you're my paradise

Снег плавно кружит в воздухе, опадая на землю. Снежинки переплетаются друг с другом, словно танцуют. Они летят вверх от порывов ветра, но неизменно приземляются на землю, чтобы вскоре там растаять. Зима завораживает своей красотой и заставляет, по крайней мере Чонгука, неотрывно смотреть в окно со слабой улыбкой. Пять лет прошли в одно мгновение, и вот его маленький Хёнги теперь уже ходит в садик, много разговаривает, активно бегает и учится жить. Теперь омега уже не тот, кем был. Он стал взрослее, умнее и ответственнее. Посоветовавшись с Тэхёном, он всё-таки поступил в Сеульский университет, получил диплом и прекрасную работу в офисе своего… мужа. Будучи на втором курсе, Чонгук проснулся в один прекрасный день — тот, когда случилась их первая встреча, — и с широкой улыбкой начал собираться на лекции. Тэхён просил не задерживаться вечером, потому что подготовил какой-то сюрприз. Он делал так каждый год: то поездка в Сингапур на пару дней, то красивый ресторан на берегу реки Хан. Тэхён упорно продолжал доказывать свою любовь не только словами, но и действиями, несмотря на то, что Чонгук в неё верил. Омега ждал вечер того дня с трепетом и, когда узнал, что им поставили две дополнительные и важные лекции, до слёз расстроился. Буквально. Хосок — одногруппник и одновременно лучший друг — звонил Тэхёну, обнимая ревущего парня, и молил сделать хоть что-нибудь. Даже выкрасть из университета. Мягкий голос из динамика почему-то не успокаивал, он только заставлял сильнее плакать Хосоку в плечо, и тогда альфа действительно украл Чонгука из университета. Пробрался через охрану, схватил на руки пребывающего в глубоком шоке омегу, и ушёл с ним в закат. Домой, если быть точнее. Он знал, что сделает предложение только дома и нигде больше. Никто из них не желал выносить это событие из дома, слушать глупые аплодисменты и стоять под прицелом чужих камер. Их рай должен был оставаться только для двоих. Приглушённый свет, романтический ужин в спальне, ленивые поцелуи, бассейн, и вот на безымянном пальчике парня блестит аккуратное кольцо. Всё случилось просто и именно так, как надо. Чонгук, игриво кусая альфу за загривок, бегал от него, жаждая быть пойманным. Тэхён, пока омега не видел, достал кольцо из бархатной коробочки, привычно догнал своего любимого и, крепко обняв, нацепил на палец Чонгука кольцо, слишком довольно улыбаясь. Не нужны были вопросы, ведь он знал, что омега согласен, и знал, что последует после этого. Море слёз и благодарных поцелуев. Свадьбу провели через месяц в компании родителей альфы, Чимина, Хосока, Намджуна и Джина. Дживон не было, потому что та нашла себе милую омегу, и они вместе улетели в Португалию. Все присутствующие посидели в тихом кафе после регистрации брака, выпили немного и разошлись по домам, где альфа и омега впервые занимались любовью в роли супругов. За всё это время их любовь горела, не угасая, грела дом и сердца всех его жителей. Сейчас Чонгук не может представить жизнь без своего мужчины и ребёнка. Он просыпается каждое утро на мягких простынях после долгой ночи, проведённой в любви, получает нежный поцелуй в плечо и идёт умываться. Они вместе завтракают и вместе уезжают на работу, долго целуются в машине и иногда забегают друг к другу, чтобы забрать усталость и проблемы. Как сейчас. Омега встаёт из-за своего стола, отрываясь от созерцания пейзажа, накидывает тёплую кофту на плечи и идёт к Тэхёну. Рабочий день почти закончен, но, зная альфу, Чонгук понимает, что они могут задержаться. Чонгук видит собирающегося Намджуна, приветливо машет ему и, услышав «он не в настроении сегодня», заходит в кабинет мужа. Тэхён что-то печатает на ноутбуке, сдвинув брови. Омега с улыбкой облизывает губы, отмечая в тысячный раз, что его любимый в очках выглядит горячо. — Привет, — подходит ближе, обнимая напряжённые плечи и склоняясь к гладкой щеке. — Я занят, — ему хочется быть помягче, но выходит лишь усталая и какая-то холодная фраза. — Что там? — заглядывает в экран ноутбука, перед этим целуя в щёку. — Отдел бухгалтерии опять напортачил, а мне расхлёбывать, — вздыхает, снимая очки и потирая глаза. — Пусть расхлёбывает тот, кто допустил ошибку, — надеется, что это не звучит абсурдно и Тэхён не оттолкнёт его из-за глупых советов. — Поехали домой, — устало просит мужчина и, позволяя Чонгуку усесться на свои бёдра, обнимает тонкую талию. Чонгук набрал мышечной массы, но снаружи так и остался худым. Даже мама Тэхёна до сих пор упрекает альфу в том, что тот всё-таки не даёт омеге есть. — Конечно, — кивает парень, но только удобнее устраивается на бёдрах, целуя шею. Целует плавно, чередуя с языком, водит руками по плечам, чувствуя резко нахлынувшее возбуждение. Тэхёна хочется до боли, тело горит, а трусы уже точно намокли. — Гук-и, — мычит неразборчиво, больше для вида пытаясь остановить младшего. — Сюда могут зайти в любую минуту. — Мы их не впустим, — тяжело дышит в шею, ёрзая на паху альфы. — Чёрт, — шипит, захватывая розовые губы в плен. Дико сминает губы, расстёгивая верхние пуговицы рубашки, переходит на шею, дразня омегу так же, как делал тот пару секунд назад. Чонгук тихо стонет, снимая брюки мужа, обхватывает его большую штучку пальцами, начиная водить, пока Тэхён сжимает мягкую задницу в своих руках. Альфа оттягивает трусы парня в сторону, чувствуя смазку, хмыкает довольно прямо в рот Чонгуку, входя пальцами в дырочку. Младший не сдерживает томного стона, откидывая голову назад. Где-то в ушах стучит сердце, заглушая все звуки вокруг, но он всё равно слышит громкий стук в дверь. — Господин Ким, к вам пришли, — оповещает секретарь, и Чонгук недовольно закатывает глаза, наваливаясь спиной на стол. Пальцы остаются всё ещё внутри омеги. — Минуту, — кричит довольно твёрдым голосом, маскируя возбуждение. Парень дует губы, когда Тэхён вытаскивает из него пальцы и натягивает трусы обратно. Альфа чмокает его, застёгивая рубашку, и просит тихо посидеть и подождать на диване в кабинете. Чонгук прощально смотрит на возбуждённый член мужчины, плюхается на диван, поправляя свою эрекцию, чтобы она не выпирала. Наверное, зря всё это, ведь комната наверняка пропиталась запахом возбуждения. Сердито выдохнув, Чонгук слышит цокот каблуков, заинтересованно смотрит на дверь, заметив краем глаза, как замирает Тэхён, сев в своё кресло. Хочет спросить, что случилось, но не успевает. Ручку двери дёргают вниз, и в кабинет входит девушка на высоких каблуках. Чонгук морщится от слишком сладкого запаха мёда и его начинает мутить, незаметно для гостьи он зажимает нос рукой. — Здравствуй, Гёнэ, — поджимает губы Тэхён, смотря в надменные глаза цвета лазурного неба. Чонгук понимает, что его альфа знает девушку, но тот ничего и никогда о ней не рассказывал, и это вводит в ступор. Кто она? — Салют! — она широко улыбается и плюхается в кресло напротив стола, изящно закинув ногу на ногу. Только сейчас она одаривает Чонгука вниманием, изучающе скользит по телу, унижает одним взглядом, и омеге становится некомфортно. Он смотрит в глаза Тэхёна, который кивает, как бы говоря «всё будет хорошо». — Интересно, — она растопыривает свои пальцы с длинными ногтями и усмехается с Чонгука. — Милая тряпка. Парень непонимающе моргает, смотря в лисьи глаза некой Гёнэ, а та начинает громко смеяться. — Да-да, — театрально вздохнув, кивает она. — Это я про тебя. Ты милая тряпка, — Чонгук задыхается от возмущения и приторного запаха этой неприятной омеги настолько, что не может даже рта раскрыть, чтобы что-нибудь ответить. — Гёнэ, — предупреждающе рявкает Тэхён, переводя на себя внимание. — Что ты тут забыла? — Я помешала? — невинно хлопает глазами, зная, что да. — Сорри, — пожимает плечами, откидывая длинные волосы назад. — Как что, милый? — Чонгука начинает тошнить ещё сильнее. — У моего отца сейчас небольшие проблемы… — кусает свою накрашенную бордовой помадой губу. — И я вспомнила, что, когда мы были вместе, — смотрит на реакцию омеги и хмыкает, — он тебе дарил акции своей компании. Мы тогда любили друг друга, и это был опрометчивый шаг с его стороны, так что прошу вернуть их, — открывает свою сумку и достаёт какие-то бумаги, быстро хлопая своими глазами. — Это договор дарения. Всё сделали за тебя, осталась лишь подпись, — растягивает губы в улыбке, кидая договор на стол. — Спасибо, конечно, но я не буду подписывать. Эти акции — мои, — сжимает челюсти, кидая беглый взгляд на растерянного мужа. — Они были твоими только тогда, когда мы встречались, — шипит, и в её запахе отчётливо прослеживается злость. — Просто подпиши и ебись со своей шлюхой дальше. — Пошла вон, — хрипит Тэхён, вставая из-за стола. — Что? — истерично смеётся, выгибая бровь. — Тебе помочь? — обманчиво спокойно спрашивает, в душе чувствуя ураган злости. — Аа, — тянет Гёнэ. — Он слишком восприимчивый? — омега встаёт на ноги и подходит к Чонгуку. — И что ты в нём нашёл? — оборачивается к злобному альфе, криво улыбаясь. — Не расстраивайся, малыш, — хлопает опешившего парня по щеке, — но ты и впрямь тряпка, — шепчет на ухо, окутав своим запахом едва сдерживающегося омегу. Тэхён рычит, желая вытолкать девушку прочь, но та сама стремительно уходит, тихо и издевательски смеясь. — Зайчонок? — альфа подбегает к тяжело дышащему парню, обхватывая его лицо. — Что она сказала? — Кажется, — он сжимает одну ладонь Тэхёна, сдерживая подходящую к горлу тошноту, — меня сейчас стошнит, — выдавливает, вскакивая на ослабевшие ноги. Он бежит к туалету, зажимая рот двумя руками, боится не успеть и опозориться на глазах у работников, но благо тот находится недалеко. Чонгук врывается в кабинку и, упав на колени, дрожит, пока организм исторгает всё, что он съел за сегодня. Его щёки болезненно краснеют, на лбу проступает испарина, а от нехватки воздуха текут слёзы из глаз. Захлопнув крышку унитаза, омега трясущейся рукой нажимает на кнопку слива, хватается за саднящее горло и, не стесняясь, громко плачет. Чёртов сладкий мёд до сих пор мерещится, отчего неимоверно сильно кружится голова. Бывшая. Это бывшая Тэхёна. — Хэй, — дверь кабинки открывается, и Чонгук чувствует родные руки на своей спине. Он побольше вдыхает запах сандала, выбивая неприятный, стирает рукавом рубашки остатки желчи и дрожит в сильных руках. Не думал он, что день закончится именно так. Ужасно. — Всё хорошо, сейчас домой поедем, — поднимает на руки своего мальчика, открывая кран, чтобы смыть слёзы и дать прополоскать рот. Чонгук послушно исполняет, сплёвывая воду вместе с вязкой слюной, которая всё никак не может разорваться. Тэхён вытирает ему губы бумажным полотенцем и, держа его на руках, как на свадьбе, выходит прочь из офиса. Самостоятельно пристёгивает бледного омегу, заводит автомобиль и включает печку. — Гук-и, скажи, что тебе чуть лучше, — умоляет, видя вялого парня, который не более чем полчаса назад был совершенно здоров. — От неё слишком сладко пахнет, — сипло выговаривает он, и его мозг, как назло, вспоминает тот запах. — Пожалуйста, поехали домой, — просит, утыкаясь носом в шею Тэхёна. — Хорошо, родной, — целует в висок, выезжая на трассу. Чонгук весь путь молчит, прислонившись к окну, тихо просит уменьшить мощность печки, чувствуя себя хуже из-за жары. Он грустит из-за испорченного вечера, не хочет смотреть телевизор, есть, улыбаться Хёнги. Не в силах притворяться. Жаждет заснуть глубоким сном в объятиях своего мужчины и не идти завтра на работу. — Я написал маме, чтобы она забрала Хёнги с садика, — уже возле дома говорит Тэхён, паркуя автомобиль в гараже. Чонгук только кивает, отстёгивая ремень безопасности. Альфа хлопает себя по лбу, когда понимает, что не взял пальто младшего, а тот только и рад. Омега выходит на свежий воздух в одной рубашке, полной грудью вдыхает кислород, чувствуя, как заметно легчает. Тэхён накидывает на хрупкие плечи свою куртку, ведя в дом, где тихо и пусто. Ещё вчера он дал два выходных работникам дома. — Сделать тебе ванну? — предлагает он, потирая плечи парня. Чонгук только жмёт плечами, скидывая обувь с ног. Сам не знает, хочет ли лежать в ванне, но альфа решает за него. Набирает воду, пока омега снимает всю свою одежду прямо в комнате, кидая её в корзину для стирки. Тэхён целует младшего в щёку, невесомо гуляя пальцами по пояснице, и даёт ему залезть в тёплую воду с ароматом лаванды. — Приготовить ужин? — тихо спрашивает мужчина, словно чувствуя подавленное состояние своего мужа, перед тем, как выйти из ванной. — Я не хочу, сделай только на себя, — слабо улыбается и поудобнее ложится. Тэхён тяжело вздыхает, но ничего не говорит, уходит, слегка прикрыв двери, а Чонгук прикрывает глаза, слушая тихий шум снизу и завывания ветра снаружи дома. Он не хочет, чтобы альфа подумал, что омега обижается на него из-за бывшей или расстроен после встречи с ней. Последнее отчасти правда, но больше его расстраивает конец вечера. Бывшая — она бывшая. Болтливая, как когда-то давно говорил Чимин, к тому же и сука. Чонгук не милая тряпка, он просто мягкий и искренний человек, но таким, как она, не понять этого. Все считают доброту за слабость, конечно же, кроме его близких людей. Омега морщится, не желая больше думать про Гёнэ, наслаждается запахами, витающими в ванной комнате, расслабляется. Если не завтра, то через неделю он забудет об этом инциденте, и всё у них с Тэхёном будет прекрасно. Альфа, видимо, успевает поесть, после чего помогает Чонгуку выбраться из ванны, бережно вытирает тело полотенцем, натягивая свою длинную футболку. Он расстилает кровать, укладывает сонного парня на неё, ласково целует, после чего идёт в душ. Чонгук видит на часах цифру двадцать и закрывает глаза, планируя долго поспать. Перед тем, как окончательно заснуть, он чувствует поцелуй в спину и слышит тихий шёпот «люблю». Сил, чтобы ответить взаимностью, нет.

◌◌◌

Утро оказывается пасмурным, льёт противный дождь, из-за чего весь вчерашний снег исчезает, оставляя слякоть и грязь. Чонгук просыпается в пять утра, более не желая спать, но и не чувствуя себя выспавшимся. Он подумывает попросить Тэхёна дать ему отгул, планирует съездить к родителям альфы, недолго посидеть там и заодно забрать сына. Вечером хочет приготовить что-нибудь вкусное и хорошо провести время всей семьёй. Омега встаёт с постели, дыша ртом, потому что нос оказывается заложен. Он заходит в душ, где недолго стоит под тёплыми, в отличие от дождя, каплями, хватает вещи, чтобы постирать, и идёт в прачечную. Там загружает вещи в стиральную машинку, вытирает пыль на кухне и начинает готовить хотток . В доме темно из-за туч на небе, и Чонгук включает слабое освещение на кухонном гарнитуре. Долго мучается с тестом, но в итоге выигрывает и, пока всё жарится, достаёт из холодильника банановое молоко, с удовольствием его выпивая. Оно настолько вкусное, что парень не отказывает себе в ещё одной пачке. Тэхён встаёт раньше будильника — Чонгук слышит шум воды сверху и шаги альфы. Мужчина спускается к омеге в домашней одежде, мягко улыбается, обнимая со спины и даря поцелуй в шею. Младший млеет и медленно оборачивается, закидывая руки на твёрдые плечи. — Доброе утро, — целует в губы, после скользнув губами по скуле. — Ты чего так рано встал? — видит на часах полседьмого утра и понимает, что его супруг встал намного раньше, потому что постель стала холодной. А Чонгук, между прочим, любитель долго поспать. — Так получилось, — шмыгает носом, прижимаясь ухом к груди и слушая спокойный стук сердца. Только для него. — Ну вот, — бурчит мужчина, — простыл, — тыкает по носу, но тут же целует его. — Просто насморк, — отмахивается омега, возвращаясь к их завтраку. — Найду капли, и всё пройдёт. — Хорошо, — садится за стол, ожидая еды. — Не иди сегодня в офис, — после недолгого молчания говорит Тэхён. — Я как раз хотел попросить вас дать отгул, господин Ким, — кокетничает, зарываясь пальцами в волосы альфы. — Хочу съездить за Хёнги сам. — Возьми генезис, я там шины новые поставил, — улыбается, видя стоящего возле открытого холодильника парня. Тот сосредоточенно, поставив одну ногу на колено, как фламинго, и высунув язык, выбирает, что достать, и Тэхён не удивляется, когда он выуживает банановое молоко, в предвкушении облизываясь. Он всовывает трубочку и садится рядом, одной рукой обнимая своего мужа, другой держа молоко. — Последнее, — вздыхает, взбалтывая то, что осталось внутри. — Что? Их было три штуки, — смеётся альфа, поправляя взъерошенные волосы Чонгука. — Да, я их выпил, — улыбается, словно ожидая похвалы, и Тэхён не может не умилиться. Втягивает в нежный поцелуй со вкусом молока, аккуратно массирует шею, и Чонгук тает, как масло на сковороде. Любит до дрожи, до звёзд перед глазами. Он отрывается от упругих губ, игриво выпускает клыки и несильно кусает кожу на ключицах, желая съесть Тэхёна. — Ведёшь себя, как перед течкой, — хихикает старший, оглаживая большими пальцами аккуратные брови. — Хотя она прошла только полтора месяца назад. — Я просто люблю тебя, — жмётся к широкой ладони щекой, смотря своими милыми глазками. — Мой глупенький, — дразнит Тэхён, тут же добавляя: — Тоже люблю, — и омега смягчается, передумав ударить по плечу. Они вкусно завтракают, альфа медленно собирается, воруя недолгие поцелуи. Хочет поговорить о вчерашнем, но Чонгук сворачивает разговор, сказав, что всё в порядке и ему неинтересно. А ему и правда всё равно. Всё утро он даже не вспоминал про девушку, пока Тэхён не заговорил. Мужчина уезжает, пообещав приехать раньше. Чонгук убирает всё со стола, напевая какую-то песенку, моет посуду и собирается к Юри, перед этим написав ей. Женщина отвечает, что с нетерпением его ждёт и что приготовит что-нибудь вкусненькое. Омега улыбается, но не говорит, что уже поел. Это бессмысленно, Юри в любом случае что-нибудь сделает, заставляя уминать всё за обе щеки. Долго стоит перед шкафом, выбирая одежду. Всё кажется неудобным, но он останавливается на широких чёрных джинсах, бежевом лонгсливе, под низ которого он надевает футболку. Быстро ныряет в грубые ботинки и набрасывает куртку из-за отсутствия пальто. Генезис стоит в гараже и ожидает своего выхода. Чонгук в который раз радуется, что всё-таки сдал на права после уговоров альфы, запрыгивает в машину, заводя её. Она тихо и приятно рычит. Парень хорошенько её прогревает и выезжает, планируя попозже заехать в магазин. Моросящий дождь ухудшает видимость, но Чонгук не волнуется, так как дороги вокруг пустые в это время. Он доезжает за сорок минут, паркуется и, не застёгивая куртку, выскакивает на улицу. Дождь приятно охлаждает лицо, но грязь перед глазами всё портит. — Папочка! — слышит топот ножек и, едва успев захлопнуть дверь, оказывается в объятиях своего сына. Хёнги крепко обнимает его колени, пока Чонгук не садится на корточки, целуя мальчика в пухлую щёку. — Привет, зайчик, — снимает шарф с шеи, засовывая его в рукав куртки. — А где отец? — смотрит на входную дверь, словно ждёт, что Тэхён зайдёт с минуты на минуту. — На работе, — он вешает куртку в шкаф и идёт в ванную помыть руки. Хёнги бежит за ним, говорит, что мыло бабушки очень вкусно пахнет, и Чонгук соглашается с мягкой улыбкой. Вытерев руки, он готов потискать сына. Садится на один уровень с ребёнком, щекочет пальцами его живот через кофточку, пока Хёнги обнимает омегу за шею, смеясь в ухо. — Чонгук! Я даже не услышала, как ты вошёл, — Юри подходит к ним, и парень улыбается, поднимаясь вместе с прижимающимся к нему сыном. Он охает от тяжести, понимая, что давно не держал малыша на руках — этим занимался Тэхён, — и ставит ребёнка на пол, неловко кашлянув. Но Хёнги дует губы, вытягивая руки вверх и просясь обратно. На Чонгука это безоговорочно действует, и он уже готовится взять его опять на руки, как Юри произносит недовольно: — Папочке тяжело, Хёнги, пожалей его и не вредничай, — размахивает лопаткой для готовки и щёлкает по носу мальчика. — Приветик, — омега переводит взгляд на покрасневшего парня и обнимает его, хлопая по плечу одной рукой. — Я так рада, что ты заехал! Пойдём на кухню! — хватает за руку, волоча слабо сопротивляющегося Чонгука за собой. — Я не голоден, Юри, — пытается отказаться он, но терпит поражение. Его сажают за стол, где рядом с омегой садится Хёнги, весело улыбаясь. Юри ставит на стол чапчхэ с курицей , чаджанмён с яйцом, кимчи, тарелку риса. У Чонгука вылезают глаза из орбит, хотя он должен был уже привыкнуть, но вместе с этим он сходит с ума от обилия запахов, облизывается. Хёнги аккуратно ест металлическими палочками, жуёт с милой улыбочкой, качая ногами. Чонгук приглаживает волосы сына, чмокая в макушку, берёт палочки и тоже начинает есть. Набивает полный рот еды, не замечая, что качает ногами так же, как и ребёнок. Юри тихо смеётся в кулак с этой картины, накладывая в тарелку омеги ещё яиц. На кухонном гарнитуре заваривается зелёный чай, отчего по дому распространяется приятный аромат. Чонгук жуёт, параллельно отвечая на вопросы мамы Тэхёна: как дела на работе, когда отпуск, как Тэхён. Омега с улыбкой отвечает, даже не вспоминая про неприятную Гёнэ, наслаждается едой, не замечая, что тарелки почти пустеют и что его сын давно уже отложил палочки, доставая белую машинку и катая её по своей ноге. — Так и знала, — щурит глаза Юри, забирая пустую тарелку со стола. — Тэхён тебя не кормит, — кивает сама себе, пока Чонгук удивлённо моргает, не в силах поверить, что он съел всё, что ему положили. Живот, правда, неприятно ноет от тяжести, но он никогда не думал, что в него столько всего поместится. Может, Тэхён действительно плохо кормит его? — Нет, — наконец отвечает парень, смущённо улыбаясь. — Просто у вас всё очень вкусно, и за разговорами я не заметил, сколько съел, — смотрит на Хёнги, который вскакивает со стула и тянется, чтобы поцеловать своего папу в щёку — Тэхён научил. Чонгук почему-то краснеет, отпускает сына играть в другую комнату, принимая чашку чая. Юри садится на место Хёнги, наливая и себе. — Попробуй печенье, я сама испекла, — указывает на тарелку, где лежит якква , и берёт сама, с удовольствием откусывая. — Тэхён должен сегодня быстрее освободиться, — продолжает разговаривать Чонгук, потянувшись к печенью. — Мы на выходных думаем съездить в COEX Aquarium. Думаю, Хёнги понравится, — тянет омега, запивая приятным чаем печенье. — Как раз сходим в магазины, нужно купить новые ботинки Хёнги. — Конечно! — кивает Юри, широко улыбаясь. — Хоть отдохнёте немного. Чонгук соглашается, откусывая ещё кусочек печенья. Оно с трудом проходит внутрь, и омега хмурится, принюхиваясь. Оно всё пахнет мёдом и имеет яркий вкус мёда, что оседает на языке. Запив первый кусок чаем, он почти не почувствовал это, но сейчас — очень даже. Его бросает в холод, и он кладёт печенье обратно на тарелку, снова чувствуя тошноту. Блевать в гостях — это последнее, чего хотелось бы, но Чонгук всё же на всякий случай встаёт из-за стола и, понимая, что всё-таки да, его стошнит, летит к туалету. Он запирает дверь, тянется к крану, чтобы включить мощный поток воды, но не успевает и склоняется над унитазом. Ему плохо, и он корит себя за то, что съел слишком много, всунув то несчастное печенье. Дрожит, желая оказаться в объятиях своего мужа, втянуть его запах, а не запах своей почти переваренной пищи. Ну почему именно он попадает в такие ужасные ситуации? Чёртов мёд и чёртова Гёнэ, из-за которой всё это началось. Чонгук не знает, сколько его полощет, но по ощущениям немало. Он встаёт на ватные ноги и включает холодную воду, подставляя всю голову под струю. Ему становится легче, но не намного. Парень решает поехать домой сейчас же и попросить в магазин заехать Тэхёна. У него нет сил просто. Выключив кран, он вытирает лицо, рассматривая своё бледное отражение, кривится и только сейчас слышит тихий, но не первый стук в дверь. Чонгук выходит из ванной, столкнувшись с обеспокоенной Юри, неловко топчется на месте, опуская взгляд вниз. — Мальчик мой, тебе нехорошо? — всплёскивает руками, обнимая болезненно выглядящего омегу. — Может, что-то несвежее было? — нервничает она, поглаживая мокрые волосы. — Я просто переел, — тянет губы в слабой улыбке. — И медовое печенье сыграло свою роль, — морщится, двинувшись в гостиную. — Мне, наверное, лучше домой поехать, — входит в гостиную, где на полу играет Хёнги. — Отдохни, — Юри сжимает холодные ладони младшего. — Куда тебе ехать в таком состоянии? Живот болит? Не тошнит больше? Голова кружится? — Немного подташнивает, а так всё нормально, — терзает нижнюю губу, устало вздыхая. — Чонгук-и, полежи немного, — просит, действительно волнуясь. — Посмотрите с Хёнги мультики, а станет легче — поедете домой, — смотрит просяще, усаживая омегу на диван. — Ладно, — поколебавшись, соглашается Чонгук, откидываясь головой на спинку дивана. — И часто ты так плохо себя чувствуешь? — женщина садится рядом, включая телевизор и как-то хитро улыбаясь. — Нет, — качает головой парень, но вздыхает, понимая, что ему не до конца верят. — Только вчера на работу к Тэхёну пришла его бывшая, — начинает тихо, чтобы Хёнги не слышал, увлечённый действиями на экране. — Гёнэ, — фыркает Юри, складывая руки на груди. — Да, у неё природный запах мёда, и после её появления мне стало плохо. А так всё отлично, — пожимает плечами, видя кивающую омегу. — Знаешь, мальчик мой, — гладит по голове, вставая с дивана. — Сделай тест на беременность, — подмигивает и подаёт омеге тёплый плед. Чонгук застывает в шоке, глупо хлопая глазами, пока Юри покидает комнату. А что, если да?.. Парень кладёт одну ладонь на свой живот, допуская эту мысль. Ведь уже три течки подряд они пытаются, спят без защиты во время и вне её. Тэхён дарит ему свой узел, они долго лежат сцепленные и счастливые. И если после первой течки Чонгук сразу бежал делать тест, то в последнее время стало не до этого. Он как-то забыл о возможности забеременеть, отложил это в дальний ящик. Чонгук устало кладёт подушку под шею, бездумно пялится в телевизор, зарываясь пальцами в мягкие волосы сына, и проваливается в сон, представляя сильные руки своего супруга на талии.

◌◌◌

— Зайчонок, — раздаётся хриплый голос Тэхёна, вырывающий из странного сновидения, где чьи-то голоса сливались в один сплошной шум. Чонгук с трудом открывает глаза, садится на диване, концентрируясь на лице мужчины, потому что мир вокруг крутится с неземной скоростью. Омега рад видеть Тэхёна, тянет руки к нему, выбираясь из пледа и оказывается в объятиях. Скучал почему-то так сильно, что готов сейчас заплакать. Вон уже шмыгает носом, раскрывая губы, чтобы дышать хотя бы ртом. Насморк опять настиг. — Голова болит, — мычит куда-то в шею парень, жмуря глаза. — Папочке плохо? — слышит звонкий голос Хёнги и переводит взгляд на расстроенного сына, успокаивающе ему улыбаясь. — Да, Хёнги, — не лжёт альфочке, получая недовольный взгляд омеги. — Совсем расклеился, — вздыхает Тэхён, перемещая мужа на свои колени. — Побольше без шапки ходи, — грозно говорит альфа и, похоже, он не шутит. — Может чай попьёте? Чонгук-и полезно будет горячее, — в поле зрения появляется Юри, всовывая несколько конфет в карман штанишек Хёнги. Тэхён вопросительно смотрит на младшего, но тот отрицательно качает головой и морщится. Он просто хочет домой, тишины, их общую кровать и своего супруга в ней. Альфа поджимает губы, смотря на свою маму, и поднимает Чонгука на руки, выходя из гостиной в коридор. — Я помогу Хёнги одеться, — сообщает Юри, протянув руку мальчику. Мужчина присаживается на пуфик перед выходом, сам надевает ботинки своему омеге, застёгивает куртку и завязывает шарф опять-таки вялому парню. Ему жалко его, хочется забрать всю боль и все плохие мысли, чтобы тот снова громко смеялся, носился по всему дому на пару с Хёнги, приставал. Чонгук обнимает Тэхёна за шею, прикрывает глаза, чувствуя сонливость, и кладёт свою голову на плечо мужа. — А ты купил банановое молоко? — неожиданно бодреет, раскрывая глаза. — Конечно, — натягивает капюшон от куртки на торчащие в разные стороны волосы и ласково целует в нос. — А мороженое? — Ты не говорил про него, — задумывается альфа. — Но в морозилке, кажется, должно быть. — А тест на беременность? — шепчет Чонгук, пока Тэхён замирает статуей, сжимая любимое тело в руках. — Что? — смотрит во все глаза, опуская взгляд на скрытый под одеждой живот. — Ты думаешь… — Возможно, я немножко беременный, — смущается парень, опаляя дыханием шею мужа. — Меня снова тошнило, — смотрит жалобно, мол, пожалей меня, и Тэхён жалеет. Крепче обнимает, покачивая в объятиях, одаривает висок лёгкими поцелуями, показывает всю свою любовь. — Обязательно куплю завтра, — видит одетого Хёнги, идущего к ним с бабушкой. — Если это правда, то я буду самым счастливым, зайчонок, — шепчет, смахивая волосы со лба Чонгука. — Если это правда, то нас ждут нелёгкие месяцы, — его лицо искривляется, он уже представляет все муки, через которые пройдёт. — Мы справимся, родной, — обувается и встаёт, удерживая супруга на руках. — Обещаю, — кивает сам себе, пока Хёнги садится на их место. — Самостоятельно, — обращается к сыну, когда тот обувает свои ботинки, и указывает взглядом на шнурки. — Постарайся быстрее ради папы, — одобрительно улыбается, видя, как Чонгук закатывает глаза. Малыш пыхтит, вспоминая, как правильно завязывать бантик, но он выходит некрепким и быстро развязывается. Чонгук копошится в руках Тэхёна, решив помочь Хёнги, но альфа только сильнее стискивает его. Тогда на помощь малышу спешит Юри, но и ту мужчина останавливает одним лишь взглядом. Он сможет сам, если постарается. Пусть долго, но зато сам. Один ботинок оказывается надёжно затянут, шнурки не болтаются, и Хёнги поднимает голову на отца, ожидая похвалы. Тэхён ещё шире улыбается, давая стимул продолжить. Со вторым ботинком альфочка справляется быстрее и, подскочив, гордо улыбается, прощаясь с Юри. — Отец, — подходя к машине, зовёт мальчик. — Когда я вырасту, то тоже буду носить папу на руках! — говорит серьёзно, хмуря свои тонкие брови. — По очереди, сын, — соглашается Тэхён, слушая тихий смех своего омеги. Чонгук давно понял, что он в правильном месте и с правильными людьми. Тэхён многому учит Хёнги, иногда проявляя строгость, заботится о нём, как о родном сыне, любит. Он делает их семью счастливой, все они дополняют друг друга. На улицу опускаются сумерки — зимой рано темнеет. Вся семья едет в свой дом. Тэхён внимательно управляет автомобилем, иногда посматривая на снова ставшего бледным омегу. Хёнги смотрит в окно, крутя в руках свою любимую игрушечную машинку. Чонгук расстёгивает свою куртку, не в силах выносить жару в салоне. Его снова начинает тошнить из-за отсутствия свежего воздуха. Тэхён паркуется возле дома и, пока Хёнги и омега выходят из автомобиля, решает, что за тестом он съездит прямо сейчас. Чонгук грустнеет, но понимает: чем раньше они узнают, тем лучше. Он берёт сына за ручку и идёт в дом. — Пап, а какие подарки нравятся омегам? — вдруг несмело спрашивает Хёнги, снимая свою куртку и отдавая её омеге. — Оу, — теряется Чонгук, помогая ребёнку стянуть ботинки. — Каждому по-разному, — в голове каша, и парень не знает, как лучше ответить. — А что? — улыбается, смотря на будущего прекрасного альфу. — Завтра у Сохи день рождения, — он смущённо опускает глаза вниз. — Я хочу подарить ей что-нибудь. — Эта девочка тебе нравится? — любопытствует Чонгук, заводя сына в ванную, чтобы помыть руки. — Нет! — возмущается мальчик, намыливая руки. — Она вредная и громкая. Всегда забирает у меня игрушки, показывает язык и хвастается косичками, — бурчит альфочка, вытирая руки полотенцем. — Но я, как хороший альфа, должен подарить подарок. — Должен или хочешь всё-таки? — вздыхает молодой папа, решив разобрать пакеты с продуктами. — Хочу, — шепчет, словно это секрет, и снова смущается. — Тогда, — Чонгук прикладывает палец к губам, рассматривая покупки Тэхёна, — можешь отдать ей эту шоколадку и… молоко? — его глаза загораются, и он быстро распечатывает трубочку. — И я нарисую открытку, где у неё не будет косичек! — хмыкает Хёнги, хватая со стола шоколад. — Я люблю тебя, папочка, — обнимает умилившегося Чонгука и, получив поцелуй в лоб, убегает к себе в комнату, чтобы нарисовать открытку. Омега раскладывает продукты в холодильник и полки, допивает молоко и идёт в комнату, где переодевается в домашнюю одежду. Умывая лицо, он слышит, как в дом входит Тэхён. Улыбается, спускаясь навстречу, но никого не видит, да и в доме стоит тишина. Он уверен, что звук открывающейся двери ему не послышался, это не галлюцинации. Омега заходит на кухню и, никого не найдя, выключает свет, заходит в гостиную, но там тоже никого нет. Медленно поднимается обратно в комнату, на душе как-то неспокойно, он хочет позвонить Тэхёну и поторопить его. В комнате пахнет чем-то посторонним. Омега весь сжимается, судорожно исследуя глазами помещения, пятится назад, а потом до него доходит яркий запах мёда. — А двери закрывать не учили? — из-за угла выходит Гёнэ, крутя меж пальцев тонкую сигарету. Её талия утянута чёрным корсетом, на ногах шпильки, которые она не боится носить даже зимой, губы изогнуты в ухмылке. Она чувствует своё превосходство. — Значит, ты не просто милая тряпка, — девушка вглядывается в шею онемевшего Чонгука. — Ты его муж, — смотрит на тоненькое кольцо, которое она не заметила раньше. — Что ж, так даже лучше. Поможешь в одном дельце? — Уходи отсюда, пока я не вызвал полицию, — заставляет голос не дрожать, указывая пальцем на дверь. — Как думаешь, — игнорирует все слова, продолжая ехидно улыбаться, — ты будешь хорошим рычагом давления на Тэхёна? — выгибает бровь, подбрасывая во второй руке зажигалку. Она всовывает сигарету в губы и ловким движением поджигает её, не втягивая весь никотин в себя, а выдыхая его полностью, чтобы комната пропиталась запахом сигарет. Чонгук дышит ртом через раз, тихо закрывает дверь, чтобы Хёнги не сунулся сюда случайно. Сейчас страх отступил, а на его место пришла злость и желание защитить своего ребёнка и, возможно, малыша или малышку внутри. — Ты проникла в дом и угрожаешь его жителям, это статья триста девятнадцать. Хочешь наказание в виде каторжных работ? Или заплатить штраф около пяти миллионов вон? — Чонгук сжимает кулаки, копируя надменное лицо Гёнэ. — Также, ты составила договор дарения, не являясь владельцем компании своего отца. Двести двадцать шестая статья, — хмыкает парень, расслабленно опираясь спиной об косяк. Что она ему сделает? Ударит? Выглядит не особо сильной, да и Тэхён скоро вернётся. Она лишь пугает, почувствовав слабое место в жизни альфы, но вот так сюрприз: Чонгук больше не слабый двадцатилетний мальчишка. Ради своей семьи он будет смелым и сильным. — Всё ещё не появилось желания уйти? — спрашивает омега, заметив на кровати свой телефон. — А ты, оказывается, неглупый, — мурлычет девушка, со вкусом затягиваясь сигаретой. Чонгук морщится, но лучше уж запах сигарет, чем медовый аромат Гёнэ, от которого тошнит. — А ты не думал, что договор составил мой отец? Минус статья, — хихикает она. — Не думаю, что тебе станет от этого легче, — качает головой парень, видя, как омега тушит сигарету об бежевую тумбу. Внутри вскипает злость. — Считаешь, я не отверчусь от какой-то там полиции? — скалится, медленно приближаясь, как хищник к жертве. — Не приближайся! — шикает Чонгук, но его упорно не слушают. Гёнэ тихо смеётся, словно злобная героиня из сериала, подходит к омеге вплотную, прижимая к двери. Ручка больно впивается в поясницу, а запах мёда вперемешку с табаком забирается в ноздри. Парень теряет свой запал так же быстро, как и обрёл, прикрывает глаза от головокружения, отворачивая голову в сторону. Он поднимает руки, чтобы оттолкнуть девушку, но та перехватывает их, больно впиваясь длинными ногтями в молочную кожу. Чонгук не сдерживает скулежа, кусая губы. — И что Тэхёну понравилось в таком, как ты, — фыркает Гёнэ, хватая второй рукой лицо парня за скулы и поворачивая его к себе. — Ни рожи, ни… — она пропихивает своё колено между ног омеги, заставляя их раздвинуть, отпускает лицо и сжимает член через ткань мягких штанов. — Не за что даже взяться, — смеётся, больно стискивая половой орган. Чонгуку удаётся оттолкнуть её ногой. Он хватается за пах, сдерживая слёзы и рвоту, отходит к ванной, но чуть позже понимает, что зря: спрятавшись там, он не сможет защитить Хёнги. — Думаю, он сильно расстроится, если я подпорчу твоё личико, — нагоняет, вертя чужую голову за подбородок. — Будет немножко больно, — зверски улыбается, надавливая ногтём на нежную щёку. Чонгук готов заплакать от облегчения, когда дверь комнаты грубо раскрывается, и внутрь заходит разъярённый мужчина. Он утробно рычит, и от этого рыка у парня подкашиваются ноги. Его альфа защищает своего любимого. Тэхён в ту же секунду оказывается рядом, отталкивает Гёнэ одной рукой, становясь впереди Чонгука, чтобы у девушки больше не было возможности подойти к нему и навредить. — И снова все в сборе, — цокает она, поправляя свою причёску. — Я ждала тебя позже. — Какого чёрта ты тут делаешь? Какого чёрта трогаешь Чонгука?! Ты хочешь проблем? — шипит Тэхён, чувствуя на своём плече ладонь мужа. — Хочу акции, — капризно надувает губы. Всё это похоже на какой-то цирк. На шум прибегает Хёнги, прижимает к своей груди плюшевого медведя, смотрит на незнакомку, потом на родителей и совсем ничего не понимает. Видит, что Тэхён злится, а Чонгук напуган. Ребёнок застывает, хотя ноги его хотят двинуться в сторону комнаты и спрятаться от недружелюбной женщины. — А это кто? — удивляется Гёнэ, осматривая мальчика. — Быстро вы, — плотоядно улыбается, и Чонгуку хочется стереть эту улыбку с её оштукатуренного лица навсегда. — Уходи отсюда нахрен, — выплёвывает Тэхён, не сдержав себя при ребёнке. — Я отдам акции, стерва, только если ты отстанешь от моей семьи и исчезнешь, словно тебя никогда не существовало, — презрительно щурит глаза, не имея больше желания встречаться с бывшей. Раньше она не была такой тварью. Не действовала так грязно, только раздражала своим писклявым голосом, выпрашивала деньги и ныла про свадьбу. Тэхён счастлив, что прислушался к своим чувствам, не заглушил сомнения и порвал с ней отношения. — Так бы и сразу, — девушка достаёт ещё одну сигарету, лопая капсулу. — Выметайся! — орёт не человеческим голосом Тэхён, что даже Чонгук вздрагивает, опадая на пол на ватных ногах. Альфа без церемоний хватает Гёнэ за предплечье, выволакивая прочь из дома. Хёнги начинает плакать и, пока Тэхён выводит омегу, бежит к своему папе, обнимая за шею. Хлюпает носом, зарываясь в мягкие волосы Чонгука и несильно сжимая их у корней, дрожит, сильно испугавшись мужчину, боится происходящего. Парень обнимает сына в ответ, гладя по спине, душа болит за ребёнка, её рвёт на части из-за слёз малыша вместе с икотой. — Папа… — делает судорожный вдох, смотря своими мокрыми глазами на Чонгука. — П-почему отец так з-злится? — самостоятельно стирает слёзы рукавом кофточки, натирая кожу до красноты. — Потому что та тётя очень плохая, зайчик, — омега с трудом говорит ровным голосом. — Он защищал нас, — гладит макушку, вдыхая ещё не до конца сформировавшийся запах сына. — Хёнги, — в комнату возвращается альфа. — Отец, я люблю тебя, — вскакивает на ноги, хватая свою игрушку с пола. — Давай я отдам тебе Бама, а ты больше не будешь кричать? — протягивает мишку, кусая свою дрожащую губу. — На вас я никогда не буду кричать, — смягчается мужчина. — А Бама оставь себе, малыш, — треплет чёрные волосы, подмигивая. — Иди поиграй, а я успокою папу. Он ведь тоже испугался, — шепчет на ухо, и Хёнги понимающе кивает, взглянув в последний раз на Чонгука и убегая к себе. Тэхён прикрывает дверь и подходит к сидящему на полу омеге. Чонгук слабо улыбается, встаёт на ноги с помощью руки альфы, а потом его прорывает. Он всхлипывает раз, потом другой, выплёскивая весь свой страх через слёзы. Дрожит так же, как Хёнги пару минут назад, утыкается носом в грудь, чувствуя сильные руки на своих трясущихся плечах. Какой же он всё-таки слабак. Даже себя защитить не смог, позволил коснуться своей щеки, на которой остались бледные полосы от сильного нажатия на кожу и лёгкая боль. Как он планировал защищать Хёнги? Он судорожно дышит через нос, поток воздуха щекочет изнутри, и омега чихает одновременно с тем, как плачет. Противно от самого себя. — Ну всё, — Тэхён целует красное ухо, сминая мягкие ягодицы в руках, чтобы отвлечь парня. — Она больше не вернётся, такой ситуации никогда не повторится, ты в безопасности, родной, — поднимает голову за подбородок и, не брезгуя, вытирает сопли своего мальчика. — Давай успокаиваться, — опускает младшего на свои бёдра, укачивая, как ребёнка. На Чонгука это действует, как и всегда. Он почти перестаёт плакать, только позволяет остаточным слезам литься по щекам вниз. Обнимает своего мужа и подаётся вперёд, зарываясь носом в запаховые железы. — Не тошнит? — заботливо спрашивает Тэхён, ласково гуляя пальцами по коленке парня. — Немного, — рвано выдыхает Чонгук, целуя альфу в угол челюсти. — Тэ… — поднимает свои прекрасные глаза на мужчину, — ты правда отдашь акции Гёнэ? — Я отдам всё ради вас с Хёнги, — шепчет в мягкие губы, тут же сминая их в ласковом и мокром поцелуе. Чонгук наслаждается упругими губами, что творят с ним нечто невообразимое. За столько лет он так и не привык окончательно к поцелуям альфы. Они до сих пор вызывают учащённое сердцебиение, возбуждение. Каждое касание губ Тэхёна пропитано любовью. — Она тебе ничего плохого не сделала? — хмурится мужчина, стирая пальцами высыхающие дорожки слёз. — Чонгук? — давит, не услышав ответа на важный вопрос. — Всё… нормально, — упорно пилит взглядом пол, боясь поднять глаза на мужа. — Нет, Чонгук, — он сжимает манящие ягодицы, желая отшлёпать омегу за молчание. — Говори. По реакции парня понятно, что Гёнэ не упустила шанса поиздеваться над Чонгуком, а покрасневшая щека красноречивее слов. Тэхёну важно знать, что его малыш в порядке и что у него нет больше никаких травм. — Она просто оскорбляла меня, — Чонгуку неловко продолжать, ведь он совершенно не представляет, как на это отреагирует супруг. — И больно сжимала член, — краснеет, чувствуя фантомные боли в паху. — Гук-и, — мычит Тэхён, выдыхая в сладкую шею. Его пальцы ненавязчиво кружат возле живота, спускаются к пострадавшему месту. Чонгук застывает, пока альфа медленно проникает под резинку домашних штанов. Горячая рука бережно обхватывает небольшой член, начинает ласкать. Омега задыхается, чувствуя недостаток воздуха, а Тэхён, обнюхивая своего мальчика, кладёт его на постель и стягивает нижнюю одежду, чтобы было удобнее. — Постарайся быть тихим, чтобы Хёнги не услышал, — шепчет мужчина, спускаясь поцелуями вниз. Чонгук зажимает свой рот ладонью, елозит на кровати, чувствуя, как от приятных прикосновений мужа, внизу живота скапливается жар и член твердеет. Альфа слишком нежно, словно парень полностью состоит из хрусталя, целует грудь, лижет впалый живот, надеясь, что там уже есть крохотная жизнь, и опаляет дыханием покрасневшую головку. Слишком чувствительный Чонгук скулит в ладонь, когда его член оказывается во власти горячего рта. Шершавый язык плавно скользит по стволу, пальцы перебирают яички и кружат возле мокрой дырочки. Младшего выгибает из-за узкой глотки, Тэхён спокойно принимает член, позволяет головке скользить по горлу. Чонгук даже здесь вкусный, видеть, как он разрушается из-за оральных ласк, всегда сладостно, как он закатывает глаза от наслаждения, забывает обо всех проблемах, с трудом сдерживает стоны. Мужчина сжимает одной рукой сочную ягодицу, втягивая щёки и вызывая у своего любимого слёзы, которым он рад только в такие моменты. Тэхён шипит от собственного возбуждения, ведь заниматься сексом сейчас совсем не входит в их планы. Он просто хотел утешить омегу, подарить расслабление после тяжёлого дня. Придётся ему ублажать себя самого в душе, потому что если он войдёт в парня, то их любовь станет очень громкой, а они оба не желают травмировать ребёнка, который наверняка прибежит к ним на странные звуки. Но он потерпит, а сейчас следует доставить удовольствие мужу — самому лучшему мальчику в мире. Альфа выпускает член изо рта, целует головку, поднимая глаза на сжимающего подушку Чонгука, и понимает, что любит. Так сильно, что хотел бы провести с ним вечность. Как оказалось, человеческой жизни ему не хватит. Невозможно сполна насладиться своим Чонгуком, невозможно в полной мере отлюбить его, но он будет пытаться. Уже пытается. Тэхён глухо стонет, пуская приятную вибрацию по члену, ловит дрожащие пальцы своими, крепко их сжимая. Берёт до основания, чувствуя напряжённое тело омеги. Он тянет носочки пальцев вниз, хватаясь за предоргазменное ощущение, зарывается свободной рукой в красиво уложенные волосы и, не успев предупредить, кончает, беззвучно плача. Худое тело постепенно расслабляется, Чонгук шумно выдыхает, будто всё это время не дышал, лениво моргает, пытаясь найти силы подняться с постели. — Тэ… — вытирает слёзы с уголков глаз, впиваясь глазами в довольное лицо напротив, — ты мой рай, — шепчет то, что Тэхён знает, но он неустанно будет повторять. — Люблю, — улыбается измождённому парню, утягивая в расслабляющий поцелуй.

◌◌◌

После девяти отрицательных тестов Чонгук не выдерживает. Единственная красная полоса бьёт по самообладанию, заставляет натягивать улыбку и врать собственному мужу. — Я в порядке, — так он говорит, выбрасывая ненужный тест. Нет. Не в порядке. Совсем. Настолько, что сил встать и пойти на работу, продолжать жить так, как раньше, нет. Тэхёну физически больно смотреть на апатичного Чонгука, который будто потерял смысл жизни. Он успокаивает младшего, шепчет слова поддержки, обещая, что у них всё получится. Не ругается из-за отсутствия на работе, даёт ему отдохнуть и прийти в себя. Хёнги, тоже чувствуя плохое настроение папы, ластится, рисует красивые рисунки, пытаясь вызвать улыбку у омеги, и это работает. По вечерам Чонгук невероятно счастлив, окружённый любимыми людьми, но каждое утро, когда альфа уходит на работу, а Хёнги оказывается в садике, его вновь одолевают отрицательные эмоции. Пока Тэхён на работе, он, стоя в комнате, задирает свою домашнюю футболку, трогает плоский живот, стискивая зубы. Ничего. Совсем. Смахивает в порыве ярости все вещи со стола, полки перед зеркалом, кричит в пустоту дома, пока к нему не прибегает Денби, прижимаясь со спины и успокаивая. Чонгук плачет в объятиях женщины, пустым взглядом впиваясь в окно, за которым идёт дождь под стать настроению. Он корит себя за то, что сказал Тэхёну про возможную беременность слишком рано, расстроил его, дав ложную надежду. Нужно было самому всё узнать и только потом что-то говорить. Придурок. Идиот. Неудачник. — Денби, вызови такси, — хриплым голосом просит парень, натыкаясь на встревоженный взгляд. Денби почему-то напоминает ему о своей прошлой семье, его маме. Она была чуть старше женщины, но взгляд у них одинаковый — небезразличный, и от этого теплеет в душе. Тэхён нанял таких замечательных людей на работу у себя дома. — Зачем? — наконец, спрашивает омега, разрывая объятия с успокоившимся Чонгуком. — На улице дождь, куда тебе в такую погоду? — улыбается неуверенно, думает, сказать ли хозяину дома. — Не говори Тэхёну, — словно услышав её мысли, говорит Чонгук. — Мне нужно убедиться в том, что это… правда, — уголки его губ опускаются. — Знаешь, — Денби хватает свой телефон и открывает приложение для вызова такси, — ты прав. Чонгук едет в поликлинику, не веря, что тошнота была лишь из-за запаха и вкуса мёда. На улице невероятно холодно, пальто и тёплый свитер под ним не спасают. Омега оплачивает поездку и просит подождать его, чтобы отвезти обратно. Сидя напротив кабинета, его сердце гулко стучит, он сжимает свой талончик от нервов, чувствует лёгкую тошноту из-за фантомного аромата мёда, который как будто специально его преследует. Коридор пуст и в зале ожидания никого нет. Атмосфера накаляется, и Чонгук думает, что всё-таки стоило приехать сюда хоть с кем-то. С Тэхёном, Юри или даже Денби. Ему страшно, ему не хватает твёрдой руки и мягкой улыбки. Дверь неожиданно открывается, и оттуда выходит искрящийся от счастья беременный омега. Он прощается с врачом и, кряхтя, закрывает дверь, оборачиваясь к Чонгуку. Его большой живот притягивает взгляд, омега откровенно пялится, желая ребёнка ещё больше, ведь этот парень выглядит так мило. Беременный омега машет Чонгуку рукой с широкой улыбкой и, поглаживая живот, идёт в сторону лифта. Парень встаёт на свои дрожащие ноги, видит горящий номер возле кабинета, какой у него в руке, и тихо заходит внутрь. — Добрый день! — молодая бета убирает какие-то бумаги с центра стола и поднимает свои глаза на Чонгука. — Здравствуйте, — сжимает край своего пальто до побеления подушечек пальцев и неловко садится на стул напротив врача. — Меня зовут доктор Ли, Ким Чонгук, — она ярко улыбается, заметив нервного парня. — Вы почему пальто не оставили в гардеробе? — смеётся, вставая со своего места. — Не волнуйтесь, пожалуйста. Что вас беспокоит? — Я… — голос хрипит, и Чонгук прокашливается, прокручивая обручальное кольцо на пальце. — Возможно, я беременен, но… — омега кусает свою губу, стараясь не расплакаться прямо здесь, — тесты показали, что нет. — Проведём осмотр и всё выясним, — кивает девушка. — Как давно была последняя течка? Предохраняетесь со своим партнёром? — Почти два месяца назад, — Чонгук аккуратно снимает пальто и шарф. — Н-нет, — почему-то краснеет, отвечая на последний вопрос. — Мы хотим ребёнка, — смущается, опуская глаза вниз. Бета понятливо кивает, указывая на кресло. Омега раздевается, дрожа уже не только от волнения, но и от холода в помещении. Он смотрит в потолок, пока врач осматривает его, нервно кусает губы. — Всё хорошо, — молодая бета улыбается, стягивая перчатки с пальцев. — Тесты были ложноотрицательными. Скорее всего, вы их неправильно сделали. Что?.. У Чонгука, кажется, заложило уши. Он быстро одевается, пытаясь угомонить своё сердце, боится, что ему послышалось или что он неправильно что-то понял. — Значит… — опускается на стул напротив доктора, сжимая пальцы в кулаки. — Поздравляю, у вас примерно семь недель, — кивает бета. — Я запишу вас на УЗИ. Завтра будет удобно? — парень кивает, как болванчик, не в силах прийти в себя. — Отлично. Больше отдыхайте, не нервничайте и хорошо питайтесь. Я вам выпишу витамины, — девушка что-то пишет на бумаге для заметок, пока Чонгук с трудом сглатывает ком. У них с Тэхёном будет ребёнок. У них всё-таки получилось. Из кабинета омега выходит зарёванный, находит в кармане свой телефон и тут же набирает альфу. Гудки тянутся бесконечно, Чонгук садится на диванчик, не чувствуя ног, плачет в телефон и уже хочет сбросить вызов, как Тэхён отвечает. — Родной? — альфа слышит завывания парня и его сразу же кидает в ужас. — Тэ… — слабо зовёт парень, сжимая корпус телефона, — я так люблю тебя, — улыбается сквозь слёзы, судорожно дыша и пугая мужчину. — Гук-и? — вскакивает со своего стула, готовый сорваться домой в любой момент. — Ты где? — машет раздражённо рукой Намджуну, который зашёл с какими-то документами. — Я был у врача, — шмыгает носом, стирая слёзы. — Представляешь, ты всё-таки станешь отцом, — голос срывается, и Чонгук заходится в новом плаче. А Тэхён… Тэхён стоит посреди своего кабинета, прижимает одну ладонь к губам, сдерживая свой крик от счастья. Любит… Как же безмерно он любит своего мальчика, свой рай, свою судьбу. Жалеет, что сейчас не рядом с ним, не может встать на колени и шептать слова благодарности, целовать плоский живот, зная, что там зарождается жизнь. — Спасибо, родной, — шепчет, стискивая зубы. — Спасибо. Я сейчас приеду и заберу тебя, слышишь? — чувствует влагу на своих щеках и только после тихого согласия Чонгука понимает, что это слёзы. Его собственные. В руке снова вибрирует телефон, альфа, не читая, принимает звонок. Молчит в трубку, не имея сил сказать хоть что-нибудь. — Тэхён! Мне позвонила Денби и что-то лепетала, визжа в трубку. Я ничего не поняла, кроме того, что Чонгук в больнице, — он узнаёт голос своей мамы. — Что произошло? Это правда? — в истерике спрашивает женщина, пока мужчина подбирает слова. — Мама… — его лицо искривляется, а из глаз ещё сильнее идут слёзы. — Чонгук… он… — задушенно произносит, падая на колени из-за ослабевших ног. — У нас будет ребёнок, — шепчет, жмуря глаза. Он не слышит, что говорит в трубку Юри, не слышит её радостных криков, не видит, что звонок сбросили, сидит так какое-то количество времени. Уходит куда-то в прострацию, пока не вспоминает, что должен заехать за Чонгуком. Он берёт себя в руки, стирает слёзы и хватает ключ от автомобиля. Возле двери сталкивается с Намджуном, у которого от вида альфы расширяются глаза в шоке. Тэхён хлопает альфу по плечу, шепча снова и снова, как мантру, что он будет отцом. К больнице подъезжает в рекордные сроки, ловит в объятия своего мужа, сплетается с ним в поцелуе, чувствуя себя самым счастливым на свете человеком. У них будет малыш. Их ждут нелёгкие и бессонные ночи, но главное, что они будут вместе.

◌◌◌

— Тэ! — омега хитро улыбается и толкает спящего мужчину в плечо. — Ну, Тэ! — дышит в чужое ухо, засасывая мочку. — Спи, Чонгук-и, — сонным голосом отзывается альфа, не открывая глаз. На улице глубокая ночь, в которую люди либо спят, либо веселятся в клубах, ведь впереди выходные. Омеге не спится, хочется сделать что-нибудь интересное: погулять за ручку по улице, собрать мокрые камешки с асфальта или научиться играть на дудке, хотя бы поесть в конце концов. Внутри нет чувства покоя из-за этого, потому что ему просто необходимо сделать хоть что-то. — Я не хочу! — канючит младший, ущипнув Тэхёна за руку. — Я хочу кушать, — ластится под бок, и сонный альфа со вздохом поднимает руку, чтобы обнять. — Что именно? — шепчет, поглаживая выпуклый и такой любимый живот. — Ммм, — Чонгук кусает свою нижнюю губу, закидывая одну ногу на торс мужчины. Тэхён сразу же начинает гладить её. — Может, свинины? — омега весь светится, представляя еду. — И ванильное мороженое! — хихикает, игриво кусая предплечье своего мужа. — Хорошо, — Тэхён зевает, медленно поднимаясь с кровати. — Давай свои лапки, — он хватает любимые носки Чонгука с зайчиками и ждёт, пока ему протянут ногу. С того счастливого дня прошли прекрасные четыре месяца, за которые парень был окутан заботой и любовью. Тэхён всегда брал выходные или всю работу на дом, чтобы сходить с Чонгуком к врачу, был терпим к слезам без причины. Они оба пережили жуткий токсикоз омеги, рассказали Хёнги о пополнении, получив восторг ребёнка и картину их четверых в придачу. Альфочка с нетерпением ждал брата или сестру, каждую неделю спрашивал, сколько ещё осталось времени до появления малыша, разговаривал, как и Тэхён, с животом, желая услышать ответ или почувствовать шевеление. От этого Чонгук едва сдерживал слёзы, зацеловывал своего сына, признаваясь в глубокой любви. — Тэ, — Чонгук смотрит, как альфа натягивает на его ноги носки, утопая в любви, — давай поспорим, — глаза азартно блестят, и парень протягивает руку вперёд. — Я ставлю на то, что у нас будет омега, — звучит уверенно. — Тебе врач уже сказал? — в подозрении щурится мужчина, хватая вторую стопу. — Нет, честно, — качает головой, смотря своими щенячими глазами, в которых отражается целая вселенная. — Мне неважно, кем будет наш ребёнок, родной, — целует тыльную сторону стопы, надевая второй носок. — Но если ты так хочешь, то хорошо, — улыбается, хлопнув по мягкому бедру. — Ставлю на альфу, — пожимает руку, и Чонгук своей второй разрывает рукопожатие. — Если я выиграю, то мы будем стараться, стараться и ещё раз стараться, чтобы получить омегу. — Эй! — слишком громко кричит младший, надув губы. — Ты совсем обнаглел, Ким Тэхён? — Ты тоже проси, что хочешь, — смеётся альфа, чмокнув в выпяченные губы. — Пойдём. Они спускаются на кухню, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Хёнги. Чонгук пытается придумать, что он попросит в случае выигрыша, но в голову ничего не приходит, потому что у него есть всё, чего душа пожелает. Вздохнув, парень откладывает это на потом, всячески мешает готовить Тэхёну. Он наслаждается крепкими мышцами, трогая их, лапает мужа за ягодицы, хихикая в кулак, крадёт короткие поцелуи, кусает то в плечо, то в шею, зализывая следы. Мужчина терпит, позволяя младшему всё, что угодно, поджимает губы, чтобы не выдать свою улыбку и продолжает жарить мясо. Чонгук быстро устаёт, садится за стол, складывая руки на коленях, размахивает ногами, что-то напевая под нос. Альфа оставляет мясо жариться и присаживается рядом, кладя руку на милый живот. Он любовно смотрит на млеющего омегу, гладит круговыми движениями животик и целует куда-то в шею Чонгука, замечая мурашки. Тэхён зевает, накладывая еду в тарелку, наблюдает, как Чонгук достаёт из морозилки ванильное мороженое, садится обратно за стол и с серьёзным выражением лица опускает кусок мяса в мороженое. Омега довольно мычит, показывая всем своим видом, что это очень вкусно. Альфа неловко отводит взгляд, не зная, как правильно на такое реагировать. Когда Чонгук две недели назад попросил достать ему снег, который уже давно растаял и не планировал больше идти, с крыши, он только посмеялся, подумав, что омега шутит. Но тот, так и не получив желаемое, расплакался и попытался избить Тэхёна, сильно обидевшись. Правда, уже через полчаса он извинялся за своё поведение и нежно целовал мужчину, не отлипая до самой ночи. — Хочешь? — Чонгук широко улыбается, надеясь, что альфа попробует этот кулинарный шедевр. — Я… воздержусь, — кашляет он, погладив мягкие и растрёпанные волосы. — А ты ешь, — целует в розовую щёку, зарываясь носом в шею. Так и сидят. Чонгук активно жуёт, находясь в объятиях мужа, который почти засыпает. Омега вытирает руки полотенцем и с улыбкой гладит волосы Тэхёна. — Тэ, — заглядывает в глаза, прикусывая губу. — Хочешь ещё что-то? — мужчина резко поднимает голову с плеча младшего, лениво моргая. — Нет, — отрицательно качает головой, поудобнее усаживаясь. — Я тут подумал, — отводит глаза в сторону, слегка волнуясь. — Ты можешь дать имя нашему ребёнку, — смущается, вжимая голову в плечи и слабо улыбаясь. — Правда? — сон тут же уходит прочь, и альфа счастливо улыбается. — Да, — поднимает свои чёрные глаза, утопая в кофейных. — Я назвал Хёнги, а ты назовёшь нашего младшего ребёнка, — пожимает плечами, положив одну ладонь на щёку альфы. — Хорошо, — Тэхён вдыхает яркий запах гардении, смешанный с его собственным. Невероятное комбо. — Ты самый лучший, Чонгук, — целует в макушку, уже перебирая имена в голове. — Хочу в аквапарк с Чимином! — Ты можешь поплавать с ним в нашем бассейне, — сдерживает смех, пряча лицо в худом плече. Пак Чимин, как специально, месяц назад позвал Чонгука в аквапарк, рассказал про крутые горки, сауны и коктейли, отчего Чонгук загорелся, забыв, что страшные горки не для беременных. Ему очень хотелось сигануть в красную закрытую трубу, почувствовать себя в свободном падении, накричаться, но здравомыслящий Тэхён не разрешал и попросил Чимина больше не затрагивать эту тему и ни в коем случае не разрешать Чонгуку идти одному. — Хочу на горку, — мычит парень, чувствуя подходящие слёзы. — Вот вылупится наш малыш, и пойдём на твои горки хоть на всю неделю, — целует в щёку, вставая со стула. — Прошу, давай поспим, — тянет расстроенного омегу за руку, и Чонгук, вздохнув, сдаётся и идёт следом. Младший долго крутится, шурша одеялом, разглядывает их общую комнату, смотрит в щёлочку между шторами, пока Тэхён не прижимает его к своей груди и не окутывает успокаивающим запахом.

◌◌◌

На заднем дворе дома семьи Ким аппетитно пахнет мясом на углях. На улице поддувает свежий ветерок, предвещающий начало осени. Джин и Чонгук сидят в тени на покрывале, натянув очки на нос, о чём-то переговариваются и звонко смеются. Хёнги и Наён — старшая дочь Намджуна и Джина — качаются на качели. Альфы стоят возле мангала, втихаря попивая виски, тоже разговаривают, не забывая следить за мясом. А годовалый и слишком сладкий омежка Сухо ползает по траве, забыв, что хотел играть с Хёнги и Наён. — Я дождусь, пока мы все сядем в беседке, — продолжает Джин, перебирая свои блондинистые волосы пальцами. — Джун-и начнёт есть, а я такой встану и ошарашу тем, что у нас снова будет малыш, — омега заливисто смеётся, хватая стакан с апельсиновым соком. — Он точно поперхнётся, но ты только держи меня сзади, иначе я укачусь со смеха. — Бедный Намджун, — Чонгук смотрит на альфу и сочувственно качает головой. — Ему полезно будет понервничать, — тянет любимый сок через трубочку, с громким звуком проглатывая. — Скоро там? — кричит, недовольно хмуря брови. — Недолго осталось, — отвечает Намджун, нежно посмотрев на своего супруга. Чонгук умиляется, ловит ползущего к нему Сухо, усаживая на свои колени, и не замечает такого же взгляда на себе от Тэхёна. Малыш бурчит сам себе что-то непонятное, но иногда у него проскальзывают какие-то слова, тянет на себя футболку своего папы, пытаясь привлечь внимание тихим «Куки». Чонгук улыбается, положив ладонь на короткие каштановые волосы, стирает с розовой щёчки что-то засохшее и поглаживает второй рукой животик малыша. После токсикоза его беременность проходила идеально. Он узнал, что Тэхён невероятно терпеливый, их отношения стали ещё крепче. Сухо попросился наружу неожиданно. Они втроём смотрели какой-то фильм, Хёнги почти клевал носом, положив голову на спинку дивана, а потом Чонгук закричал от страха, всполошив весь дом. Хёнги вместе с Тэхёном подорвались с места, пока омега пытался объяснить, что он как бы чувствует схватки. Они успели спокойно дособирать вещи в роддом, Чонгук командовал, успокоившись, и ел спелую клубнику, придерживая живот. — Я выиграл, — завалившись в автомобиль, объявил Чонгук и вложил свои пальцы в напряжённую ладонь альфы. — У нас будет омега, мальчик, — доктора Ли попросил не говорить Тэхёну, решив устроить сюрприз. — Господи, Чонгук, — только и промычал мужчина, выезжая из дома. — Сухо. Давай назовём его Сухо. Так омега доехал до роддома, пробуя это красивое имя на вкус. Обнимался в палате с Тэхёном, переживая схватки, плакал, конечно же, пугая альфу. Родил намного быстрее, чем Хёнги, — за три часа. Маленький Сухо уже очень хотел самостоятельно дышать и влиться в их прекрасную семью. Хёнги плакал при виде брата, обещал защищать, даже такого лысого, и рвался помогать. Всегда прибегал с третьего этажа на плач, развлекал Сухо, пока ему меняли памперсы. Их семья стала полнее и ещё счастливее. Чонгук, кстати, так и не придумал, что попросить у Тэхёна за выигрыш в споре. — Хёнги, зайчик, идите с Наён и помойте руки, — просит Чонгук, вставая с покрывала, чтобы сесть в беседке, где альфы уже накладывают в тарелки горячее мясо. Ребята убегают в дом, держась за руки. Омега сажает возле себя Сухо в специальное кресло, улыбается Тэхёну, который приземляется рядом, и кладёт свою ладонь на его колено. Хёнги с Наён садятся поближе к выходу, хватают еду. Намджун гладит свою дочь по голове и кусает мясо, довольно мыча. — Тревога!!! — из-за стола встаёт Сокджин, поднимая стакан с соком. — Я беременен! Намджун не давится. Он огромными глазами глядит на Джина и… падает в обморок. Чонгук смотрит на своего мужа, тихо посмеиваясь с Джуна, которого Джин обмахивает платком, ловит любящий взгляд кофейных глаз и понимает, что это навсегда.