени ещё предостаточно. Он заходит на кухню, думая поесть, но ему совершенно не хочется, поэтому парень просто берёт банановое молоко, проверяет спящего сына и выходит из дома, решив поговорить с Чимином перед сменой. Бета даже с утра навеселе, и Чонгуку завидно. Он спрашивает в чём секрет, а Чимин хитро улыбается, прижимает палец к губам, отвечая, что он всегда такой, но и хороший секс никто не отменял. Омега краснеет. — Не понял, — удивляется Чимин. — Вы что, ещё не спали? — кричит на всё служебное помещение, и младший шикает на него. — Нет, — шепчет красный как помидор Чонгук, сгорбив плечи. — Я боюсь, а он почти не пристаёт, — кусает губу, вспоминая только страстные поцелуи, широкие руки на своих ягодицах и засосы. — Значит, у вас настоящая любовь. В первую очередь платоническая, а уже потом плотская, и это хорошо, — Чимин хлопает по плечу омеги, как бы успокаивая. — Всё ещё будет. Мне даже страшно за тебя, Гу. Он же тебя раздавит или сожрёт в постели, — вздрагивает бета, размахивая волосами, чтобы избавиться от картины занимающихся сексом Чона и Кима. — Если обидит — скажи мне. Я ему отрежу… одну штучку. Чонгук смеётся, уверяя, что кто-кто, а Тэхён его точно не обидит. Приступает к работе, но после разговора вспоминает вчерашний вечер, долгие поцелуи, из-за чего по телу распространяется жар. Хочет его, устал уже дрочить в ванной комнате, не издавая стонов. Он обслуживает клиентов, пытаясь отвлечься на работу, только вот фантазии ни в какую не хотят оставлять Чонгука. Он возбуждается прямо на работе, бежит в туалет, чтобы хоть что-нибудь сделать, а там ужасается с мокрых трусов и давно забытой боли в животе — пока ещё не сильной, но нарастающей. Течка. Руки и ноги дрожат, он опускает крышку унитаза с громким стуком и достаёт свой телефон, набирая Чимина. Ему нужно домой, и он надеется, что его не уволят. — Гу, ты куда пропал, за твоими столиками уже гости, — отвечает на звонок бета, размахивая полотенцем. — Чимин, у меня… течка началась, — рвано выдыхает в трубку младший, до глубоких следов кусая свою ладонь. — Чёрт, — переварив информацию, ругается парень. — Ты где? — В туалете, вторая кабинка, — хрипит Чонгук, сжимая корпус телефона. Чимин отключает звонок, просит Дживон взять столики Чонгука и позвонить кому-нибудь для замены, а на вопрос альфы, что произошло, делает огромные глаза. Дживон хмурится, будто бы она должна была понять всё по одному взгляду, а бета закатывает глаза и шепчет девушке на ухо, отчего та тянет долгое «ааа» с какой-то похотливой улыбкой. Чонгук не даёт себе плакать, надевает неприятно мокрые трусы и штаны. Слышит, как в туалет громко забегает Чимин, и выходит из кабинки. — Заюш, — у беты кружится голова от яркого запаха течного омеги. — Тебе срочно домой надо. Ты почему не остался там вообще? — Это первая течка после родов, — скулит Чонгук, хватаясь за живот. — Я забыл. — Тэхён дома? — Чимин помогает ему дойти до раздевалок, где снимает униформу. Чонгук отрицательно мычит. — Вот козлина. Ладно, я сейчас вставлю ему люлей. — За что? — не понимает парень, позволяя натянуть на себя худи. — За то, что пометил тебя своим запахом, а симптомы течки профукал, — цокает Чимин. — Обнимались вчера? Грустно тебе было? Есть хотел? — омега в недоумении кивает. — После своих родов симптомы забыл, что ли? — А откуда ты знаешь… — Чонгук охает от новой волны возбуждения. — Встречался как-то с омегой, — отмахивается бармен. — Уж лучше я тебя проведу, — решает Чимин, говоря Дживон, что она отвечает за бар на несколько минут. Дживон кивает, медленно дыша и не смотря на сладкого омегу. Чимин закатывает глаза и выводит парня из кафе. — Н-не звони ему, — видя, что бета достаёт телефон, просит Чонгук, а тело, наоборот, требует сюда альфу и не какого-нибудь, а именно его Тэхёна. — Что за выступления? — хмыкает он. — Знаешь, как он о тебе позаботится? Или ты его большой штучки боишься? — коварно улыбается Чимин, заглядывая в расширенные глаза младшего. — Не ссы, я не видел, но его бывшая была чрезмерно болтлива. Чонгук тихо рычит при упоминании какой-то там бывшей, не хочет понимать, что Тэхён был уже с кем-то. Конечно был, почему нет, но какая-то ревность душит, заставляя надуть губы и уставиться в асфальт. Почему вот течка началась у него не рано утром, а именно на работе? Чонгук думает, что хуже быть не может, но когда они с бетой подходят к дому, то видит маму Тэхёна с Хёнги и мечтает провалиться под землю. Юри оглядывает едва переставляющего ноги Чонгука, оставляет Хёнги в своей машине и подбегает к парням, помогая дойти до комнаты. — Сильно болит? — женщина стирает испарину со лба младшего, действительно беспокоясь. Член омеги больно трётся об ширинку, хочется облегчить свои страдания и подрочить, но не при всех же. Чимин, тяжело сглатывая, выходит, чтобы позвонить Тэхёну, а Чонгук натянуто улыбается госпоже Ким. — Вы не против, если Хёнги побудет у вас несколько дней? — спрашивает, с трудом сглатывая вязкую слюну. — Конечно, милый, — кивает Юри, жалобно смотря, когда Чонгук стонет от боли и утыкается носом в подушку, елозя бёдрами по постели. — Он скоро будет, а нам пора, госпожа, — возвращается Чимин и со скоростью света выходит из дома. Омега слышит мотор автомобиля Юри, раздевается, раскидывая вещи. С громким стуком открывает шкаф-купе, выискивая какую-нибудь вещь, пахнущую Тэхёном. Здесь оказывается всё постиранное, и Чонгук быстро, насколько может летит в ванную, открывая корзину с грязными вещами. На самом верху лежит вчерашняя рубашка Тэхёна, и парень хватает её, убегая обратно в комнату. Зарывается носом в вещь, сжимает одной рукой подушку, второй тянется к члену. Ему хватает нескольких быстрых фрикций, и он изливается прямо на простыни, хныча в подушку. — Тэхён! — хрипло кричит Чонгук, словно альфа способен услышать его. — Тэ… — прижимает руку к животу, плача от спазмов боли. Ему нужен альфа, его рай.

◌◌◌

Мчит на машине, превышая скорость, но ему плевать на это. Намджун, увидев глаза Тэхёна после разговора по телефону, молчал, даже не пытаясь спросить, куда он сорвался. Одно было ясно: что-то срочное и важное. А после рассказов голосом, полным нежности, про омегу, Джун понял, что для альфы важно. Тэхён проезжает на красный, крепко сжимая руль. Внутри всё дрожит от предвкушения и в то же время страха, что омега оттолкнёт и не доверится в этом плане. А ещё он слышал рассказы омег о сильной боли, уже заранее жалея своего мальчика. Наверняка плачет сейчас навзрыд, зовёт его. Он оставляет автомобиль на улице, не загоняя в гараж. Ветром проносится мимо блуждающего по территории дома Ыну, видит его трепещущие ноздри и не сдерживает рыка. Это его омега, и никто иной не должен думать о нём в интимном плане. — Вон отсюда, — злится Тэхён, сжимая кулаки. — Господин… — Пошёл вон! — орёт, готовясь выбросить альфу за забор собственными руками. — Чтобы я тебя не видел, пока сам не позвоню, — рычит, громко хлопая входной дверью. — Здравствуйте, — встречает его Денби. — Покиньте дом, — смотрит таким взглядом, что женщине страшно становится. Она глубоко кланяется, хватая свою куртку и надевая обувь, выходит из дома. Наступает тишина, весь дом пропитан запахом гардении. Тэхён вдыхает его полной грудью, довольно улыбается, но потом слышит громкий, болезненный стон и бежит на второй этаж в их комнату. Чонгук лежит на кровати абсолютно голый, мокрый и возбуждённый. Он устало поднимает голову, смотря на мужчину мокрыми глазами, отбрасывает ненужную рубашку на пол и тянет руки к Тэхёну, молча умоляя утешить его. — Гук-и, — старший залезает на кровать, сжимая в руках своего течного омегу, целует в мокрые волосы. — Больно, — ревёт в три ручья Чонгук, без стыда начиная тереться об Тэхёна. — Сейчас, родной, — нетерпеливо расстёгивает свою рубашку, пока омега обвивает его ногами и руками, царапает своими маленькими клыками шею, с наслаждением вдыхает запах. — Иди сюда, — облизывается, хлопая по своей груди, чтобы освободить бёдра и снять чёртовы брюки. Чонгуку дважды повторять не надо. Он сползает обратно на кровать, кладёт голову на горячую грудь мужчины, облизывает кожу, неожиданно мурча. Тэхён умиляется с такого Чона и оголяется полностью, сразу же перенося маленького на свои бёдра. Целует в искусанные до крови губы, а парень напирает, делает поцелуй быстрым и жадным. Стонет в рот альфе, ёрзает, молча прося прикоснуться к нему. И Тэхён прикасается. Опрокидывает омегу на простыни, целует в шею, оставляя засос, рукой сжимает твёрдый небольшой член, отчего Чонгука потряхивает. Альфа не может оторваться от шеи, параллельно водит по стволу рукой, а младший, словно дразня, отворачивает голову, открывая место, где обычно ставят метку. — Позже, зайчонок, — прикусывает кожу, но не до крови, чувствуя собственное возбуждение. Чонгук протестующе мычит, гулко сглатывает, водя руками по плечам. Всхлипывает от новой волны возбуждения и выгибается, чтобы чувствовать Тэхёна как можно ближе. Мужчина доводит парня до оргазма, но взгляд омеги не проясняется ни на секунду. Кажется, у него сейчас пик течки. Ким рычит, входя во влажный вход пальцем, а Чонгук облегчённо стонет из-за приятной, но недостаточной наполненности. Тянется за поцелуем и сразу же получает его, чувствуя растягивающие пальцы внутри. Ему совсем не больно, несмотря на долгое отсутствие секса, но эта течка всё сглаживает и умелые руки старшего знают своё дело. Смазка пошло хлюпает, возбуждая обоих только сильнее. — Пожалуйста, — дрожит парень, самостоятельно насаживаясь на пальцы, он уже очень хочет член. Тэхён усмехается, уже представляя смущение омеги, достаёт презервативы, выбирая один, пока другие скидывает на пол. Он быстро раскатывает его по своему болезненно возбуждённому члену, целует в шею Чонгука и резко входит наполовину, вытягивая из младшего громкий стон. Парень закидывает ноги на торс альфы, давит пятками, прося войти глубже. Тэхён послушно исполняет, чувствуя приятную узость и жар. — Люблю, — шепчет мужчина, начиная медленно двигаться и кусая сладкие губы. — Мой альфа, — стонет Чонгук, когда Тэхён начинает вбиваться под одним — правильным — углом, задевая простату. Альфа довольно скалится, сплетая их ладони, не сдерживается и кусает молочную кожу, где только может, размашисто входя. Младший хрипло кричит, знает, что долго не продержится. — Хочу твою метку, — жалобно просит, сильнее сплетая их пальцы. — Лучше поговорим об этом, когда ты будешь не возбуждён, родной, — задыхаясь, произносит Тэхён и лижет пахучие железы, вызывая скулёж омеги. — Хочу сейчас, — хнычет, понимая, что он уверен в альфе. — Люблю тебя. И это действует. Альфа широко лижет место будущего укуса, выпускает клыки и, чувствуя, что Чонгук вот-вот кончит, прокусывает кожу, выпуская кровь и впуская свой феромон. У Чонгука темнеет в глазах от яркого оргазма без прикосновений к члену и сильной боли на шее. Он и не думал, что будет настолько сильно болеть. — Скоро пройдёт, зайчонок, — видит кристальные слёзы и активно зализывает метку, внутренне слишком довольно рыча. Теперь только его. На всю жизнь. Потому что Чонгук — его судьба, а Тэхён — Чонгука. Связаны между собой нитью и искренней любовью. Альфа продолжает двигаться в омеге, сцеловывает хриплые стоны с сухих губ, слёзы с уголков глаз от переизбытка эмоций. Ласкает своим языком соски, зарывается пальцами в волосы, пока Чонгук сжимает его в себе, царапая спину. Парень снова кончает, а следом за ним и Тэхён. Презерватив летит в мусорное ведро, а Чонгук оказывается на четвереньках. Мужчина чувствует, что хочет и обязан вылизать своего мальчика. Поглаживает небольшие половинки, которые после нескольких месяцев хорошего питания точно станут округлыми и ещё более сладкими, и разводит их в стороны. Сокращающийся сфинктер призывает, и Тэхён не медлит. Собирает языком вкусную смазку, проникает кончиком внутрь, перебирает яички омеги, слушая приятные слуху хриплые стоны. Не может оторваться, ставя засос на одной ягодице, наклоняется и ещё несколько раз лижет кровящую метку, ловя дрожь Чонгука. Парень снова трётся задницей об член альфы, готовый к новому заходу, и Тэхён натягивает ещё один презерватив. Обоих уносит в рай, омега утыкается лицом в подушку, кричит в неё, когда Тэхён быстро двигается, лаская покрасневшую головку Чонгука. Парню хорошо до звёзд перед глазами, он активно подмахивает, чувствуя приятный узел в животе, говорящий, что скоро. Мычит неразборчиво «люблю», на самом деле не зная, что чувствует. Кажется, этого слова недостаточно для выражения всего, что он ощущает. Оргазм накрывает первым Чонгука, он без сил валится на кровать, позволяя сильным рукам придерживать свои бёдра. Тэхён догоняет его, ложась рядом, тяжело дышит в ухо, целует вспотевшую кожу. Обожает этого прекрасного парня, подаренного самой судьбой. Чонгук отключается от усталости, пережив первую волну, а Тэхён обнюхивает пахнущего им самим омегу и удовлетворённо рычит, прижимая привлекательное тело ближе, чтобы ни сантиметра между ними не было.

◌◌◌

Первое, что он чувствует, это ласкающий нагую кожу ветерок из окна, слышит приглушённые крики детей с улицы, звуки автомобилей, шелест листьев. Открыв глаза, парень не понимает, где находится. У него болит голова и ломит всё тело. Медленно, но верно память подсказывает, что произошло, и Чонгук, уткнувшись лицом в подушку, стыдливо воет, чувствуя, как дерёт его горло. У них с Тэхёном были жаркие три дня, которые они безвылазно провели в постели, прерываясь раз в день, чтобы поесть. Чонгук не хотел, но альфа недовольно смотрел и заставлял что-нибудь съесть, чтобы иметь силы. Они были нужны младшему, чтобы сжимать горячие плечи в порыве страсти, седлать шикарные бёдра и самостоятельно двигаться, целоваться так, словно пытаясь съесть губы напротив. Чонгук беззастенчиво кричал, наслаждался телом мужчины, приставал среди ночи, захватывая в рот член, кусал чужие ключицы от оргазма. Любил. И его любили. Но как же сейчас неловко. Омега встаёт с постели, в которой проснулся один, видит два часа дня и идёт в ванную комнату, потирая поясницу. Течка отпустила только этой ночью, после чего Чонгук так крепко заснул, видимо, отсыпаясь за все эти дни, что не проснулся, перестав чувствовать тепло Тэхёна. Парень несколько минут растерянно смотрит в зеркало. А он точно занимался сексом, а не боксировал? Вся шея оказывается в тёмно-красных следах, сбоку до сих пор сильно болит метка, на пояснице цветёт огромный синяк. Больше он ничего не видит, но руки тоже ломит, наверное, от выкрутасов в постели, ноги почти не держат, а между ними вообще саднит. Чонгук тяжело вздыхает, заходя в душ. Чистит зубы прямо в кабинке, не в силах терпеть неприятный вкус во рту. Он тщательно моет тело, аккуратно притрагивается к сфинктеру, вздрогнув от боли, шипит, когда смывает засохшую кровь с шеи. Волосы оставляет мокрыми, не имея сил сушить. Накидывает свежую футболку и свободные шорты, чтобы не тёрли там, где не нужно. Он думает поспать ещё и даже ложится в кровать, сбросив потную простынь и одеяло на пол, но живот не соглашается, прося поесть. Идти к Тэхёну страшно от смущения, но очень хочется. Сейчас он жаждет нежности, робких объятий и невесомых поглаживаний. Чонгук медленно спускается на первый этаж, зевая, слышит голоса в гостиной и в недоумении замирает посреди коридора. У них гости? Из гостиной, словно почувствовав, быстро выходит Тэхён, и Чонгук не сдерживает своей радости. Оказывается, он так сильно соскучился, пока спал. — Гук-и, — альфа подходит и целует в лоб парня, заставив того от трепета прикрыть глаза. — Как самочувствие? — Я есть хочу, — жалобно смотрит на Тэхёна, выпячивая нижнюю губу. Мужчина улыбается, взъерошивая мокрые волосы, оставляет короткий поцелуй на губах и кивает. — Мама приехала… — Я так и знала, что ты моришь голодом это дитя! — из комнаты выходит Юри, недовольно уперев руки в бока. — Мать моя! Ты его что, убить хотел?! — кричит, подбегая к Чонгуку и тщательнее вглядываясь в засосы. — Изверг! — она прописывает Тэхёну подзатыльник. — Ай, больно, — он потирает затылок, а Чонгук тихо хихикает, ловя обиженный взгляд этого взрослого мужчины. — Чонгук-и, скажи, что тебе не было больно, иначе я за себя не ручаюсь, — умоляет старшая омега, хмуро глядя на сына. — Не волнуйтесь, всё хорошо, — хрипит парень, слабо улыбнувшись. — Он ещё и голос сорвал! Ёнг! Держи меня, я сейчас нахожусь на грани ужаса и счастья, — театрально вздыхает, прижимая тыльную сторону ладони ко лбу. — Детки скоро? — оборачивается, заговорщически блеснув глазами, Юри. Чонгук краснеет, прикусив губу, и опускает глаза в пол, а Тэхён тяжело вздыхает, обнимая своего омегу за талию, и шепчет единственное «мама…». В гостиной слышится смех Хёнги, и у Чонгука сердце останавливается. Он идёт туда и видит, как господин Ким играет с его сидящим посредине дивана сыном. Ёнг быстро перебирает пальцами по мебели, заставляя малыша следить за ними, словно это какое-то насекомое, переходит на животик альфочки, выбивая смех, а потом прячет пальцы под своё колено, наблюдая, как Хёнги ищет их. Чонгук тепло улыбается, подходя ближе, здоровается и обнимает сына, который тянет ручки вперёд. Он морщится, когда Хёнги случайно проезжается пальцами по свежей метке, но надеется, что это было незаметно. Руки омеги совершенно не держат ребёнка, и он, поцеловав тёмные волосы малыша, сажает его обратно. — Я покормлю Чонгука, и мы вернёмся, — Тэхён обвивает талию парня и ведёт его к кухне. Омега поджимает губы, садясь на попу, потом слишком широко улыбается серьёзно смотрящему мужчине и ждёт хоть чего-нибудь пожевать. — При мне хоть не ври, — вздыхает Тэхён, присаживаясь на корточки возле ног младшего. — Прости, — виновато смотрит, трогая засосы и обводя вокруг метку. — Где ещё болит? — Сидеть неприятно, — склоняется и шепчет правду, прикусывая губу. — А ещё у меня на пояснице синяк, — опускает глаза, не в силах смотреть в глаза, полные раскаяния. — Тэ, всё пройдёт, не вини себя, — гладит мягкие волосы, желая успокоить. — Мне ведь было очень приятно, — смущённо улыбается, видя, что слова работают. — Я люблю тебя, — прижимается губами к острым коленкам, кладя руки на мягкие бёдра. — Люблю, — вторит, переплетая пальцы с тэхёновыми. И никто из них не замечает любопытную Юри, стоящую за дверью и подглядывающую за этой милой сценой, никто не видит, как она стирает предательскую слезу счастья, зная, что теперь её сын точно нашёл свою судьбу. Как-то взамен своей помощи Тэхён попросил Чонгука стать счастливым, и омега стал, но только благодаря ему. У них собственный рай. Оба пережили трудности, встретились случайно, а, может, и нет. Встретились, чтобы наслаждаться дальнейшей жизнью вместе.

Ты мой рай.