Питер Бенджамин Уилсон

Питер лежит на диване, залипая в потолок, рассматривает замысловатые узоры, ищя в них поддержку в своих размышлениях. Хочется разобраться в своей голове, убедить себя, что его чувства имеют право на жизнь. Паркер пускай и неопытный, пускай никогда не состоял в отношениях, но он не глупец, каким его все считали. Их чувства просты и очевидны, как таблица умножения. Они нравятся друг другу, и даже солнце, прожигающее в диване светлую дыру, дружелюбно соглашается с ним. Пугали эмоциональные качели, которые Питер чувствовал с Уэйдом. Главной и единственной причиной и проблемой, по которой Паркер бегал от этих чувств — было недоверие. Недоверие к Уилсону, за которое Питер мог привести два мощных аргумента. Во первых, Уэйд убийца, и даже если из необоснованной симпатии к Питеру, он решил поиграть в хорошего, как долго это продлиться? Уилсон жил кровью и стонами боли, свои долгие три десятка. Как только Питер позволит ему сделать первый шаг и даст зелёный свет, притворство наверняка слетит. Во вторых, Уэйд так и не снял маску. Питер был до безумия понимающим человеком, более того, жил прощением людей. Но нельзя доверять человеку, который, зная твою внешность и личность, скрывается сам. А если и правда чувства Уилсона, так крепки, что он сможет исправиться? Не попробуешь, не узнаешь. Питер хочет зарыться головой в землю, как страус и никогда не вылезать. Отношения слишком тяжёлая тема для него, создававшая перегруз ответственности. Паркеру и так хватало проблем, от того, Уэйд свалился крайне невовремя. Будь Питер постарше, опытнее и мудрее, эти чувства стали бы даром небесным. Парень наслаждался их игрой в недотрог. Не хотел никуда торопиться, ждал шагов от Уилсона, подавляя желание взять всё в свои руки. Потому что Уэйд — охотник, а он — жертва, как бы похабно не звучало. Наёмник так безума от милого ботаника, что не заметит, как угодит в липкие нити паутины и они поменяются местами. Правда, Питер так заигрался, что по настоящему почувствовал себя добычей. Начал сопротивляться, боясь уже упомянутой ответственности. Мол, "Уэйд пусть делает, что хочет. Старается, добивается, а я присяду на свою прекрасную попку и буду динамить его, давая взамен держание за ручку". — Не доверяю я тебе... — шепчет Питер, поглядывая на спящего в комнате Уилсона. — Такой ты весь идеальный и понимающий... Иногда я забываю, что ты наёмник, этого ведь ты добиваешься? Убитый террорист на его глазах, заставил задуматься о правильности решений, которые принимал парень. Если бы у него был свой Белый и Жёлтый, они бы противно пищали "Наш герой хочет отдаться врунишке-убийце?", и он даже не смог бы с ними поспорить. Питер долго думает, и сбегает, как последний трус, решив, что всё — с него хватит. Он устал бороться со своим влечением и привязанностью к взрослому мужчине, устал бояться её, как огня. Если он останется здесь, ещё хотя бы на час, он не устоит. Не хотелось разочаровывать всех вокруг, не хотелось предавать свои принципы. Каким бы хорошим он не был — он убийца. Он отнимает самое ценное — жизнь. Зонтик мяукает, пугая Питера до усрачки. Он ударяется мизинцем об диван, сгибаясь пополам. Удерживается, чтобы не закричать и не разбудить мужчину. Чуть похромав, и выпив воды, он покидает квартиру через окно. ♡♡♡ Уэйд снова мучается в одиночестве и игнорировании. Он искренне не понимает, что сделал не так, и убивает себя, чтобы поспать. Вот что опять не так?! Десять дней, ни привета, ни ответа. Он хочет взорваться, вместе с этой проклятой квартирой. Столько стараний, усердия, Уилсон буквально отказался от смысла жизни, ради пацана! Уэйд злится с каждым днём всё сильнее. Непонимание и ярость к подростку застилают глаза. Он убирает дохимакуру подальше от глаз и удаляет изображение парня с обоев. Из принципа не выходил на улицу, не помогал, хотел проверить насколько хватит наглости пацана. Намного. Питер словно и не скучал. Все сообщения Уилсона удалялись, даже не читаясь. Уэйд всё ещё отклоняет все заказы, в надежде, что это зачтётся. Нельзя. Он слишком привязался к парню, чтобы просрать весь прогресс из-за первых проблем. На десятый день приходит смирение. Долгими думами и забиваниями своей головы, Уилсон приходит к выводу, что парень прав. Он хочет, чтобы Уэйд показал себя настоящего? Боится, что его доверие подорвётся? Уилсон это устроит. Раз Питер так ищет повод разочароваться в нём, Уэйд даст ему это. Но если Паркер думает, что его легко отпустят, он сильно ошибается. — Хватит бегать... — Уилсон скрепит зубами, умывая лицо. — Я не очередная муха в его паутине. ^ Мы тапок! — скандирует Жёлтый, под цоканье Белого. Он упирается руками в раковину, смотрит в своё отражение и пугается своего оскала. Паучку надоели нежности? Это решаемо. Уэйд больше не притворяется. Он хрипит, разбивая зеркало кулаком. Костяшки резко и неприятно саднит, пальцы сводит. Осколки разлетаются по комнате, царапая покрытие раковины и ванной. Белый возмущённо кричит, Жёлтый же затыкает его, поддерживая носителя. Уэйд смывает кровь, которая густым потоком скатывается в слив, наблюдает, как заживают раны и сплёвывая слюну, закрывает кран. Время близилось к позднему вечеру, он включает свет, чтобы в помутнённом сознании не заблудиться в квартире. Половицы скрипят, пока Уэйд отдирает руками одну из них в поисках последнего пакетика кокаина. Полиэтилен окрашивается парой кровавых капель и сжимается под давлением пальцев. Он лопается прямо у Уилсона в ладонях, раздражая мужчину сильнее. Белый порошок рассыпается, Уэйд впопыхах сгребает его, и окончательно психанув, вдыхает прямо с пола. Слизистую сжигает, ощущение ожога доходит до самых лёгких, атакует приступ насморка, глаза слезятся. Уилсон проглатывает макроту, не желая упустить ни капли. Он кладёт голову на пол с глухим ударом, желая отключиться. Регенерация активно сопротивляется, Уэйд содрогается в приступе кашля, выблёвывая наркотик, вместе с ужином. Опьянение отступает также быстро, как и ударило в голову. Резкое отсутствие эйфории вынуждает Уилсона заплакать. Мужчина чувствует себя максимально жалко в окружении блевоты и перевёрнутых половиц. Он трясётся, вжимая ладони в глазницы. Пробирается пальцами под веки, и крича, вырывает себе глазные яблоки. Кровь ручьём стекает по вискам, очерчивая высохшие дорожки слёз и заливается в рот, при попытке сесть. Он выплёвывает её, чувствуя, как вяжет язык. Перед глазами успокаивающая темнота. Дезорентированный Уилсон слышит грохот со стороны окна. Почему именно сейчас? — Уэйд? — он слышит надломленный голос из спальни. Уилсон группируется, пряча голову в коленях. — Уходи! Съебись отсюда! — он кричит, отхаркивая потоки крови. — Уэйд? — повторяется снова, но уже в голове. Голос Питера звучит эхом, противно липкой серой в ушах. Уилсон прочищает их и распахивает веки. Осматривает квартиру, на половину регенерирующими глазами. — Парни? ~ Его здесь не было, Уэйд. Мужчина сглатывает. Поднимается, опираясь на ватную руку, спотыкается, оказываясь коленями в блевоте. Питеру тем временем чуть легче. Он лавирует между домами, пытаясь догнать красную машину без номеров. В ушах звенит ветер, он сгибает ноги, вцепляясь паутиной в светофор. Отталкивается от него, и изгибаясь подрезает машину. Она со свистом тормозит, водитель выкручивает руль, врезаясь в полицейскую патрульную. Паркер злится, рукой отрывая дверь. Вытаскивает лысого мужчину и отправляет его спать чётким ударом в нос. Агрессия пульсирует по венам, он осматривается к ужасу замечая, что находится в районе Уилсона. Пишет Эм-Джей, что-то короткое по поводу учёбы, думает, вымещает злость на бетонном асфальте, пиная тот ногами. Срывается, как внутренне, так и телом. Бежит к квартире мужчины, чувствуя, как звенит чутьё. Оно суровым потоком течёт вместо крови и заставляет биться сердце. Он тормозит у его дома, кричит, под руку попадается мусорный бак, который постегает судьба асфальта. Питер 11.58pm Я скоро буду. Пишет он, пытаясь отдышаться. Так долго бегать, чтобы сдаться в руки дьявола самовольно. Да, чтобы чёрт его побрал. Уэйд замечает пиликающий телефон, пока заканчивает уборку. Он восстановил пол, вылив на него все средства для уборки, что нашёл в доме. Оттёр все улики "преступления" до блеска. Осколки, были заботливо завёртнуты в полотенце, чтобы уличные кошки, шарящие по помойкам, не поранились по вине самобичевания Уилсона. Зонтик, всё это время спавший в комнате, бегал за ним, подбадривающе мяукая. Уэйд, в благодарность, насыпал ему здоровую миску корма. Прочитав сообщение, и не почувствовав ничего, кроме раздражения, Уэйд, напялив костюм, терпеливо ждал появление его главной проблемы на диване. Включил матч Барселоны на телевизоре и громко ругался. ^ Куда он бьёт?! ~ Ты бы в жизни ни одного гола не забил! ^ Мой лучший гол был в твоё очко. Уэйду помогали их односторонний флирт и перепалки, отвлекали от грядущего безумия, неторопливо шагающего к двери. Уилсон смотрит в окно, и хочет выйти. Когда в дверь настойчиво звонят, он не торопится, выключает телевизор и бесшумно подходит ко входу в квартиру. — Зачем припёрся? — его голос, раньше напоминающий урчание большого мягкого кота, звучал утробно. Гулко, неприятно, болезненно. — Поговорить, — голос парня, прошибает в нём табун мурашек. Раздражение и обида, словно две лучшие подружки, берут друг друга под руку, покидая голову Уилсона. Он расстёкся бы, как лужица, имей его тело такую возможность. — Иди на крышу, — выдаёт мужчина и слышит немые шаги вверх по лестнице. Питер ничего не ответил, но послушался, словно пришёл сдаваться. Уэйда это пугает, он отходит, дрожит и достаёт нож из ящика. Смотрит, как блестит лезвие, представляет, как загоняет его под рёбра подростка, избавляя свой разум от мучений. От этих мыслей становится больнее и нож, с гулким свистом, вонзается в дартс. ^ В яблочко! ~ Ага, в глазное. ^ Слушай, я пытаюсь ему помочь, это ты вечно хнычешь! ~ Ты издеваешься, а не помогаешь! Уилсон устаёт от них, стучит по голове и снова смотрит в окно. Представляет лицо Питера, нежно подставляющееся под капли и грудь сжимает тисками. Выйти из квартиры оказывается очень тяжело принятым решением. Мужчина покидает свою зону комфорта, погладив кота за ушком. Пора. Шаги тяжёлые, отдающие эхом, поднимают его на крышу слишком быстро, он не успевает сообразить, когда видит парня. Он прямо, как и в его мыслях, подставляет миловидные черты лица под мелкие капли. Питер замечает его поздно, когда Дэдпул, уже намеревался уйти. — Уэйд, — его голос звучит не так, как в галлюцинациях. Роднее. Питер делает долгую паузу. — Я не доверяю тебе... Уилсон поворачивается к нему всем телом. Вскидывает брови, что видно через маску. Питер чувствует, как Дэдпул вскипает. — Я думал, если я... — парня перебивают, он оборачивается, смотря на собеседника. — Нужно поговорить, — Уэйд злой, маска закатана до носа и зубы стучат друг об друга. Он стоит, сжимая кулаки и кажется хрипит. — Хватит бегать, Питер. Паркер пугается, но не двигается, отдавая инициативу Уилсону. — Я не могу залезть к тебе в голову, Питер, — мужчина хватает парня за руку, заставляя того встать. — Посмотри, — он указывает на изуродованный подбородок. — Ты не доверяешь мне, потому что не видишь моего лица?! А может, это я недостаточно доверяю тебе и боюсь, вот так просто показать то, что я скрываю от людей годами?! Мм?! — он ехидно улыбается, показывая оскал. — Уэйд, я... — Блять! Как я мог забыть?! Я же убийца! Я не могу исправиться, даже если человек выдрал мне сердце и присвоил его себе! Я же, блять, железный! Я не умею быть добрым! Я машина, я наёмник! Я убиваю людей за бабки! Только всем похуй, что я убиваю конченных уродов, которые насилуют своих жён и детей! Я плохой, потому что мараю руки! А Человек-паук хороший, Уэйд ему не ровня! Человек-паук жалеет ублюдков, оставляя их жить дальше! Человеку-пауку поебать, что эти ублюдки, после снисхождения Паучка заберут ещё больше жизней простых людей! А не пошёл бы Человек-паук нахуй?! — Уэйд срывается на рыдания, отталкивая парня, тот со шлепком приземляется на бетон, не в силах вставить и слова. — Вставай. Лежачих я не бью, — вырывается свирепо, по-чужому. И Питер встаёт, но сразу сгибается от удара в живот. Следующий кулак должен был прилететь в плечо, но Паркер уходит рывком вправо. Бьёт Уилсона в голень и отбегает, принимая боевую стойку. — Ты этого хотел? — Уэйд шепчет, пытаясь сдерживать слёзы. — Чего ты хочешь, Питер?! — Уилсон разбегается, и толчком впечатывает Паркера в бетонный выступ. Питер пытается анализировать ситуацию и придумать, как успокоить нервный срыв мужчины. Нужно быть честным, он получил ответы на свои вопросы, но как поступать с этими знаниями не имел понятия. В раздумьях он пропускает удар в скулу. Падает, царапая колени, и прижимает ладонь к больному месту. Налетает на Уилсона в ответ, меняет их местами, впечатывая в выступ Уэйда. Наносит удары невпопад. — Я ебучий подросток, Уэйд! — он ударяет мужчину в грудь, с губ Уилсона слетает болезненный стон. — Да! Я боялся тебя! — ещё один удар прилетает в ключицу и Питер слышит, как под его кулаком хрустит кость. Он слишком поздно понимает, что Уэйд не сопротивляется, лишь тихо всхлипывая, скатывается по стене вниз. Паркер смотрит, как неровномерно вздымается его грудь, а конечности непослушным грузом пытаются блокировать удары. Он вспоминает тот день, как бесцеремонно влетел в его окно, разбив горшок с гипсофилами. Как Уилсон, ещё не знавший, в какую жопу его загонят чувства к подростку, тихо и мирно сопел. Когда его дыхание было спокойным. Уилсон сжался под ним, сгруппировался в ожидании новых ударов. Питер, съедаемый ненавистью к себе, разжимает кулаки, стоит неподвижно, наблюдая, как взрослый мужчина, принимает поражение перед ним. Но Паркер и сам безоружен против него. — Прости, слышишь? — он, шепча, срывается к нему, обнимая массивные плечи. Прижимает к себе, так сильно, как может, отдаёт себя полностью, ловушке, которую поставил Уилсон. — Прости, прости, пожалуйста, — он шепчет ещё, что-то похожее, пока мужчина содрогается в рыданиях. Уэйд пробует вырваться, так нехотя, что Питер легко перехватывает его руки, возвращая тело в объятия. Он так долго бегал от страхов и привязанности, не замечая, как убивает человека, искренне отдававшего себя. Слишком долго, чтобы сейчас разжать эти чёртовы объятия. Уэйд напоминает большую плюшевую игрушку, над которой долго и безжалостно издевались дворовые дети. Уилсон начинает икать, получая поглаживания по спине. Питер не знает, сколько просидел с ним, и думает об этом в последнюю очередь. Нужно что-то весомое, что-то, что обозначит, что Уэйд грёбанный Уилсон важен. Что-то, что Питер отдаст только ему, то чем он извинится за всё говно, которым он насрал ему в душу. Паркер приподнимает его подбородок. Уэйд смотрит на него, непонимающе, размыкая губы. Дождь застелает Нью-Йорк градом, стекая по каштановым волосам Питера, прямо ему на щёки. Уилсон любуется ими, тихо улыбаясь. Парень оглаживает его щёки, пальцами, обтянутыми спандексом. Секунда на размышления. Он докасается губ Уэйда своими, осторожно, неспеша, лишь слегка скользя. Взгляд Уилсона становится полуприоткрытым. Белые линзы спокойно сужаются. Смотрят на Питера в немом вопросе. Паркер не даёт ответа, целует его первым. Врезается своими мягкими губами в изуродованную кожу, тянет Уэйда на себя за шею, вынуждая того изогнуться ему навстречу. Питер заваливается спиной на бетон, который встречает его зябко и холодно. Уилсон нависает сверху. Губы не двигаются, замирая в соприкосновении. Уэйд размыкает их, обхватывая нижнюю губу Питера. Сдирает с себя перчатку и запускает пальцы в любимые, мокрые насквозь волосы. Стонет, от их мягкости, заставляя парня сжаться. Паркер закрывает глаза окончательно, отвечая. Их губы не могут поймать общий ритм, хватают друг друга невпопад, язык Уэйда осторожно проникает, ненавязчиво скользит по чужим зубам. Он так долго ждал, так много раз представлял этот момент в своей голове. Язык Питера встречает его осторожно, неспеша сплетаясь в одно целое. В то, что невозможно объяснить никакими словами. Уилсон поглаживает ладонями его рёбра, ухмыляясь в губы. Отстраняется, Паркеру это кажется сущей пыткой. Мужчина смотрит на него сверху, губы Питера розовые припухшие и взгляд. Добрый, щенячий, блуждает по маске Уилсона, пытаясь понять в чём проблема. Они в ужасе округляются, когда Уэйд смыкает пальцы на его рёбрах, начиная щекотать. Питер изгибается, извивается, пытаясь уйти от издевательства. — УЭЙД СУКА УИЛСОН!