Красть нужно самое ценное

Эд скучающе качнул ногой. Пират был сконцентрирован на шнуровке массивных ботинок. Крепкая веревка была туго затянута, сама обувь старая, потертая, на некоторых участках подошвы виднелась засохшая пыль и не оттертая кровь. Целые десятилетия карьеры безжалостной Черной Бороды запечатлены на этих ботинках. Эд не хотел думать о ботинках. И тем более об их ценности. Как будто у него нет ничего важнее чертовых ботинок и шелкового платка. Эд фыркнул, помотав головой. У него полно всякой дорогой хрени! Кожаная куртка, например. О, не стоит забывать о штанах, они намного нужнее. И… Все, пожалуй. Этого достаточно, да. Эдвард поднял ногу выше и сощурился, всматриваясь. На самом носке ботинка блестело темное пятно неизвестного происхождения. Ром? Пират поддался вперед, садясь на отвратительно неудобной кровати. Что-то твердое вонзилось ему в поясницу, и Эд зашипел. Видимо, доска отошла. Иззи нервно взвизгнул. Тич вздрогнул — Хэндс, что, все время был здесь? — Ты меня слушаешь? — его и без того скрипучий голос взял ноту выше, и Черная Борода поморщился. Иззи шумно выдохнул и помахал перед лицом босса конвертом, смятым в руке. Эд рассеянно кивнул, потупив взгляд. — Да-да, продолжай. На самом деле неизведанное пятно на его ботинке волновало его гораздо больше. Более того, он понятия не имел, о чем речь. И подавно не знал о таинственном конверте. Ох, а что еще важнее — ему насрать. Осталось как можно вежливее намекнуть об этом Иззи. Эдвард зевнул. Он сел, широко расставив ноги, а локти уперев об острые колени, обтянутые кожей. Тич подумал, что за время очень важного рассказа Хэндса, его собственная задница станет квадратной. А это неудобно и не сексуально, и Иззи потом получит за это. Израэль устало потер переносицу. Будь его воля, он бы заорал. Но вместо это терпеливо продолжил, силясь не мять чертово письмо еще больше. — Так как ты очевидно прослушал абсолютно все, что я говорил, то повторю все вкратце, — выдохнул он, запрокинув голову. Вдох, выдох. Он снова посмотрел на Эда и несмотря на отсутствие интереса в его глазах, продолжил, — После недавнего захвата какого-то особо пафосного корабля… — По-моему, это были французы, — Эд задумчиво погладил бороду, — Помню, что один из них меня оскорбил, — Пират фыркнул: да, тот пижон задел за живое, — О, Клык выкинул его за борд, точно. — Какая, блять, разница, Эд? — шикнул Иззи, — Так вот. Кто-то из наших новеньких достал оттуда письмо. Пригласительное, на какой-то важный ужин, где будет много элиты. Иззи замолчал. Он выразительно смотрел на босса, склонив голову к плечу и пугающе скалясь, надеясь, что Эд все-таки поймет. Черная Борода нахмурился. Он непонимающе покосился на подчиненного, часто моргая. — И? — мотнул головой Эд. Хэндс разочарованно вздохнул: — И мы должны попасть туда. — Зачем? — Посмотреть как живут богачи, чтобы потом плакать над тем, какие мы все ничтожества, — Иззи вспыхнул, разводя руки в стороны. Письмо жалобно зашуршало в кулаке, — Конечно чтобы обнести все, Эд! Ради всего святого! Эдвард задумался. Он накрутил на палец прядь волос, оттягивал ее и перекручивал под странным взглядом Иззи. Насколько он знал, Черная Борода не обладал привычкой лапать свои волосы, когда думал. Эду не то чтобы не нравилась эта идея. Кража означала прибыль, прибыль означала траты на взрослые, необходимые нужды, в конце концов, должно быть весело. Проблема была в том, что Эдвард не был уверен, что это точно будет весело. Вероятность мала, учитывая занудство и педантичность Иззи. По крайней мере Эд надеялся хотя бы на небольшую разрядку, малюсенький сумбур, хаос, длинною в десять минут. Иначе какой смысл красть у богачей? — У нас даже костюмов нет, — слабо запротестовал Эд, откидываясь назад. Та же доска вонзилась ему в лопатку. Первое, что сделает капитан после кражи — купит удобную кровать, — И не думаю, что мы вольемся туда. — Костюмы снимем с трупов. Сливаться нам и не обязательно: возьмем все, что нужно, и свалим, — легко пожал плечами Иззи. Он громко положил письмо на стол рядом с картой. Точнее, он стукнул по столу и в тот же момент опустил на деревянную поверхность бумажку. Эд закрыл глаза. Последнее, что он почувствовал, это скрип половиц. Изи обернулся на него через плечо, и шепотом — таким же омерзительно сорвавшимся, хриплым — сказал: — Тебе нужно повеселиться, Эд. Серьезно. Дверь захлопнулась, и мирная тишина распространилась по комнате. Мебель словно спокойно выдохнула с уходом Иззи. Рядом с ним воздух натягивался, его будто бы можно было сжать в кулаке и пожмякать. — А ты перестань называть меня «Эдом», — пробурчал Эдвард, подкладывая под голову локоть. Мягкие волосы щекотали огрубевшую кожу, заполненную татуировками. Ему стоит сказать об этом напрямую. Серьезно. Кто из них капитан?

***

Карета подпрыгнула, а вместе с ней и Боннет. Его откинуло немного в сторону и он, спохватившись, вцепился в мягкую обивку сиденья. Стид устало вздохнул, и кучер откашлялся, с мерзким звуком сплюнув на дорогу. Атмосфера была… Спертой. Как и воздух. Ливень неумолимо приближался, судя по висящей в воздухе духоте. Либо это парила скованность жизни Стида Боннета, не позволявшей ему вздохнуть полной грудью. Ха. Было бы смешно, если бы не так грустно. Мэри непоколебимо сидела на противоположной скамье ужасающе прямо, вздернув подбородок вверх. Женщина молчала буквально все время за несколько часов пути. Каменная статуя во плоти. Хотя, Стиду пару раз казалось, что иногда она говорила что-то взглядом, потому что менялся лишь оттенок ее чертовых глаз, в отличие от нее самой. Боннет подумал, что его жена моглахотя бы сесть рядом с ним, но решил промолчать об этом. Он натянул улыбку — в итоге виднелись лишь вздернутые уголки губ. — Так значит, там должно быть весело? — спросил Стид, склонив голову к плечу. Золотистые кудри спали ему на лицо. Перед выходом Боннет истерил, что не станет надевать чертов пижонский парик. Мэри неопределенно пожала плечами. Она с трудом оторвала глаза от изучения бесконечных зеленых деревьев за окном, чтобы окинуть холодным взглядом мужа. Она даже на бездомных так не смотрит, заметил Стид, поежившись. — Не знаю, Стид. Наверное самый обычный ужин в окружении шишок, — фыркнула она, снова отвернувшись к окну. Стид не сдержал разочарованного вздоха. Ему действительно хотелось, чтобы Мэри не проговаривала его мысли вслух. Боннет поерзал на подушке. Он закинул ногу на колено, снова опустил и снова закинул. И опустил. Проследив за его движениями, похожими на нервный тик, Мэри что-то раздраженно пробурчала себе под нос. Неожиданная тревога от предстоящего званого ужина удивляла Стида: он давно не чувствовал учащенное сердцебиение, покалывание в конечностях и смутное беспокойство, обжигающее легкие. Сколько таких ужинов он посещал? Десятки? Сотни? Он занимался этим почти с детства — участь аристократа. Под натиском деспотичного отца ему приходилось целовать каждую сморщенную руку, улыбаться самому черствому ублюдку. Так почему странное предчувствие заставляло его внутренности шевелиться в ожидании чего-то? Стид ощущал, как воздух натягивался, как струна. Вдруг его лицо озарила лукавая улыбка. Он наклонился вперед. Супруга не разделяла его энтузиазма, оставшись сидеть на своем месте, но удивленно вскинула бровь. — Может нам просто сбежать? — таинственно прошептал Боннет, словно их кто-то подслушивал, — Развернуться и поехать домой? Сделать что-то ненормальное? Он правда верил, что встретит ответный блеск озорства в глазах жены. Что Мэри улыбнется ему, махнет кучеру, и до конца дороги они будут сидеть бок о бок, как нормальные супруги. Но завышенные ожидания благополучно разбились о скалы, и их унес в свои воды океан. Мэри медленно выдохнула, с еще большей тяжестью, а ее стеклянный взгляд снова метнулся к окну. Наверняка она думает о том, как будет срисовывать по памяти пейзаж дома. — Не говори глупости, Стид. Нам нужно быть там. — Зачем? — сухо ответил Боннет, откидываясь назад. Словно он не знал предсказуемого ответа. Мэри недобро взглянула на него. Видимо, ее терпение кончалось. — Ради бога, не веди себя так по-детски. Ты сам прекрасно знаешь, зачем нам быть там. Да-да, чтобы поддержать иллюзию идеального брака, не давать повода для сплетен, поддержать социальный статус, не разочаровывать родителей. Да-да. Боннет подложил под щеку кулак, меланхолично вглядываясь в небо. Облака были похожи на сосиски. Как же все это скучно.

***

Эдвард криво улыбнулся себе в зеркало. Ну, он сам не знал точно, во что именно он смотрел, но оно позволяло ему себя видеть, хотя и размыто. Вероятно, он нашел брошенную серебряную тарелку. На него смотрел чуть помолодевший Эдвард Тич. Эд решил сбрить половину бороды, оставив небрежные ростки волос на лице, которые отдаленно напоминали бы бородку; он попытался сделать миниатюрный хвостик на макушке, оставив волосы водопадом стекать по плечам; возможно, в этот вечер от него совсем немного пахло лавандой, а идеально сидевший на нем костюм был почти не заляпан кровью — пару капель на рукаве, не трагично. Эд был доволен собой. Он подумал, что даже смог бы сойти за представителя сливок общества. Ну, если бы рот не открывал, то вполне бы сошел. Иззи был… В шоке? В ярости? Он только молчал и постоянно кидал на капитана подозрительные взгляды буквально весь их путь. Именно поэтому Эд и сбежал от него. От этого взгляда, который заставлял его мозг кипеть. Вероятно, Иззи был колдуном, раз мог заставить Тича чувствовать себя неуютно только лишь взглядом. Здание, отдаленно напоминавшее замок принцесс из сказок, безусловно, было роскошным. Интерьер включал теплые, согревающие цвета: янтарный, золотой и любые другие, которые ассоциируются с солнцем, жарой и богатством. Главный зал и коридоры — через которые Эд бежал — обставлены скромно, но со вкусом, без вычурных стульев или картин с обнаженкой на каждой стене. Статуи в виде греческих богов так или иначе встречались, однако далеко не везде. Мраморный пол блестел и скользил. Эдвард не успел рассмотреть основную комнату, где было больше всего людей, но там висела шикарная люстра, которая могла бы убить всех в том зале, если бы она упала. Пока Хэндс капризничал и командовал, Эд ловко затерялся в толпе. Кажется, он видел какого-то парня без парика, с изумительными золотыми локонами, и, хмыкнув, подумал: какой вообще смысл другим прятать свои волосы под другими волосами, но только под искусственными, бесцветными? Видимо терять отличительные черты внешности сейчас в моде. Тот парень хотя бы был другим. Эд это уважал. Но тут же потерял блондина в толпе и, не сильно расстроившись, юркнул в проход. В итоге капитан вышел к балкону, но выходить туда не собирался. Порыв холодного ветра проник в помещение. Воздух развивал шелковые шторы и густые волосы Эда. Тич поморщился: сквозняк дело неблагодарное, но как приятно ощущать свежий воздух в душной, пропитанной парфюмом и дорогим алкоголем комнате. Пират ощущал, как воздух проникал под плотно прилегающий темный камзол и рубашку, как кожа начинала дышать, а не захлебываться потом. Эдвард позволил себе понежиться под освежающими порывами воздуха. Он просто стоял, потупив взгляд куда-то вдаль, в ночное чистое небо. Отсюда был прекрасный вид. Эд подумал, что отдал бы все свои наворованные богатства не за сказочный замок, а за открывающееся небо, усыпанное звездами. За луну, которую он мог бы лицезреть вечерами, за облака, похожие на сосиски, которые забавляли бы его днем. И, может быть… К нему направлялся Люциус. Его туфли, смутно похожие на дамские каблуки, звонко стучали с каждым шагом, что позволило Эду прикинуть секунды, за которые писец все-таки настигнет его. Эдвард мог бы спрятаться за огромной каменной женщиной в простыне за это время, но он выбрал стоять в том же положении. Стук прекратился в нескольких метрах от Черной Бороды. Парень шумно дышал и все не мог восстановить дыхание. Ему пришлось привалиться плечом к ближайшей стене, активно занимаясь дыхательной гимнастикой. Эд обернулся через плечо. Он окинул юношу скептическим взглядом с долей сожаления — как только пацан подался в пираты? Крови боится, бегать не умеет, брезглив. Люциус выживал на корабле Черной Бороды только за счет тупых, ненужных, и уж точно не сдавшихся самому Кракену советов, которые он временами давал капитану, если тот просил, конечно. Люциус сделал последний спасательный вдох. Парень заметил взгляд босса и, вспыхнув, подровнялся, уперев руки о бедра. — Что? Знаешь, как трудно бегать на каблуках? — Люций драматично закатил глаза. — Так на кой черт ты женские напялил? — Что оставалось, то и напялил! — фыркнул юноша. Для него самого оказалось загадкой, почему на захваченном корабле было женское одеяние — кстати, весьма неплохое, но Люций решил не экспериментировать. Эд молча согласился. Люциус замолк. Несколько секунд неловкой тишины вынудили Эдварда все же обернуться к собеседнику. — Ах да, — Люций дернулся так, словно на него взошло озарение. Эд дернулся, потому что это же сделал Сприггс, — Там Иззи визжит и явно теряет терпение. Сделаете с этим что-нибудь? Эдвард непонимающе свел брови на переносице. — Каким образом? — Дать отечественный подзатыльник, убить или заставить отсосать — он сделает это с удовольствием, я уверен. Хоть что-нибудь, что поможет его заткнуть! — Люциус всплеснул руками. Эд вымученно вздохнул. Ему тоже захотелось закатить глаза. А еще переодеться женщиной и тайно сбежать куда-нибудь… В Китай, например. Эдвард расставил руки по бокам. Пальцами правой руки он нащупал кинжал, спрятанный под слоем одежды. Тяжесть оружия успокаивала. — Ладно, иди скажи ему, что я скоро приду, — капитан небрежно взмахнул рукой, в ответ на ожидающий взгляд Люциуса. Тот удовлетворенно выдохнул. Люций обернулся и поспешил ретироваться, виляя бедрами. У него получалось изящно вышагивать на каблуках, заметил Эд. Тич раздраженно откинул выбившиеся из пучка волосы назад. Ему пришлось последовать за Люциусом, когда тот скрылся за поворотом.

***

Боннет чудом вырвался. После того, как он перестал неловко пятиться назад и натянуто улыбаться, пытаясь уйти от скалящихся морд Бодментонов, осуждающего взгляда Мэри и от личных вопросов незнакомых ему людей, Стид шел так быстро к противоположному концу комнаты — огромной, нужно сказать — что, казалось, вот-вот сорвется на бег. Этого не произошло, ведь чье-то крепкое плечо его остановило. Точнее, Стид благополучно в кого-то врезался. В кого-то чересчур крепкого, раз руку самого Боннета прострелило болью. Он схватился за предплечье и тут же подумал: у кого из высшего общества вообще могут быть сильные руки? Неужели кто-то ими, ну, работает? Нагружает себя? Это восхищало и удивляло одновременно. Стид порывисто обернулся. Он не хотел смотреть на еще одно самодовольное, напудренное лицо, скривившееся от отвращения, поэтому вперился взглядом в золотую пуговицу на камзоле человека. Она выделялась на фоне черной узорчатой ткани. — Прощу прощения, извините, простите, — рассеянно пробормотал Боннет. Ему не хотелось слушать обвинения или оскорбления, пропитанные пассивной агрессией. Стид уже был готов раствориться в толпе, в общем-то, как и всегда, его бы и не заметили, но… Но. Эта же сильная — чертовски сильная, господи, — рука настойчиво развернула его к себе за плечо. Пришлось поднять глаза, и первое, на что наткнулся взгляд Боннета, были шикарные волосы, искрящиеся сединой. Охренеть. Вот бы их потрогать. — Ты в норме, приятель? — хриплый низкий голос заставил Стида окончательно поднять глаза. И подбородок. Незнакомец был выше, чем предполагалось. Кошачьи темные глаза вглядывались в его лицо с неподдельным беспокойством. Словно Стид был его близким другом. Или, как минимум, будто бы этот человек знаком с Боннетом. Проблема заключалась в том, что Стид этого мужчину точно не знал. Но, черт возьми, отныне Боннет требует самой настоящей дружбы с ним. — Эм, полагаю, больше «да», чем «нет», — сказал Стид достаточно громко, чтобы его было слышно сквозь каркающий смех каких-то аристократов и музыку. Мужчина понимающе кивнул, освободив нового знакомого от тяжести своей ладони. — Ну, если «хорошо» переваливает «плохо», значит это хорошо, но все-таки не совсем, ведь присутствуют элементы «плохо», — задумчиво произнес человек. — Да, знаешь, ужасное чувство, когда на душе есть небольшой камень, но при это все вроде бы не так трагично. — Неправильное чувство, согласен. Горазд понятней, когда ты плачешь и убиваешься от безысходности, или рожа трескается от того, насколько тебе хорошо. К черту золотую середину этих двух крайностей! — И все-таки случается иногда не то, не другое, — в конечном итоге Стид устало вздохнул, но легкая улыбка почему-то играла на его губах. Боннет протянул руку, — Я Стид. Стид Боннет. Незнакомец ни минуты не мешкал. Он схватился за раскрытую ладонь и крепко сжал ее. Его смуглая кожа была огрубевшей и горячей, по сравнению с мягкими, оледеневшими руками Стида. Боннет прищурился. Боже, это что, татуировки? Стид рвано вздохнул, чувствуя, как у него перехватило дыхание. Насколько же крутым был его новоиспеченный друг. Снова подняв глаза, Стид встретил искреннюю радость, плескавшуюся в темных зрачках напротив. Это… умиляло. — Я… — незнакомец замялся и, видимо, приняв решение, продолжил, — Эдвард Тич. Для друзей Эд. — Отлично, Эд, — морщинки окружили глаза Боннета. Он все еще сжимал чужую руку, — Ты не поверишь насколько я рад знакомству.

***

Эд был совсем немного пьян. Не настолько, чтобы танцевать, но вполне, чтобы раскидываться пиратскими анекдотами. И секретами из своей биографии. — Нет-нет, серьезно тебе говорю, — Эд, хрипло гогоча, старался успокоиться после очередной смешной истории из его молодости. Обычно они казались смешными только ему, но Стид, раскрасневшийся от дорогого алкоголя и веселья, подхватывал, колко подмечал детали и хохотал чуть ли не громче самого Тича. Этот незначительный, такой случайный факт заставлял сердце Черной Бороды невольно вздрагивать. Боннет еще хихикал, утирая слезы. Впервые ему было плевать на косившихся людей, которые шептались неподалеку. Кажется, среди них были обрученные друг с другом брат с сестрой. Стид мысленно посмеялся и над этим. Он обязан посвятить Эда в сплетни этого змеиного гнезда. — Эд, хочешь сказать, что тот парень упал на собственный меч? После того, как ты просто хотел его оглушить? — Стид, не сдержавшись, хохотнул. Ему было слишком хорошо, чтобы задумываться над судьбой бедолаги, — Черт, сколько тебе было? — М-м-м… — протянул Эд, погружаясь в глубокий мыслительный процесс, — Семнадцать? Нет, девятнадцать. Да, точно. — Ох, черт. — В чем дело? — Эдвард отставил бокал с шампанским на подоконник. Возможно на гладкой деревянной поверхности останется сладкое пятно. Внезапно замолчав, Стид нервно покрутил ножку бокала. Эд нахмурился. Назревало что-то мрачное и душевное. — Просто, ну… Стид смутился. Эд аккуратно взял из его рук бокал, ненавязчиво прикасаясь к чужим пальцам. Боннет несмело поднял глаза, смущенная улыбка тронула его покрасневшие от вина губы. — Кто-то в девятнадцать строил себе карьеру в… Еще раз, где ты работаешь? — Эм. Финансы, да. Сфера финансов, скажем так. — Да, точно. Кто-то в девятнадцать уже строил себе карьеру в бизнесе, а кто-то сидел на шее у родителей и не мог возразить против брака по расчету. Стид очевидно поник. Он пытался изобразить подобие улыбки, но вышло только хуже: уголки его губ едва заметно дернулись вверх, а печаль в его голубых глазах придавала еще больше грусти. К собственному удивлению Эд ощутил, как сильно сжалось его сердце. Едкая боль адским пламенем разливалась в груди. Желание обнять Боннета появилось само собой. Стид выглядел как ухоженный, прилизанный щенок, которого полностью игнорируют зажравшиеся хозяева — ну как такого не задушить в объятиях и заботе. И Тич протрезвел раньше, чем навязчивая идея воплотилась в жизнь. К лицу неожиданно прилила кровь. Пират нахмурился: что, блять, с ним не так? — Это не так уж и плохо, Стид, — откашлялся Эд, неуклюже похлопав приятеля по плечу. Его ладонь будто бы задеревенела, — Я хотел бы поменяться с тобой местами, честно. По-другому прожить свои девятнадцать. Это не было ложью или жалкой попыткой успокоить. Нет, правда: бывало, перед сном, Эдвард мечтал о роскошной жизни, о вкусной еде, дорогой одежде. Во снах девятнадцатилетнего Эда он жил бы в небольшом загородном доме, красивом, но без излишеств, далеко от людей и суматохи. Он бы держал все свое состояние под замком, брал оттуда деньги по необходимости. На кухне у него бы хранилась коллекция дорогих вин, а в спальне — тайный проход в гардероб. Ох, главная составляющая этих снов — любимый человек под боком. Эдвард подавил жалобный вздох, решив, что лучше приковать внимание к Стиду. Джентльмен снова взглянул на друга, задумчиво прикусив нижнюю губу. Боннет долго смотрел в глаза Эда пустым взглядом. — Не знаю, — наконец Стид отвел глаза, и Эд расслабился, — Может, если бы я был менее мягкотелым, я смог бы стать, ну, скажем так… Пиратом! С губ Эда спустилось пораженное «Оу». Теперь это должно быть действительно интересным. Тич с любопытством всматривался в лицо друга. Стид выглядел по-детски восхищенным при упоминании… Пиратов. — Пиратом? — терпеливо спросил Тич, склонив голову к плечу, — Ты уверен, приятель? — Это моя давняя мечта. Только не смейся! — Стид был до ужаса милым, когда говорил заговорческим шепотом: словно он доверял ему секрет государственной важности. — И не думал. Каждый имеет право на собственную мечту. Почему же ты не стал им? Боннет, глубоко вздохнув, уже открыл рот, чтобы продолжить тираду, но вдруг сомкнул губы в тонкую линию. Эдвард невольно заставил Стида размышлять. Тич подумал, не болит ли у этого чудика голова от долгих полетов мысли и полусладкого вина. — Сложно объяснить, — вдруг Боннет вздернул подбородок и серьезно продолжил, — Я никогда не мог возразить отцу, потом меня заставили жениться, а дальше первый ребенок, второй… — А что тебе мешает сейчас? — Сейчас? Ну, я… Черт, я и не думал об этом. Эд нежно улыбнулся хмурому Стиду. — Думаю, не стоит начинать это делать, приятель. Пиратство — пустое занятие. Уж поверь. — Да, знаю, я много читал об этом. Но путешествия, экшн, каждый день проживаешь как последний! Тич сморщился. Грязь, голод, бедность, необходимость убивать, житие на самом дне социальной лестницы — меньшее, что мог перечислить Черная Борода. Но он ограничился не менее ужасающим фактом: — Не забывай про одиночество. Никто не захочет с тобой заводить личные связи, если ты пират. Ну, как бы, какой смысл, если вы можете умереть завтра или через месяц? Еще хуже, если умрет один из вас. — Да, но… Трудности бывают везде, Эд. В любой сфере. Даже в сфере финансов, ты и сам знаешь. Стид ему подмигнул, а Эду только оставалось поразиться оптимизму этого человека. Эдвард усмехнулся. Его глаза мельком оглядели помещение, подозрительный взгляд метался из стороны в сторону, подмечая всех и каждого: Люциус кокетничал с каким-то юнцом, параллельно вытаскивая из его брюк купюры; Олу и загадочный Джим воровали посуду со столов; Френч вешал лапшу на уши окружившим его толстым мужчинам со своими худыми женами. Эд прищурился, заглядывая за плечо Стида. Он никого не упускал из виду, так где же чертов?.. — Эдвард. Осипший голос недовольного Иззи заставил Эда вздрогнуть. Сквозь плотно сжатые зубы Эдвард прошипел всевозможные проклятья. — Иззи, мать твою! Ты мог еще незаметнее подойти, чтобы у меня случился инфаркт? — Эд замолк. Точно. Стид Боннет за его спиной, и Иззи Хэндс перед его лицом. Дела плохи. Стид удивленным не казался. Словно он видел незнакомца перед собой все это время и ждал момента, чтобы представиться. Тич надеялся, что это было не так. — Полагаю, это твой друг? — высунулся из-за плеча Стид, сверкая своей милой улыбочкой. Иззи окинул Боннета нечитаемым взглядом. Зная Хэндса, он уже планировал утопить Стида в пунше, чего Эду очень не хотелось бы. Эдвард отступил, позволив Стиду все же появиться целиком. — Да, — он выждал паузу, прежде чем адресовать Хэндсу сдержанную улыбку, — Партнер по бизнесу. Брови Иззи взлетели вверх от изумления. Эда позабавила бы эта гримаса, если бы не обстоятельства. Эдвард смотрел в глаза Израэля тяжело и долго, искренне веря, что Иззи поймет без лишних слов. И, желательно, не начнет спектакль — в чем Черная Борода был не уверен. Акулья ухмылка на лице Иззи не предвещала ничего хорошего. Он слегка склонился к Боннету, протягивая ладонь в перчатке. — Рад знакомству, — от обманчиво вежливого тона своего подчиненного Эда начало мутить, однако, предотвратить он это не мог, — Израэль. — В таком случае, Стид, — Боннет, склонив голову, пожал руку Иззи. Эд внимательно посмотрел на Стида — его улыбка казалось другой. Иззи отпустил руку, убрав ее за спину. Он снова обратил внимание на Эда. Его взгляд тоже хорошего не предвещал. — Знаете, Стид, мне придется украсть у вас Эдварда, — он кинул Стиду хитрый взгляд, — Поговорить о рабочих делах. Эдвард напряженно вздохнул. Он хотел начать возражать, возможно, даже послать Иззи, но рука Стида, внезапно оказавшаяся на плече Эда, остановила его. Тич удивленно посмотрел на Боннета, пока Хэндс продолжал буравить их уничтожающим взглядом. — Без проблем, — беззаботная улыбка Стида поджигала в Иззи еще больше огня, и Эд наблюдал бы за этим зрелищем вечность, — Я подожду здесь. Когда Боннет убрал обе руки в карманы брюк, Израэль оттащил оттуда Эда. Тич возмущенно смотрел на ладонь Хэндса на своем предплечье. Его прикосновение ощущалось совершенно другим: ледяным, колющим, неприятным. Они оказались в противоположном конце зала, откуда — Иззи позаботился, — не было видно самого Стида. Эдвард старался не смотреть в сторону исчезнувшего Боннета. Тич приковал внимание к огромному окну в золотой раме позади них. Тьма за стеклом поглощала. — Какого черта это было? — взвизгнул Израэль. Пара, прошедшая мимо них, залилась хохотом. Тич на секунду на них отвлекся. — То же самое хочу спросить и у тебя, Иззи, — Эд окатил подопечного ледяным взглядом. Он ступил ближе, нависая над Хэндсом, — Какого черта это было? Решимость в глазах Хэндса мгновенно погасла, когда истинная натура Черной Бороды прояснилась всего на мгновение. Это была тень того Эдварда Тича, к которому он пришел служить много лет назад! Однако, несмотря на секундную радость, взгляд Иззи пропитался страхом. — Ну, я… Я подумал, что тебя нужно спасать, — Хэндс сделал ничтожный шажок назад. Эд остался на месте, и Иззи спокойно выдохнул. Эд снова непонимающе уставился на Израэля. Неловкая тишина заняла несколько секунд. — В каком это смысле «спасать»? — Эдвард нахмурился. Навряд ли Стид смог вы взять его в заложники или типа того. — Ну… Вытаскивать из неловкого диалога, знаешь? — Почему ты решил, что меня нужно спасать? Хэндс, открыв рот, снова его закрыл. У него правда не было аргументов на этот счет. Возможно, ему не хотелось, что его капитан болтал с каким-то выпендрежником просто так. Но Иззи не хотел об этом думать. — А тебя разве не мучал этот пижон? Я думал, что он изливал тебе свою богатенькую черную душу или что-то в этом роде. — Что? — Эд выглядел оскорбленным. Он пугающе взмахнул руками, отчего Иззи пошатнулся назад, — Нет, Стид не делал этого. С ним было приятно болтать, а ты все испортил! Это наш единственный вечер в свете, Из! Почему бы тебе не дать, ну, не знаю, своему капитану поразвлечься? Иззи прищурился. Эдвард был будто бы рассерженным, обиженным. Брови на его лице были опущены, челюсти напряженно сжаты, а взгляд то и дело метался к тому углу, где, должно быть, забился чертов Боннет. Издевательская ухмылка медленно ползла по лицу Иззи. — Ох, так тот парень запудрил тебе мозги, да? — он спустил хриплый смешок. — Тебе лучше прекратить это, — отрезал Эд. Его стальной тон вынудил Иззи поежиться, но тот продолжал стоять на своем. — Эдвард, мы, черт тебя дери, пришли сюда, чтобы грабить богатых ублюдков. А не для того, чтобы искать друзей из высшего общества на один гребаный вечер, — шикнул Израэль. Он остановился, чтобы рассмотреть реакцию капитана, но каменная маска безэмоциональности не треснула, — Поверь мне, на утро ты его и не вспомнишь. Вспомнит. Эд знал это, предчувствовал. Если бы Стид действительно изливал свою богатенькую черную душу , то Тич смылся бы еще полчаса назад и на утро точно не вспомнил бы странного мужика, который рвался в пираты. Но Эдвард ощущал странное разочарование от окончания вечера. Некую пустоту. Будто бы они со Стидом не обсудили еще кучу важных вещей и не приняли кучу странных решений. Тич не ответил. Лишь сурово взглянул на толпу, закрывавшую обзор на Боннета. — Пора закругляться, Эд, — Иззи хлопнул Эда по плечу, и тот тщетно попытался увернуться. Многовато физического контакта от коллег сегодня, — Стащи у него кольцо или другую дорогую хрень. Эд лишь неразборчиво хмыкнул. С усталым вздохом Иззи исчезнул в толпе. Взгляд Эдварда прояснился. Идиотская идея могла принести много неприятностей, но Черная Борода подумает об этом позже. Тем более, действовать нужно, пока его рассудок окончательно не прояснился. О, да. Эд стащит дорогую хрень с этого дома.

***

— Стид. Боннет почти поперхнулся вином, услышав низкий, знакомый голос за спиной. На фоне шумных разговоров, смеха и звонов бокалов голос Эда почему-то казался особенно выразительным. Стид резко обернулся, и на его лице играло подлинное удивление. Вероятно он отчаялся увидеть Тича снова. Нечто темное шептало Стиду, что и Эдвард его бросит, посмеется, расскажет об этом случае кому-то покруче о «жалком малыше Боннете» и его глупых мечтах. — Эд! — глаза Боннета светились неподдельным счастьем, и Эду оставалось только догадываться о причинах, — Снова привет. Все нормально? Эдвард замешкался. Стид излучал слишком много эмоций после их семиминутной разлуки, что выбило из пирата все силы говорить о чем-то серьезном. Его мысли беспощадно путались, склеивались в неразборчивый ком, и только одна фраза норовила вылететь изо рта. — Э, да, — Эд прокашлялся в кулак. Почему щеки горят? Неужели Черная, мать его, Борода покраснел? — Просто Иззи зря паникует. Что-то случилось? — Ничего такого, но мне нужно уходить, — Стид вымученно вздохнул и грустно улыбнулся. Эдвард старался не смотреть ему в глаза, чтобы не наткнуться на душераздирающий взгляд, — Спасибо тебе, Эд, я замечательно провел время сегодня. Сознание кричало Эду не медлить. Эд решил делать все наоборот. — Что? Но почему? — на одном выдохе выпалил пират. Он инстинктивно шагнул вперед, и теперь носки его туфель касались чужих. — Довольно-таки поздно, а Мэри немного перебрала. Не хочу, чтобы на утро она чувствовала себя неловко, если скажет что-нибудь не то. Сам понимаешь, — Боннет говорил мягко и разборчиво, и его даже хватило на слабую улыбку в конце фразы. Стид, в отличие от Эдварда, не испытывал смущения. Ему было все равно на сокращение дистанции, сбитое дыхание Тича, его выражение лица, похожее на ребенка, который вот-вот впадет в истерику. Эд молча позавидовал профессиональной невозмутимости друга и отступил назад. Тич сделал спасительный вдох. Он поздно ощутил, что ему катастрофически не хватает воздуха. — Слушай, эм. Хочешь сделать кое-что сумасшедшее? — Эд сказал это намного тише, чем планировал, склонившись ниже. Эдвард выдержал паузу. Он терпеливо ждал, пока заинтригованный Боннет не начнет соображать самостоятельно. Все-таки, будет неловко, если Черная Борода произнесет это вслух. — Ох. Смотря что ты имеешь ввиду, — Стид усмехнулся. И выжидающе посмотрел на Тича. — Скажем так… Воплотить свою мечту в реальность? Эд замолчал, увидев, как эмоции меняются на лице Стида: он хмурился, странно улыбался и одновременно с этим хмурился. В какой-то момент и вовсе смеялся, тихо и как-то истерично Эдвард понимал, что лавина чувств захлестнула бедного Боннета без предупреждений, и не мог винить Стида за долгую паузу. — О чем ты? — в этот раз смешок, слетевший с губ Боннета, показался Эду нервным. — Я пират. Настоящий. Вот о чем я. Боннет издал странный удивленный звук. То ли смех, то ли вскрик. Эд не задумывался об этом. Кровь в его висках билась слишком интенсивно, чтобы вообще о чем-то думать. Стид ошарашенно вытаращился на пирата, приоткрыв рот. — Это… Вау, — Стид тупо улыбнулся, фыркнул, а затем серьезно нахмурил брови, продолжая, — Так ты не бухгалтер? — Я Черная Борода. И пытаюсь предложить тебе уйти вместе со мной, но ты почему-то тупишь. В конце концов Эд замолкнул. Они стояли в тишине, воцарившейся между ними. Как будто она заполнила все пространство, и затихли пьяные разговоры, скрип посуды, громкая музыка — словно все были в немом кино. — О Господи, — шепнул Боннет, прерывая молчание, — Извини. Боже. Просто это, ну, понимаешь, внезапно. — Так ты хочешь или нет? Быть пиратом, быть частью моей команды? — Эдвард наклонил голову то в одну сторону, то в другую, и поджал губы. Он сомневался, что не пожалеет о своих словах в будущем. Но, прежде чем его мозг решил бы отступить назад, Тич выдохнул, — Сделать Эда… Счастливым? Ты согласен, Стид Боннет? Тич сам себе кивнул, подтвердив, что он все высказал, и отвел взгляд. Смущение окатило его новой волной. Сердце, кажется, готово пробить в его ребрах дыру, и Эдвард не возражал бы сдохнуть прямо сейчас. Стид шумно выдохнул. Он откинул голову назад, бессмысленно пялясь в потолок несколько секунд, собираясь с мыслями, чтобы наконец ответить. — Я… — Боннет внимательно взглянул в глаза Эда, — Да. Черт возьми, да. Стид улыбнулся, наблюдая, как от его ответа на лице Эдварда расплывалось спокойствие. И счастье, и куча других бурных чувств. Но Эд, хмыкнув, быстро взял себя в руки. — Отлично. Тогда тебе придется мне подыграть. Эдвард схватил Стида за плечи. Он крепко вцепился в мягкую ткань камзола, и Боннет тихо вскрикнул от неожиданности. Эдвард удивился такому доверию, с которым Стид так легко поддался чужим рукам. (Рукам, душившим сотни людей, но пока ему рано знать об этом). Стид прикусил губу, взволнованно посмотрев на Тича блестящими глазами. — Конечно! А в чем… — и, не закончив, он почувствовал холод лезвия у своей шеи.

***

Люди не сразу заметили странную парочку в углу. Эд чувствовал себя неловко — в протяжной тишине, прижимая к себе Стида за плечи одной рукой, (цепляясь за его одежду, пожалуй, крепче, чем надо), а другой тыча ему в шею кинжалом. Эдвард нахмурился. Удивленно, а потом с большим любопытством склонил голову ниже: сладкий цветочный запах, исходящий от волос Стида, очаровывал. Гости продолжали танцевать и веселиться еще около двух-трех минут, прежде чем пышная, напудренная дама пронзительно завизжала. К ней подключился и народ: женщины и мужчины охали, ахали, испуганно кричали и пятились подальше от Эда и Стида. Вокруг них образовался пустынный круг, открывающий вид на блестящий пол, местами испачканный обувью и пролитыми напитками. От абсурдности ситуации Эдвард выдал смешок, который, наверное, не был слышен сквозь чужие визги. Боннет же сбивчиво выдохнул. Его сердце в панике билось слишком быстро. — Спокойно, я не причиню тебе вреда, мы просто поиграем на публику, — Стид почувствовал, как ухо опалило горячим дыханием. От Эда пахло табаком и лавандой. И совсем немного ромом. Боннет, вспыхнув, старался увернуться от пленительного запаха. — Внимание! Это здание полностью захвачено пиратами. Не пытайтесь сбежать, мои люди поджидают в каждом уголке здания, — пират говорил уверенно, задрав голову. Эд преувеличивал. Он взял максимум семь новичков от команды, которые ни на одном абордаже не бывали. Уж если врать, то завираться, считал Эдвард. Стид, правда, этого не знал, и ощутимо вздрогнул в его руках. Команда, однако, не была готова к внезапному захвату. Сердце Олу упало в пятки, а Джим вопросительно вскинул брови, напрасно думая, что капитан прочтет их мысли. Не каждый из них взял оружие, какое, нахрен, нападение? Разве что вооружившись украденными вилками и ножами. Иззи выглянул из-за плеча какого-то мужика, с первого раза принятого за упитанную даму. Челюсть пирата отвисла, а рука, рывшаяся в чужой сумочке, обессиленно упала. — Какого черта он творит? — шикнул Иззи себе под нос. Люциус, удачно оказавшийся рядом, судорожно замотал головой, рассчитывая, что вопрос был адресован ему. Ему не хватило слов, чтобы описать уровень своего шока после объявления босса, поэтому он агрессивно мычал. Эдвард в тот момент выглядел более чем расслабленно, как в своей тарелке. Так и не скажешь, что он в любую минуту был готов отразить удар или увернуться от выстрела. Тич не знал, откуда ожидать угрозы. — Не волнуйтесь. Мы взяли все, что нужно. Остался только этот парень, — для убедительности он сильнее прижал лезвие к тонкой коже и хрипло зашептал, — Ну же, Стид, не делай вид, что тебе нравится это. — Ох, да, извини, — шепнул, а затем более драматично закричал Стид, — Помогите же мне! Кто-нибудь! Мэри! Люди только испуганно попятились назад. Предсказуемо. Эд не смог справиться с любопытством, поэтому, почти неосознанно, глазами наткнулся на ту самую Мэри. Хмурая, сливавшаяся с общей толпой брюнетка не вызывала никаких чувств у Черной Бороды. Правда, ее истребительный взгляд смотрел в душу, и Эд поежился. — Неплохо, приятель, — неуверенно пробурчал Эд, и Стид почувствовал спиной недопожимание плечами, — Кхм, итак, я заберу вашего друга, и никто не пострадает. Не пытайтесь геройствовать. Никто и не пытался, на самом деле. Напротив, все то и делали, что трусливо прижимались к стенам или друг к другу. Поистине жалкое зрелище для пирата. — Боже, да забирайте его наконец и уходите же! — из толпы послышался голос Найджела. Кажется, он либо нервничал, либо сгорал от нетерпения, подумалось Стиду. Скорее всего второй вариант, зная того напыщенного ублюдка. — Эм, что ж, так и сделаю, — Эд отнял от Стида руку с оружием, — Ребята, сворачиваемся. Всем хорошего вечера, дамы и господа. И сквозь толпу стали пробираться горе-солдаты Черной Бороды. Пока они скованно собирались с разных частей зала, люди вокруг них испуганно отшатывались. Френч чувствовал себя как на семейном застолье: когда идешь что-то показывать всей родне, а они смотрят на тебя, словно на обезьяну в зоопарке. Как хорошо, что его мучения длились недолго, и в семь лет всю его семью убили. Иззи шел самым первым. Он шагал быстрее всех, направляясь к Эду довольно-таки решительно. От его сгорбленной позы и красного лица, пылающего от бешенства, веяло смертью, поэтому Швед предпочел держаться от него в радиусе минимум пяти метров, что посоветовал сделать и остальным. Подойдя к капитану достаточно близко, Иззи, осмелев, дернулся Эда за рукав. — Ты хотя бы понимаешь, что творишь? — зашипел Иззи сквозь плотно сжатые зубы прямо в лицо капитана. Он выглядел не очень: вены выступили на покрасневшем лице, Хэндс почти плевался ядом. Эд выдержано взглянул на него, приподняв бровь. Ему это не понравилось. Если бы не Стид, что-то испуганно лепетавший совсем рядом, Эдвард влепил бы отрезвляющую пощечину Израэлю. Или, скажем, отрезвляюще настучал лбом о ближайшую колонну и придушил, чтобы от потери кислорода Иззи немного остыл. И все же — Стид был рядом. Он был взбудоражен, и им, по-хорошему, надо бы убраться отсюда. Большая часть команды уже выбралась, а вот Тич, со своими «заложником» и подопечным, стояли перед огромным скоплением людей уже приличное время. Становилось неуютно под изучающими взглядами толпы. — Эд? — Эдвард услышал, как Боннет протяну буквы чересчур взволнованно. Эдвард обернулся, чтобы переспросить, но оглушительный хлопок выстрела раздался поблизости. А затем, зажимая уши руками, Эд увидел того самого высокомерного мудака, о котором с возмущением рассказывал Стид — Нейджел, кажется. Послышались женские визги, расступилась публика, и Эдвард заметил, как этот псих уже целится в них из ружья. Как он пронес сюда оружие и нахрена — остается загадкой, о которой, в данный момент, не хочется задумываться. — Блять, — устало прокомментировал Эд и, взяв Стида в охапку, рванул к выходу. Резкие порывы ветра то и делали, что пытались погнуть любую растительность на берегу. Тонкие стволы некоторых деревьев поддавались, сгибаясь. Вечерняя прохлада вступала в свои права, остужая траву, кустарники, пиратов, в их душных и абсолютно неудобных одеждах. Серьезно, это как будто индивидуальная плата для каждого аристократа за их роскошную жизнь. Черный Пит пытался отдышаться уже третью минуту. Люциус, не переставая гладить спину своего парня, изредка оглядывался на свет из окон. Он высматривал капитана и того странного парня, ради кого они устроили гребаное представление. — Как вы думаете, они живы? — Люций подал голос, и вдруг оживились все остальные. Джим молча пожал плечами, как любой глухонемой. Прохладный вечерний ветерок промчался по берегу моря, нарисовав на воде небольшую рябь. — Надеюсь, что Бог покарает капитана за это шоу! — Олу недовольно сложил руки на груди. Поймав на себе взгляды, он смягчился, — Извините, конечно, он Черная Борода и все такое, но это было ужасно безответственно! А если бы нас, как «особо опасных преступников», попытались бы остановить? — Но никто этого же не сделал, — сипло отозвался Пит. Люциус ласково погладил его по плечу. — Я слышал выстрелы, — пожал плечами Таракан, выдыхая табачный дым. Команда начала перекидываться сомнительными взглядами. Кроме Шведа. Швед был увлечен бабочкой. Образовалась тишина, которую можно было почувствовать, ощутить на вкус. Ее нарушило шуршание листьев кустов и шорох песка под чьими-то шагами. Команда напряглась. Джим вооружился кинжалом, а Френч дотянулся до увесистого камня. Иззи выполз из-за листвы первым. Он глубоко дышал через рот, свалившись на колени. Можно было бы подумать, что у него случился приступ астмы, но астмы у него не было. Затем показался Эд, а потом и… Кто он вообще? В любом случае, аристократ, напоминавший большой праздничный торт*, был наименее уставшим из всех троих, но все же согнулся пополам, уперев руки о колени в попытке отдышаться. Эд схватился за больное колено, тяжело дыша. И все же он отчаянно пытался не показывать вид, что ему хреново. — Черт, это было рядом, — не переводя дух, выпалил Стид, — Но мне понравилось! Он выпрямился. Закусив губу, он сдерживал откровенно восхищенную улыбку, оглядываясь на каждого. Переглянувшись, команда покосилась на него, а затем друг на друга. — Так что, босс, мы продадим его или что-то типа того? — Френч поднял камень чуть выше. Он выскальзывал из руки и порывался упасть Французу на ногу. Эдвард, скрипя зубами, расправился. — Нет, — выдохнул Тич, встретившись взглядом с Боннетом. Его губы невольно растянулись в слабой улыбке, — Он новый член команды, — и, прокашлявшись, добавил, — Заткнитесь и идите на корабль, пока этот ублюдок не собрал войско. — Но, Эдвард… — за спиной послышался голос Иззи. Френч и Швед взяли Хэндса под руки. В конечном итоге Израэль их отогнал, раздраженно шипя проклятья, и сам встал на ноги. — Иззи, ради Бога, тащи свою задницу на корабль. Мы догоним. Скрестив руки на груди, Тич проводил команду строгим взглядом. Больше никто не решался задать вопрос, поэтому пираты угрюмо забирались на борт. Даже Иззи затих, видно, смирившись в новым человеком на судне. Эдвард огляделся. Темнота неизбежно заполняла собой все. Этой субстанции оказалось так много, что все вокруг оказалось испачкано черными чернилами. Очертания были еле видны и тонули в темном пространстве. Луна сегодня была красивой. — А они дружелюбные, — откликнулся Стид. Оказалось, что он подошел достаточно близко, чтобы Эдвард мог отчетливо слышать его тихий голос. И тогда Эд кое-что вспомнил. — Эти? — Эдвард лениво кивнул в сторону Люциуса, замыкающего строй, — Кроме Иззи — возможно. А еще немного придурковатые. Не волнуйся, вы подружитесь. — Надеюсь, ты не пожалеешь об этом вечера завтра… — Стид неуверенно поднял глаза, робко улыбнувшись. Эдвард снова поймал взгляд. Тич схватил Боннета за рубашку, приближая к себе. И Эд поцеловал Стида. Невесомо и слишком быстро, чтобы один из них мог осознать, что это был настоящий поцелуй, а не игра воображения. — Оу, — Стид смотрел на него ошарашенно уже второй раз за этот час, и в этот раз было что-то большее в его глазах, чем просто удивление. Румянец играл на его щеках. Он издал сдавленный звук и облизывает губы, — Это… Эд притянул Стида за воротник, не дав возможности закончить. И Боннет шагнул вперед, цепляясь пальцами плечи пирата.