Пролог. Ради искусства!
17 июля 2023 г., 15:25
Самая длинная ночь перед рассветом. Что таит еë жгучий мрак? Какое чудовище притаилось в нëм и ждëт беспечную жертву, утонувшую в тени, как в грехе. Захлебнувшуюся в отчаянии вином и погрязшую в сладострастии. Человек с прожëнной яростью душой. Боится ли он тëмной подворотни? Или намеренно стремится попасть туда, как усталый путник спешит в безопасный обитель?
Прохладный ночной ветер сохранил память о небрежном поцелуе, оставленном стыдливо и опасливо, но с особой сладостью. Воздух пульсировал, и напряжение гулко пробежало вдоль натянутых проводов на столбах.
Миша вытер губы рукавом куртки и беспечно улыбнулся беззубым ртом. Только сожалея вздохнул, когда прохладная рука Андрея выскользнула из его хватки, а сам Андрей вынырнул из подворотни, направляясь в ближайший паб.
Внутри было муторно и душно, и неоновые вывески горели так, словно вот-вот погаснут. Табачный дым терпким маревом закружил пока ещë трезвые головы, и Миша с Андреем поспешили усесться за свободный столик. Посетители с хмурыми лицами занимались своими делами, не обращая внимание на пришедших.
«К лучшему, – подумал Андрей, пока не встретился с кислой миной официантки. – Да уж... они тут все как будто с одинаковыми выражениями лица».
Когда заказ был сделан и официантка ушла, Андрей достал из рюкзака тетрадь с ручкой и огляделся. Атмосфера была явно не творческая. Врал один японец, мол, вдохновение можно отыскать даже в прогнозе погоды. Нагло врал.
– Слушай, Андрюх, ты уже неделю насилуешь себя: всë пытаешься придумать эту песню. Давай просто отдохнëм! – Миша тоже ощущал неловкость, находясь в таком хмуром пабе-химере, снаружи казавшимся уютным. Но он полагал, что с дорогим человеком важно именно качество проведëнного вместе времени, а не место.
Пивные стаканы звонко приземлились на деревянную поверхность стола, взметая кисловатую пену. Официантка пообещала, что картофель-фри будет готов через двадцать минут.
– Я не могу, Мих, вот правда, – понуро ответил Андрей, опустив глаза в пол. – Мне хочется хотя бы черновик набросать, а я даже на это не способен.
Миша ободряюще тронул плечо Андрея, протянув руку через стол, и добавил мягче и значительно тише:
– Ну хорошо, давай вместе попробуем. О чëм ты хочешь написать песню?
Андрей тяжко вздохнул и глотнул пива. Любимый вкус растаял горечью на языке.
– Об исповеди вампира, – буркнул Андрей, подпирая кулаком щëку. Затем отчаянно затараторил: – Типо вампир рассказывает о своей жизни, о философии, о том, как питается и как выбирает жертву.
Миша просидел с секунду с открытым ртом, а потом нахмурился, стараясь вспомнить всë, что знает о вампирах.
– Так, ну, – протянул он задумчиво, а затем опомнился: – «Интервью с вампиром»! Помнишь, мы смотрели?
– Помню, – мрачно ответил Андрей. – Да ну, Брэд Питт и Том Круз вообще для таких ролей не подходят. Они слишком... живые.
Миша усмехнулся и нечаянно глянул на выход, поддавшись любопытству, возникшему после скрипа двери.
В бар зашëл высокий молодой человек в длинном синем пальто.
Андрей уловил взгляд Миши и тоже уставился на пришедшего: тусклый блеск вывески едва осветил острые черты его лица. Наклонив голову, он походил на хищного ястреба, и раскосые глаза его глядели на окружающее пространство хищно и страстно. Тень лишь призрачно скользнула по его матовой, без морщинок, коже. На вид это был юноша лет двадцати, не более.
Тут же он поймал два пристальных взгляда, и Миша с Андреем, смутившись, отвернулись.
– Вот он отлично бы подошëл на роль вампира, – произнëс Андрей, и голубые глаза его восторженно сверкнули в полумраке зала.
Тем временем парень подошëл к барной стойке. Бармен быстро намешал ему коктейль Кровавая Мэри и резко поставил прямо перед ним, отчего капли в бокале тревожно всколыхнулись. Юноша поблагодарил бармена, добродушно ему улыбнувшись, и двинулся к столу Миши и Андрея.
– Добрый вечер! Извините, что я так внезапно... но вы же Андрей Князев и Михаил Горшенëв из «Короля и Шута»? – застенчиво проговорил он, одаривая собеседников очарованным взглядом.
Те сидели, обескураженно приоткрыв рты, не зная, как подобрать слова. Миша проклинал себя, что осмелился так открыто пялиться на парня, но собравшись с мыслями, с важным видом ответил:
– Добрый. Да, это мы.
– Вы что-то хотели? – вмешался Андрей.
Парень широко улыбнулся; и Миша, и Андрей побледнели, при виде длинных клыков, но оба успокоили себя мыслью, что перед ними обычный чудак, любящий странные вещи.
– Я ваш фанат! Вы не представляете, как я рад встретить вас здесь, – парень запнулся, а затем неуверенно спросил: – Вы так на меня смотрите... я вам помешал, да?
– Нет, что вы! – оправдался Андрей. – Просто... даже не знаю, как сказать.
– А клыки настоящие? – вдруг спросил Миша и хохотнул.
– Простите его! – тут же вмешался Андрей, не давая парню опомниться. – Мы пишем песню о вампирах, и нам показалось, что вы очень на него похожи.
Тогда парень рассмеялся, сверкая жемчужными острыми зубами, но глаза его, которые, кажется, были зелëными, выдавали искреннюю радость встречи. Андрей пригласил его сесть рядом, и он охотно принял приглашение.
– Вот как! – усмехнулся парень. – А могу я вам чем-нибудь помочь, раз на то пошло?
Андрей не успел опомниться, как Миша резко бросил:
– Разве что исповедью.
Андрей выпучил на Мишу злые глаза, но парень смеялся. Вблизи и с такой восторженной, беспечной улыбкой он казался ещё младше. И видя этот волнующий огонь в его глазах, Андрей не осмеливался сказать лишнего слова. Впервые он терял дар речи при взгляде на совсем незнакомого человека.
– Если вы серьëзно, то я действительно могу, – вдруг ответил парень совершенно серьёзно, а следом добавил мягче: – Чего ради искусства не сделаешь.
Миша хмыкнул и поднял пивной стакан ввысь.
– Точно! Ради искусства! – воскликнул он, и лицо его подобрело.
Всë же, странный парнишка скрасил их с Андреем скуку, и, судя по всему, намеревается продолжить.
Все дружно чëкнулись, и звон стекла взбудоражил томную тишину зала. Прочие посетители мигом уставились на троицу, презрительно щурясь, но ни Мише, ни Андрею, ни парню не было до них дела.
– А как звать-то вас? – спросил Миша, отпивая горьковатое пиво.
– Эрнест, – мигом ответил он, – но можно просто Эрн.
Про себя Миша заметил, что имя какое-то чрезвычайно самобытное. Он не стал уточнять фамилию, но догадывался, что та окажется столь же необычной и, наверное, пафосной.
– И о чëм хотите исповедаться, Эрнест? – в шутку спросил Андрей.
Эрнест загадочно улыбнулся, но не показывая зубов. Взгляд его потемнел, и тень пролегла вдоль впалых щëк.
– Знаете, за всю тысячу лет я не встречал группы лучше вашей, – голос его вмиг поменялся: исчезло звонкое волнение и юношеская страсть. Местами в нëм шелестел бархат, и даже пробивался особый, диковинный акцент. – Понимаю, вам смешно с меня, но если я хоть где-то совру, требуйте с меня что угодно. Исполню любое ваше желание.
– Эрнест! – возразил Андрей. – Нам ничего от вас не нужно. Просто, – на мгновение замялся, стараясь сформулировать мысль наиболее доброжелательно: – Если хотите что-то рассказать – рассказывайте.
