Раз уж я твой парень

      Минхо понимал, что еще немного и его удалят с поля, если он не прекратит пялиться на Джисона вместо того, чтобы бороться за мяч. Но как тут было не пялиться, если Хан скакал за оградой в этой коротенькой плиссированной юбке и гребаном кроп-топе в сине-белых цветах их команды, радостно размахивая яркими помпонами и вопя на разные лады имя Минхо. Лино был уверен, что не он один не мог сосредоточиться на игре из-за этого безумия (а внешний вид Джисона был полнейшим безумием, хоть и спровоцированным самим Минхо).       Впрочем, Лино этот футбол и даром не сдался. Он всегда любил танцы. Только в университете почему-то спортивную стипендию давали за футбол, а не за танцы, так что выбор тут был очевиден.       У футбола тоже были свои плюсы – например, можно было вполне легально выплескивать агрессию на соперников, это даже поощрялось. А еще спортивная форма хорошо подчеркивала его мощные бедра, а постоянные тренировки дали возможность подкачаться и в плечах.       Да и вообще футбол тяготил только первый год, до появления в его жизни Джисона.       В первый год Минхо очень быстро уяснил некоторые требования: от тех, кто учился по спортивной стипендии, не требовали очень уж больших успехов по изучаемым предметам, однако, необходимо было всего себя отдавать тренировкам и, желательно, проявлять себя на поле хотя бы в половине матчей. Еще от спортсменов все ждали тесного общения с девушками из группы поддержки – большинство его товарищей из спортивного окружения встречались с их же болельщицами, так что та и другая команда почти все время проводили вместе. От Минхо тоже ожидалось, что он найдет себе подружку среди болельщиц, вот только девушки не интересовали его от слова совсем.       К счастью, практически на второй совместной тусовке спортсменов с чирлидершами, Минхо довелось познакомиться с Сохи.       Точнее, их свела подружка капитана команды Лино, явно не без насилия подтащив к стоящему в стороне от общей тусовки парню Сохи и рассказав о том, что девушка тоже первокурсница и тоже одинока (видимо, обществом предусматривалось, что спортсмены и красотки-болельщицы с первого же дня поступления обязаны быть связанными отношениями друг с другом).       – Прости, конечно, но встречаться с тобой нафиг мне не сдалось, – проворчал Минхо, стоило лидерше группы поддержки отойти от них с чувством выполненного долга.       – Как идеально совпало – мне с тобой тоже, – парировала Сохи, сложив руки на груди. – У меня нет отношений не потому, что я не могу найти себе парня, а потому что не хочу.       – А я хочу, но не могу – такова жизнь, – Лино равнодушно пожал плечами, а потом вдруг понял, что кажется выпил слишком много, потому что только что вслух сказал едва знакомому человеку, что он – гей.       Он постарался выглядеть равнодушным, когда Сохи, прищурившись, спросила:       – Почему ты так открыто мне об этом говоришь? Если Наён пытается нас свести, значит, ты не особо-то об этом распространяешься. Через нее проходят все слухи в универе – не боишься, что побегу докладывать ей, чтобы завоевать расположение девчонок из команды?       Лино это даже в голову не пришло. Но ответ у него уже и так был готов:       – Ты явно белая ворона среди этих болельщиц. Они тебя даже слушать не будут. Решат, что я тебе отказал, поэтому ты и выдумываешь всякое.       – Резонно, – серьезно кивнула Сохи, и надолго замолчала.       Минхо потянулся было за еще одной бутылкой пива, но быстро себя одернул – мало ли что он еще выболтает, если выпьет больше. Он уже и вовсе забыл про новую знакомую, погрузившись в просмотр видео на телефоне, когда та вдруг заговорщически склонилась к нему.       – У меня есть план.       – С какой стати ты решила, что мне интересны твои планы? – Лино заозирался, потому что расстояние на котором вдруг оказалась девушка явно было далеко от норм приличия, но толпе выпивших спортсменов, увлеченно тискающих своих подружек, было явно не до них.       – Ну, тебя же наверняка достают вопросами, почему у тебя нет девушки? Давай притворимся, будто встречаемся. Тогда отстанут от нас обоих.       Минхо и Сохи ушли с той вечеринки вместе под всеобщее улюлюканье и пошлые предположения о том, как они будут проводить ночь. И расстались за ближайшим углом, расходясь по своим домам.       Так они стали хорошими друзьями, да и план был рабочий – на весь этот год от них отстали с вопросами об отношениях. Все, что надо было, изредка показываться вместе на вечеринках и болтать на переменах.       А на следующий год в жизни Минхо появился Джисон.       Вообще, в следующем году все стало лучше: капитан команды выпустился и его место занял куда менее помешанный на статусе и каких-то негласных правилах Бан Чан. К тому же в команде появился новенький, первокурсник Чанбин, который, несмотря на фигуру рэгбиста и генерацию шуточек ниже пояса, обладал ужасающе гейской энергетикой. У Минхо аж гора с плеч свалилась – если этому парню было позволено красить ногти, танцевать в перерывах танцы женских кей-поп групп и на общих фотографиях команды складывать губы «уточкой», то к Лино вообще не могло быть никаких претензий.       А перед первой в новом году совместной вечеринкой футбольной команды с группой поддержки Сохи вдруг заявила:       – У нас в этом году тоже есть пополнение среди болельщиц.       – Ты же знаешь, мне это не интересно, – лениво отозвался Минхо. Они договорились приехать, как обычно, вместе, но Сохи уже вторую неделю прогревала его на тему, что на этой вечеринке они появятся вместе в последний раз, потому что после нее жизнь Лино, наверняка, изменится.       – Тебе будет интересно, когда ты их увидишь.       Минхо несколько раз напомнил подруге о том, что он не станет меньше геем даже если в группу поддержки их университета вдруг случайно вступила Кайли Дженнер, но, черт возьми, он вообще не ожидал, что новенькими в команде чирлидинга окажутся два парня.       Во-первых, Минхо разозлился: кажется, группа поддержки тоже была на спортивной стипендии, а, значит, все это время он мог танцевать, а не гоняться за мячом.       Во-вторых, он знатно офигел, потому что вообще не думал, что подобное возможно. А, в-третьих, он, и правда, заинтересовался, потому что новенькие парни были прелесть какими хорошенькими.       Оба крашенные в блондинов, невысокие и куда более изящные, чем большинство раскаченных футболистов. Один веснушчатый, в просторной футболке, которую он то и дело пытался натянуть на острые бледные колени, выглядел одновременно обласканным вниманием и довольным, но в то же время смущенным. Минхо еще не успел в достаточной мере его разглядеть, как он уже подскочил и бросился помогать нунам с какими-то закусками.       А второй… Лино не сразу понял, что стоит, приоткрыв рот, пялясь на второго парня, который, белозубо улыбаясь, хохотал над шуткой одной из болельщиц так громко, что вогнал ее в краску. У него была медовая кожа и искрящиеся смехом глаза. Округлые щеки, разрумянившиеся от духоты в помещении и аккуратные пухлые губы. На нем были джинсы с рваными коленями и черные ботинки на высокой подошве, но при этом на голове красовался венок из ромашек, а на шее болталась яркая пластмассовая подвеска с каким-то животным. Он был таким нелепым, очень шумным. И при этом просто не мог не притягивать взгляда.       Ладно, Сохи оказалась права – он был определенно заинтересован в пополнении их команды.       Остальные болельщицы, кажется, были от новеньких без ума – они окружили ребят заботой, болтая с ними и угощая напитками, и те футболисты, кто явно был настроен сказать им пару ласковых, вынуждены были заткнуться, потому что их девушки не дали бы новеньких в обиду.       Еще и Чанбин, стоило вернуться чирлидеру в огромной футболке обратно на диванчик, устроился на подлокотнике, поигрывая бровями:       – Если ты еще не нашел того, кто будет защищать тебя от этих тупых спортсменов, то Со Чанбин всегда к твоим услугам.       А дальше произошло что-то совсем уж невероятное, потому что их новый капитан вдруг заявил:       – Поумерь свой пыл, Чанбин, вообще-то это мой парень.       Лино чувствовал острую потребность в том, чтобы встать посреди этой комнаты и, возведя глаза к небу, заорать: «ЧТО?!». Потому что, ей богу, он целый год потратил на эти представления с Сохи, чтобы тут вдруг узнать, что у них в команде кроме него были геи? Да это еще и оказался тот, кто с этого года стал их капитаном? Просто: что?!       Минхо прежде как-то и не обращал внимание на Чана: тот был хорошим спортсменом, добродушным человеком, всегда заботился о том, чтобы они вовремя сделали перерыв и чтобы им на тренировки выносили ящики с водой. И это все, что Минхо узнал о Чане за прошедший год. А тот вдруг усаживается рядом с веснушчатым парнем, приобнимает его за плечи и говорит Чанбину, кивая на второго парня из группы поддержки:       – Спроси лучше Джисона. Насколько я знаю, у него никого нет.       – Вообще-то это мой парень, – Минхо и сам не знал, почему вдруг очень громко и четко заявил подобное.       Если подумать хорошенько, это было идиотской затеей: Чанбин, вроде как, в этом Джисоне заинтересован не был, а еще Минхо едва услышал, как этого парня зовут, а уже вдруг предъявлял на него свои права.       Но он поддался порыву сказать это и теперь стоял, пытаясь не смутиться под несколькими десятками взглядов, враз обращенных на него. С особенным недоумением на него смотрели Сохи («ты чего творишь?!» – зашипела она ему на ухо через пару секунд после сказанного) и тот самый Джисон, брови которого от удивления затерялись где-то под вьющейся блондинистой челкой.       – Боже мой, ладно, – первым тишину нарушил Чанбин. Он встал с диванчика, подняв руки в примирительном жесте. Потом усмехнулся. – Всех симпатичных с детского сада разобрали, что ли?       – Не отчаивайся, – у парня Чана оказался на удивление глубокий и низкий голос. – Я познакомлю тебя с одним своим другом. Он тоже очень симпатичный.       – Но он не из группы поддержки – мой статус потерян навсегда, – Чанбин мученически закатил глаза, и все засмеялись, а Минхо подпрыгнул, получив тычок под ребра от Сохи.       – Теперь ты просто обязан подойти к нему, – округлив глаза, она кивнула головой в сторону второго чирлидера, который продолжал смотреть на Лино с любопытством.       – Так уж и обязан, – Минхо понимал, что сопротивление бесполезно, но сдаваться так просто тоже не привык.       – Ты во всеуслышание заявил, что он – твой парень!  – возмутилась Сохи. – Конечно, тебе необходимо объяснить свой поступок.       – Это было временное помешательство, – Лино приближался к дивану с черепашьей скоростью, подталкиваемый в спину подругой и совершенно не представляющий как же ему теперь начать разговор.       – Вот так ему и скажешь!       Диван был все ближе – решимости у Минхо оставалось все меньше. Подбадривало лишь то, что парень, которого Лино парой минут ранее назвал своим, выглядел скорее заинтересованно, нежели недовольно. Да и место рядом с собой занял, положив на него ладонь, и приглашающе ее убирая, стоило футболисту подойти.       – Привет, – Минхо сел рядом. Пространства для его крепких бедер было маловато, и он оказался прижатым к чирлидеру преступно тесно.       – Привет, мой парень, – отозвался тот с игривой улыбкой. Ладно, судя по выражению его лица, Лино явно не был ему противен и он был готов продолжать общение. Это бодрило. Как и то, что следующий вопрос парень задал, понизив голос. – Как хоть тебя зовут?       – Ли Минхо. Но можно Лино – это мое прозвище. А тебя?       Вблизи парень выглядел еще более симпатичным. И особое очарование ему придавала та бурлящая внутри энергия, которую он излучал.       – Хан Джисон, – парень похлопал его по колену, что могло бы быть расцененным окружающими как очень интимный жест, если бы Минхо не так давно не заявил, что они встречаются. Кстати, об этом. – Объяснишь, что это было? – поинтересовался Джисон, отчего-то не прекращая водить пальцами по колену Лино. – У тебя какие-то проблемы с этим парнем, Чанбином?       – Да просто с тобой познакомиться хотел, – Ли пожал плечами, не ожидая, что парень вдруг разразится хохотом.       – А ты большой оригинал! Мне нравится, – смеясь, Джисон запрокинул голову, демонстрируя прекрасный изгиб шеи, который Минхо был бы вовсе не против прямо сейчас заклеймить поцелуем. Но не хотелось бы смущать парня еще больше. Тем более тот вовсе не давал явного согласия на прикосновения, хоть сам и продолжал беззастенчиво тискать колено Минхо.       Джисон тем временем продолжал:       – Чан, вроде как, говорил, что у вас в команде ловить нечего, у всех есть девушки, но ты оказался полон сюрпризов, Ли Минхо. Что же он рассказывал о тебе? – Хан ненадолго задумался, покусывая нижнюю губу. Наблюдающий за этим действием Лино даже не успел начать загоняться на тему того, что о нем мог бы рассказать их новый капитан. – А, вспомнил. Что на поле ты не щадишь ни себя, ни соперников. А еще, что ты очень отчаянный.       – И что же это должно означать? – удивился Лино. Он попытался найти глазами Чана, но их новый капитан, в отличие от предыдущего, вовсе не стремился быть звездой вечеринок – тот бы уже давно напился и вытворял что-нибудь безрассудное, а Чана и вовсе не было видно. Ладно, у них еще будут шансы обсудить произошедшее.       – Видимо, то, что ты можешь заявить, что я твой парень еще до того, как узнал мое имя, – усмехнулся Джисон. – И, кстати, раз уж я твой парень, не принесешь мне выпить?       Так у них и повелось.       «Раз уж я твой парень, не проводишь меня до общежития?» – заявил Джисон после той вечеринки.       «Раз уж я твой парень, не угостишь меня обедом?» – поинтересовался он на следующий день, выцепив Лино после тренировки.       «Раз уж я твой парень, не сходишь со мной в кино?» – прозвучало днем позднее, и, наконец, «раз уж я твой парень, может быть, поцелуешь меня хоть раз?» – тем же вечером.       Они, и правда, начали встречаться.       Позже Джисон признался, что Лино ему тоже сразу же приглянулся, но он и не думал подкатывать, уверенный, что Сохи – его девушка. И еще много в чем признался, например, в том, что совершенно не умел танцевать, и пошел в группу поддержки только чтобы Феликсу не было так одиноко. После этого Минхо взялся его учить красиво двигаться, и это было, нужно сказать, каждый раз ужасно горячо.       И вот на последнем таком их занятии, когда целовались они вновь в разы дольше, чем танцевали, Джисон вдруг сказал:       – Феликс, когда меня звал в группу поддержки, был уверен, что нас заставят танцевать в юбках и этих коротких маечках, как девчонок. И все равно настаивал, чтобы мы записались. Безумие, да?       – Ну, почему же безумие? – прежде Минхо об этом не думал, но тут вдруг ясно представил Джисона в юбке. У того были стройные ноги – щиколотки изящные, икры крепкие, бедра так вообще закачаешься. – Я был бы не против увидеть тебя в юбке. Давай украдем форму Сохи на вечер, если повезет, она не заметит.       – На вечер? – выражение лица Джисона не предвещало ничего хорошего. Именно с этим выражением лица он обычно втягивал Минхо во что-нибудь безумное типа секса на надувном матрасе (провалилось с треском) или срочное сведение Сохи с малознакомой им девушкой из дискуссионного клуба (увенчалось успехом). – Это скучно! Что, если я приду в женской форме на следующий матч? – спрашивал он явно для проформы. Глаза светились таким энтузиазмом, что Минхо был уверен – если Хан не найдет одежды нужного размера, сошьет ее сам.       – Кто бы тебе разрешил.       – А кто мне запретит? – возмутился Джисон. – Ты себя, что ли, имеешь в виду?       – Да не себя, конечно, – Лино был вовсе не из тех, кто считал себя вправе что-то запрещать своему партнеру. – Тренера. Или директора.       Хан только лишь отмахнулся.       Он, как всегда, видел цель и не видел препятствий.       И вот, пожалуйста, ни тренер, ни директор не были ему помехой: прямо сейчас порывы ветра то и дело грозились продемонстрировать стадиону его нижнее белье, пока Хан лихо отплясывал, задирая стройные ноги в белых гетрах, и громко вопя: «Вперед, Лино! Вперед, тигры!».       Да, именно в такой последовательности.       – Соберись, – пробегая мимо, Чан хлопнул Минхо по плечу. – Всего двадцать минут до конца матча!       Ему легко было говорить – Феликс, как порядочный человек, стоял в шортах, хоть и довольно коротких, и в футболке, доходящей до края этих шорт. Укороченный топ на Джисоне же едва прикрывал соски, и демонстрировал всему стадиону его подтянутый пресс и крохотную блестку пирсинга в пупке. А еще Хан был преданнейшим любителем веночков – в этот раз на его блондинстых растрепанных волосах был васильковый венок, в цвет формы, и Минхо готов был взвыть от сочетания всех этих вещей на любимом теле.       Матч все же закончился в их пользу – Лино в этот раз отличился лишь тем, что чуть было не схлопотал удаление с поля за слишком агрессивное взаимодействие с соперниками. Но ему были вообще не важны ни похвала, ни упреки – хотелось только поскорее оказаться с Ханом наедине.       Это удалось спустя только долгих сорок минут, в течение которых все остальные парни из команды приняли душ и переоделись. Минхо чувствовал все возрастающее нетерпение, особенно учитывая то, что Джисон эти сорок минут не сидел на месте – помывшись, он снова напялил форму и скакал по скамейкам, потрясая помпонами и вынуждая Лино то и дело одергивать на нем юбку.       Наконец, Чан, уходящий последним, кинул Минхо ключи от раздевалки, напутствовав парней емким: «Только имейте совесть».       Они остались вдвоем.       – Почему мы не можем подождать до дома? – Лино уже интересовался этим. Как и тем, почему он, приняв душ, должен был по просьбе Хана вновь надеть форму. Правда, запасную, потому что та, в которой он был на игре, по запаху и чистоте оставляла желать лучшего.       – Потому что это было бы скучно, – Джисон, наконец, перестал бешеной белкой крутиться под ногами и встал, оперевшись спиной об один из шкафчиков и согнув в колене ногу. Он явно предполагал, что так выглядит очень соблазнительно, и Минхо не мог с этим не согласиться. – Секс дома у нас был тысячу раз, а секс в раздевалке только однажды.       – Технически, это был секс в душевых, – поправил парня Лино.       – Значит и вовсе ни разу, – Хан сменил одну согнутую в колене ногу на другую, параллельно поправляя подол. – Ну, как я тебе в юбке?       – Даже лучше, чем я предполагал, – признался Минхо. – Хоть мне и пришлось врезать парочке соперников, которые пытались прокомментировать твой внешний вид.       – Не пытайся казаться в моих глазах еще более мужественным, – фыркнул Хан. – С этим и так отлично справляются твои наплечники.       – Надеюсь, теперь я могу их снять? – вообще-то в раздевалке после помывки целой команды было жарковато, и Минхо вовсе не грело и дальше находиться в форме.       – Оставь хотя бы футболку, – запротестовал Джисон. – Номер двадцать пять, Ли Минхо. Меня возбуждает эта надпись.       – Это написано на моей спине, – фыркнул Лино, избавляясь от наплечников, но пока не торопясь снимать остальное. – Вряд ли тебе сегодня предстоит ее увидеть.       Хан только лишь хмыкнул. Они заранее договорились, что сегодня Минхо будет сверху, но Джисону, как всегда, хотелось немного его подразнить.       – Это мы еще посмотрим, – Хан уже подался было вперед, но Минхо, наконец, сократил расстояние между ними, вынуждая шкафчики загрохотать, когда Джисон оказался прижатым к ним, с руками Лино по обе стороны от его головы.       – Ого, – Джисон даже присвистнул. – Мне нравится твоя решительность.       – Что тебе еще понравилось бы, не расскажешь? – Минхо потерся кончиком носа за ухом парня, а потом легко прихватил нежную кожу зубами.       – Понравилось, как ты смотрел на меня там, во время игры, – признался Хан между шумными выдохами, которыми он реагировал на каждое прикосновение Лино к своей шее. – Как будто прилюдно был готов на меня наброситься.       – Ну, ты привлекал к себе внимание всего стадиона, – руки Лино плавно заскользили по бокам парня, оказываясь на границе между тканью юбки и обнаженной кожей живота. – Я боялся, как бы кто меня не опередил.       Джисон фыркнул, запрокидывая голову, когда ладони Минхо оказались под юбкой, сжимая крепкие ягодицы. Металла шкафчика с шелестящим звуком коснулся все еще не снятый с волос васильковый венок.       – Я бы не дал набрасываться на себя кому попало. И, эй! Ты, оказывается, собственник?       – Кто еще из нас собственник? – Лино невесомо провел пальцами одной руки под бельем Хана, вызывая в нем дрожь, когда потянул ткань вниз, пока она сама не соскользнула на пол с ног парня, а потом чуть отстранился. – Не ты ли постоянно оставляешь мне засосы на видных местах?       Хан неловко хихикнул, пряча взгляд. Он весь раскраснелся, ощущая, как ткань юбки теперь касается обнаженных ягодиц и начинающего крепнуть члена.       – Ты же звезда спорта, постоянно у всех на виду. Я хочу, чтобы все знали, что ты уже занят.       – Собственник, – Минхо ткнул пальцем Джисону в грудь, но голос его был вовсе не обвиняющим. – Не скажу, что мне это не нравится, – он мягко потянул парня на себя, заставляя сделать пару шагов к скамейкам, куда в следующую секунду сел, позволяя Джисону оказаться сверху на своих коленях. В этой позе поглаживать его зад, забираясь под юбку, было гораздо удобнее.       – Хочешь, открою секрет? – Хан обхватил его за шею, чуть откидываясь назад так, чтобы смотреть глаза в глаза.       Лино хмыкнул:       – С тобой потом за твои секреты не рассчитаешься.       Джисон очень любил это – внезапно наклониться к уху, где бы они ни были, и шепнуть вдруг что-нибудь неожиданно личное, а потом заявить: «Теперь и ты мне что-нибудь расскажи, раз я доверил тебе такую тайну».       – Помнишь, как мы познакомились? Мне тогда сразу понравилось, как ты сказал, что я твой парень. Ну, ладно, не сразу. Сначала я подумал: «Что за придурок и зачем он говорит эти вещи?», – Хан ойкнул, когда за придурка получил шлепок по заду. – А потом решил, что это довольно волнующе. Я пробовал встречаться с парой парней в школе, и они никогда не говорили, что я их парень. Мы могли быть вместе с месяц, и когда я спрашивал: «Ты не предложишь мне встречаться?», мне отвечали: «Разве мы уже не встречаемся?».       Лино хмыкнул. Если честно, он ответил бы также, но вслух этого говорить не стал. Хотелось выглядеть в глазах Хана идеальным.       – Так что, – закончил Джисон свою речь, – если и ты иногда будешь вести себя как собственник, я буду совсем не против.       – Я тебя понял, – в подкрепление своих слов Минхо легко прикусил ключицу Хана, показавшуюся из глубокого выреза на топе. Не сильно, но след на какое-то время наверняка останется.       Джисон довольно улыбнулся, покачивая бедрами и потираясь о полувозбужденный от одной близости к парню член Минхо сквозь слои одежды. Лино же продолжил целовать его шею, скулы и мягкие щеки, в которые так приятно было утыкаться носом, не забывая параллельно поглаживать парня между ягодиц и дразнящее касаться входа кончиками пальцев, до тех пор, пока Хан строптиво не вырвался из его объятий и не опрокинул Минхо спиной на скамью, цепляясь за резинку шортов.       – Мне остаться в юбке?       Вопрос был риторическим, потому что не для того Джисон весь день проходил в юбке, чтобы сейчас ее снимать.       – Разумеется, – Минхо сам избавился от шортов и белья, пока Джисон возился со смазкой. – Давай помогу, – он приподнялся на локтях, недовольный тем, что Хан вовсе и не думал поворачиваться к нему спиной, чтобы дать полюбоваться на то, как он себя растягивает, прогибаясь в спине, опираясь одной рукой на ближайший шкафчик.       Джисон только лишь дернул плечом:       – Нет уж, ты будешь дразниться, я тебя знаю.       Он, правда, знал Лино очень уж хорошо: тот обычно готовил парня так неспешно, что тот, в конце концов, начинал уже нетерпеливо крутиться и хныкать. И даже после этого Минхо не вынимал пальцев еще с пару минут, пока Хан совсем уж не рассвирепеет и не начнет вырываться.       – А тебе так сильно не терпится? – поддразнил Минхо, поглаживая член. Одна мысль о том, что Хан в полной униформе группы поддержки сейчас окажется на нем сверху, заставляла его быть возбужденным.       – Да тебе, судя по всему, тоже, – парировал Джисон, кивая на вставший член Минхо, но потом все же сжалился, поворачиваясь спиной и на долю секунды позволяя рассмотреть свою ладонь, исчезающую под тканью юбки. Повернулся он донельзя смущенным, с очаровательно покрасневшими щеками – несмотря на то, что Лино с сотню раз видел то, как Хан себя готовил, юбка, определенно, делала все гораздо более неловким.       – Да, не терпится, ты прав. Иди скорее сюда, – подыграл парню Минхо, хотя с удовольствием и дальше смотрел бы на его попытки сохранять невозмутимость.       Хан тут же оседлал его бедра, словно только и ждал приглашения, а потом, придерживаемый Лино, осторожно направил в себя его член.       Джисону всегда и все хотелось поскорее. Лино казалось, что он даже в полной мере не наслаждается сексом, не потому, что ему не нравилось, а потому что впереди его ждала еще куча дел, и он спешил поскорее переключиться с одного на другое.       Поэтому Минхо считал своим долгом сдерживать Хана, например, как сейчас, не позволяя ему тут же опуститься до конца и давая время, чтобы привыкнуть.       А пока можно было положить ему ладонь на грудь, наблюдая за заполошным дыханием и громко стучащим сердцем, заглянуть в глаза, обвести пальцем по краю приоткрытых в немом стоне губ.       – Хён, – чем медленнее был Лино, тем более капризным становился Хан, начиная самостоятельно покачивать бедрами на ту амплитуду, на которую позволяли крепкие руки Минхо. – Хён, ты помнишь, что сказал Чанни-хён, уходя? – Джисон говорил это низким голосом, сбивая с толку жалобным выражением лица и странными вопросами. – Он сказал иметь совесть. Так что имей совесть и убери руки!       Лино усмехнулся, но руки все же убрал, позволяя парню начать ритмично двигаться, постанывая на одной высокой ноте – Минхо еще с первого взгляда подумал о нем «шумный», и его мнение с каждым разом только подтверждалось.       Сам он лишь хрипловато дышал, не сводя глаз с того, как при каждом движении бедер Джисона приподнимался подол плиссированной юбки, уже немного влажный от пятен смазки. Лино хотелось бы бесконечно смотреть на эту сцену, но он знал, что понравится Хану, поэтому, спустя еще пару движений, потянул его на себя, глубоко целуя, и ловя губами протяжные стоны парня.       – А ты сможешь поднять меня на руки? – вдруг прошептал Джисон ему прямо в губы, опаляя горячим дыханием. Его лицо было так близко – Минхо видел, как жадно раздувались от возбуждения ноздри, и как в темных глазах плескалось горячее удовольствие.       – Да, – Лино чуть прикусил кончик языка, на миг представляя как прекрасно они при этом будут смотреться со стороны. Жаль, в мужской раздевалке никто не озаботился повесить порядочное зеркало – Минхо хотел бы видеть стройное тело Хана в своих руках. Но пока приходилось довольствоваться одним лишь воображением. – Думаю, да.       Джисон был на самом деле очень легким для него. Особенно, если прислонить его спиной к шкафчикам – так Лино мог не только держать его, но еще и двигаться, ощущая как ему жарко, когда Хан так крепко обхватил его руками за плечи и ногами за пояс.       – О-о, хё-он, – Джисон простонал это куда-то в шею Минхо, посылая по всему его телу горячую волну возбуждения. Дурацкая привычка Хана звать его в постели «хёном» была ужасно смущающей, только вот он ничего насчет этого парню не говорил. Наверное, потому, что ноги всякий раз подкашивались, стоило Джисону назвать его так.       Горячие, крепкие бедра Хана были такими потрясающими в его ладонях сейчас. А от того, как парень постанывал ему на ухо, низ живота сводило возбуждением.       – Хён, пожалуйста... – Джисон захлебнулся стоном, не договорив то, о чем же хотел попросить. Когда Лино поднимал его на руки, он не думал, что движение члена в этой позе будут ощущаться столь остро – он насаживался так глубоко под собственным весом, окруженный, к тому же, запахом Минхо и его крепкими руками, дававшими опору.        Стараясь не сбивать дыхания, Лино продолжал представлять, как идеально со стороны сейчас выглядят крепкие ноги Хана, обвившие его талию, как покачивается в такт движениям его бедер на парне юбка, и как Джисон, наверняка, раскраснелся бы от стыда, если бы мог это увидеть. Им определенно стоило повторить то же самое дома перед зеркалом.       Единственное, чем он был недоволен – вместо Джисона вот уже пару минут он смотрел на серую местами облупившуюся краску шкафчика. И его это совсем не устраивало.       – Мои ноги бы смотрелись сейчас куда лучше, не сними ты наплечников, – недовольно заявил Хан, оказываясь спиной на скамейке, с ногами в белых гетрах, закинутыми Лино на плечи.       Тот лишь хмыкнул, не в состоянии придумать сейчас достойного ответа. Его заботила лишь веером задравшаяся на Хане юбка и сползший топ, обнаживший одно его плечо. И, конечно же, белые гетры так близко к собственному лицу, в которых ноги Джисона выглядели просто великолепно.       Этот вид приближал его к разрядке с невероятной скоростью.       Желая кончить одновременно, Минхо свободной ладонью обхватил член парня, надеясь, что ему хватит выдержки балансировать на одной руке, опирающейся на крошечный участок скамейки над головой Джисона, но уже через пару секунд почувствовал пальцы парня поверх своих.       Они встретились жадными взглядами, прежде чем Джисон в эйфории закатил глаза, прогибаясь в талии и кончая с протяжным, низким стоном, таким сладким, что Лино невольно зарычал в ответ.       – Хан-и! – он толкнулся бедрами еще пару раз, едва успевая выйти из тела парня, прежде чем горячо излиться на его раскрасневшиеся бедра.       – Обними меня крепко и не отпускай.       Минхо не успел отдышаться, как уже оказался распластанным по телу Джисона – тот обвил его руками и ногами, утыкаясь носом в ямку между ключицами и жадно вдыхая запах его тела.       – Не буду, – пообещал Лино, пропуская одну руку под голову парня, и только сейчас замечая. – Ты свой венок на клей прилепил, что ли? Он все еще держится.       – На заколки, – отозвался Хан со смешком. Его ладони жадно оглаживали Минхо по спине, и тот ощущал себя на вершине блаженства.       Прошла еще пара минут, прежде чем Джисон выпустил Лино из жарких объятий. Минхо знал – то, что он без движения пролежал столько времени, наслаждаясь моментом, было для него огромным достижением.       – Ну? – Хан хитро прищурился, вставая на ноги и снимая с себя топ. Им предстояло еще сходить в душ, прежде чем отправляться к Минхо на квартиру, где они с некоторого времени жили вместе.       – Что «ну»? – не понял Лино.       – В следующий раз ты будешь в юбке, верно?       – Я уже и забыл, – конечно, Минхо не забыл. Просто предпочел бы не вспоминать. – Думаю, она на меня не налезет.       – А мы будем дома, можешь просто не застегивать, – Хан как раз взялся за замочек на юбке, выбираясь из нее и кидая мятую ткань в Минхо. – И, раз уж я твой парень, позаботься о том, чтобы постирать и погладить ее к следующей игре.       – Ты больше не выйдешь на поле в юбке, – предостерегающе протянул Лино, но Хан лишь усмехнулся:       – А ты попробуй меня отговорить, когда сам будешь в ней!       Минхо фыркнул – уж он его отговорит, пусть не сомневается. Хан больше вообще не сможет смотреть на эту юбку без пошлых мыслей о бедрах Лино – додумается надеть ее еще раз, будет мучиться со стояком всю игру.       – Так и быть, побалую тебя, – улыбнулся Минхо. – Раз уж ты мой парень.       Ответной улыбкой Джисона можно было освещать стадион.