Любовь, Клубничка и Роботы

Люцифер планировал нажраться в щи. Именно поэтому он сейчас сидел в баре, попивая пиво. На самом деле Люций не был прям расстроен. Скорее просто разочарован. Во-первых, у него теперь есть работа. Во-вторых, эту работу хочет получить каждый, ведь там самые большие деньги. Страшно представить: сколько загребают большие боссы, у которых Люций и будет сидеть на зарплате? Впрочем, думать на эту тему, особенно пьяным не стоит. Тем не менее, это определенно не то, что Люцифер хотел видеть. В баре, как ни странно, пусто. Неужели в этом мире закончились любители нажраться? Возможно, их присутствие хоть немного оживило бы настроение этого места. Бармен наконец обращает на него внимание, заканчивая полировку фигурных стаканов. Голубоглазый брюнет в майке и с атрибутикой какой-то древней субкультуры, о которой Люцифер даже не будет пытаться вспомнить. Люцифер ждал того, что это человек с ним заговорит. Как-никак, это его бывший учитель. Геральд. Человек, который в свое время помог Люцию стать лучше. Они вместе работали над научными проектами. Геральд пророчил ему лучшее будущее, которое могло бы быть и у него самого. Если бы не его тяга делиться знаниями с подрастающим поколением. Теперь это поколение надирается в баре и убивает планету. Иногда идут дополнения в виде букета различных зависимостей и не только. И несмотря на странные, по мнению Люцифера, действия учителя, он его невероятно уважал. И выбор Геральда тоже. А ещё Люций уважал его за то, что Геральд — это единственный человек в этом городе, кто основал бар, в котором роботам, киборгам, андроидам и искусственным интеллектам запрещено появляться. Даже в приложениях об этом написано. И этот бар отмечен как достопримечательность, кстати. Этим Геральд очень гордится. Бар называется «Зажигалка». Сообщаем на всякий случай, вдруг захотите посетить сие прекрасное заведение. – Здравствуй. Давно не виделись. Все в порядке? – Здравствуйте. У меня есть хорошая и плохая новость. С какой начать? – Хорошая? – Меня взяли на работу. – Поздравляю. Плохая? – Я буду делать секс-роботов. Геральд поджал губы, смотря на Люцифера. Но осуждения, которого Люций боялся, почему-то не было. – То есть ты работаешь в том огромном члене, который сделал Кроули? Люцифер лишь кивнул. И приложился к стакану с пивом. Несмотря на отсутствие осуждения, на душе все равно было гадко... А Геральд начал протирать стойку тряпкой, хотя она и так блестела. Нужно было чем-то занять руки, пока бармен раздумывал над ответом. Люцифер уставился пьяным и мутным взглядом в стенку. — Это ожидаемо и неожиданно одновременно. Люцифер отвлекся от созерцания огромной трещины на стене. – Почему же? – Ты подавал большие надежды. Я думал, что после твоего длительного, м... Так сказать, «застоя» ты уйдешь в науку. – А кто-то ждёт от меня этой науки?! Кому-то нужно что-то?! Что-то кроме наркоты, роботов и алкоголя?! И да, спасибо что напомнил про дерьмо, в котором я живу! Люцифер не кричал, но интонация была очень пугающей и восклицающей. Внешне он был спокоен, но оба понимали, что это не так. Слишком сильный контроль. Будто приросший к нему изнутри. Да только любой контроль рано или поздно дает трещину... Геральд на этот выпад Люцифера лишь тяжело вздохнул. Это те вопросы, которыми он задавался после того, как его уволили. Вот так просто, двадцать лет на кафедре стерлись в пыль. Но Геральд видел, когда было хорошо. У него были мечты, стремления, семья. А у Люцифера – нет. Он начинал строить себя тогда, когда глобальные корпорации рушили вообще все. – Геральд, я... Я каждый день думаю о том, что... Всё бессмысленно. Всё, что я делал, делаю и буду делать. С таким же успехом можно плевать в потолок. Любое мое действие делает хуже. Я не... Я не знаю, смогу ли я делать кукол, которых будут трахать подобные моему отцу. Это бесконечный круг страданий. Страдают те, кто вынужден создавать эти машины. Те, кто трахаются с ними, ведь даже они уже всё попробовали, и такого кайфа, как в первый раз, ни один робот не принесет. Как было бы с реальным человеком. Пропало желание чего-то добиваться у всех. Я – не исключение, хоть и не пал так низко. Или я просто слишком хорошего мнения о себе. Так сложно себя оценивать, правда? Люцифер грустно хмыкает. А Геральду хочется как-то утешить, да только у него самого никаких аргументов нет. Утешать нечем. И если говорить совсем честно... Геральд и сам является сапожником без сапог. Сломанный человек со сломанной судьбой. – Иногда я думаю о том, что лучше бы я тогда умер вместо мамы. Но тот мужик спас именно меня. А не должен был... А мама умерла. Меня заставили идти на похороны. И запретили плакать. Ты знаешь о ком я. Знаешь, кто запретил. Кто сказал быть сильным ради неё. Ты ведь знал её, да? Помнишь её лицо? А я... Я вот уже не помню. Даже примерно. Люцифер падает лицом в собственные руки. И начинает плакать. Горько. Навзрыд. Потому что на похоронах выплакаться не дали. И потом не давали. В другом состоянии он бы этого себе не позволил. Но здесь никого нет. Дома плакать нельзя. Его отец – редкостный мудень. Он не собирается снова с ним драться, защищая себя и право на выражение собственных чувств в своем же доме. Геральд понимает. Правда понимает. Перед ним ребенок, у которого не было детства. И взрослый, у которого нет выбора. Нет цели. Нет стремлений. Возможно, даже нет будущего. И он в этом не виноват. Геральд гладит его по голове. Но в этом жесте нет утешения. В этом жесте есть согласие с его словами. И Люцифер думает, что это честно. Это справедливо. Хоть что-то в этом мире справедливо. *** Когда он добирается до собственного дома пешком, даже не опасаясь головорезов в подворотнях, алкоголь выветривается из его организма. Заходит в дом. Опирается затылком о стену. Пару раз жмурится. И идет дальше. Так он делает всегда. Отец спит. В доме не пахнет сексом, наркотой и алкашкой. Хотя алкашку Люцифер может не чувствовать, сам воняет как бутылка спирта. Он неловко и тихо прибирается на кухне. Убирает мусор со всех поверхностей и тухлую еду из холодоса. Пустые пивные банки, осколки бутылок, а иногда, если повезет, и целые, находит кучу листовок и писем, как бы это ни было странно в их время, крошки от хлеба и других продуктов и так далее, и тому подобное. Тусклая лампочка освещает каждую пылинку и пятнышко, которые как бы намекают, что здесь обитают те ещё свиньи. Но сил убраться основательно уже нет. Знакомство со странной конторой, нажиралово в баре, лишь бы не видеть отца, который его ненавидит, дорога во все эти места и пара десятков, а может и сотен странных мыслей обо всем немного выматывают, если что. Люцифер заканчивает мелкую уборку. Хотя как можно закончить то, что ты толком не начал? Непонятно. Люцифер заходит в свою комнату. Раздевается. Слышит сирену. Пара выстрелов. Вопли наркоманов на улице. Ещё сирена. Скорее всего, сначала была полиция, а потом скорая. Садится на кровать, не имея сил снять штаны. Он опять смотрит в стену, но ничего не видит перед собой. Спать не хочется, хотя усталость дикая. Люцифер думает о том, что первой его покупкой будет вкусная, настоящая клубника. Не выращенная за короткое время в лабораториях, а та, которая растет в относительно естественных условиях. Та, которая будет таять на языке. По его телу идут мурашки. Это одна из тех вещей, которая приносит ему удовольствие. Когда-то приносила. Потому что он давно не ел какой-то не искусственной херни. Люцифер наконец стягивает штаны. Сон не идёт. Совсем. Он думает о том, чтобы начать рисовать. Снова. Он долгое время не работал. Было скучно. Хотелось отвлекаться от того дерьма, которое устраивала ему жизнь. И отец, в частности. В общем и целом, рисовать он умел. Но смысл применять это умение, когда любой искусственный интеллект нарисует картину не хуже любого художника? Вот именно. Но зарисовки в столе были. И много. Люцифер думал о том, чтобы он хотел нарисовать. Голубое небо с перистыми облаками? Куст клубники? Маму? Какую-нибудь деревеньку, коих почти не осталось? А может быть стоило бы обратиться к мозгоправу? Таблеточки попить от депрессии и желания сдохнуть? Хотя смысла в этом нету. Накачивание себя сильными таблами, которые убьют все твои нейроны в его случае не рационально. Да и, наверное, уже поздно что-то делать. Возможно, будет легче, когда его отец всё-таки сдохнет. Желательно мучительно. И чтобы Люцифер видел его страдания. Чтобы не слышать его мерзкий голос у себя в голове после неудачи. И не помнить удары по всему телу. Интересно, его отец хочет его же смерти? Люций не додумал. Пролетающий мимо самолет смешался с общим шумом в голове посапывающего мужчины. Город спал. *** Утром отец ещё спал. Люцифер проснулся на три часа раньше нужного. Тело ломило, глаза слезились, мир вокруг плыл, а координация оставляла желать лучшего. Хотелось материться. Пока он ел искусственное хрючево, мысли его были о любви. Как высокопарно, не так ли? Люцифер вдруг понял, что никогда не любил. Ну да, были интрижки в старшей школе и университете, но любовью это не назвать. Глубокая симпатия – да, влюбленность – может быть, но не более. Странно. Прожить столько лет и ни разу не влюбиться... Он заметил, что в его районе действительно застрелили пару наркоманов, когда увидел репортаж об этом по телеку. Люцифер ничего не испытывал по этому поводу. Всю поездку в такси Люцифер думал о том, что у него было много девушек и парней, но никогда не было ничего серьёзного. Ни одно имя не заставляло трепетать ни на секундочку. И это пугало. Когда-то давно. *** Когда Люцифер входит в душное помещение, там уже все в сборе и занимаются своими делами. Фенцио был в подозрительно приподнятом настроении. – Здравствуй, Люцифер! Сегодня у нас эпохальное событие. Мы будем делать Дино похожим на человека! Фенцио был похож на ребенка, которому пообещали вкусную конфетку, честное слово. И хотел, чтобы радовались все. Да, Люцифер был невероятно рад. Чуть из штанов от счастья не выпрыгнул. – Так быстро? – Миссис Ости все подтвердила. Мой концепт её устроил. Так что наш искусственный интеллектик скоро пойдет в настоящий мир? – В «дивный новый мир», да? О, да, здесь он будет просто счастлив. Как и все вокруг. Фенцио посмотрел на него с укором. Он видел перед собой человека с похмелья, которому очень плохо. Можно сказать «хуево». Но он не будет. – Тебе хреново. Но ты должен оставить собственное дерьмо вне работы. Ты нужен внутри. Они прошли сквозь кучу дверей. Опять. Фенцио и Люцифер увидели одну из самых потрясающих технологий их времени. Робот лежал под огромным принтером. Люцифер видел, как на роботе печатали кожу. Шаг за шагом, миллиметр за миллиметром. Кожа обрастала толстым слоем однородного телесного материала. Потом началось заливание глаз. Белки, голубая радужка и зрачок. Тоже самое со вторым глазом. Все станки работали слаженно. Из странных сплавов разного цвета собирались мышцы, кожа, связки, волосы, ногти и так далее. Все происходило быстрее, чем Люцифер помнил из демонстраций в университете. Никто из присутствующих не успел и глазом моргнуть, как перед ними лежал красивый блондин. На теле было пару родинок, небольшой волосяной покров и пару шрамов для большей мимикрии под человека. Дино был невероятно красив. Как по меркам людей, так и по меркам роботов. Как чертов Аполлон. Люцифер таких красавчиков даже в университете не видел, а сейчас и подавно. – Нам нужно обучить его. И установить базовые правила. Дино открыл голубые глаза. Они были похожи на небо, которое Люцифер помнит лишь в далеких воспоминаниях. Дино оглядывал присутствующих людей, не говоря ни слова.Он их помнил. И не понимал, почему двигаться стало тяжелее и почему он сам походил на собственных Создателей.