Питер Бенджамин Уилсон

(Октябрь 2017) Свидание... Питер в панике, пытаясь подобрать галстук, под выглаженный чёрный костюм, переворачивает все полки и шкафы в своей комнате. Мысли смешиваются в большую кашу, которая горячей жижей обволакивает мозг. Наверняка поднялось давление. Лоб напоминает вскипевший чайник, маленькие капельки пота застревают в бровях. Паркер смотрится в зеркало, приходя в ужас. Вздувшиеся вены на лбу и красная кожа, совершенно не подходят для романтичного свидания в парке. Пригласил мужчину именно Питер. Вернее пообещал, что сводит Уэйда погулять, поесть мороженного и подарит цветы, лишь бы тот остановил пытку щекоткой. Больше они не целовались, с момента слабости героев. Не обсуждали произошедшее, ни драку, ни поцелуй. В ту ночь, на краю крыши, держась за руки, и промокая под ледяным дождём, это казалось пошлым и неуместным. Молчание на вес золота. Слова не нужны, чтобы почувствовать. Ток пробегающий между пальцами, тепло чужой спины и нежность прикосновений. Тётя Мей, встретившая Паркера, нахмурила свои тонкие бровки и размашистым шагом потопала на кухню. Последовать за ней было неозвученным приказом. По уставшему, но до безумия довольному взгляду Питера, она сразу поняла, что здесь замешан Уэйд Уилсон. Признаться... Чувства это вызывало двоякие. Тётя Мей была не из тех женщин, что велась на ухаживания и букетно-конфетные периоды, но и Питера глупым не считала. Разве, что слегка наивным. Одной улыбки парня было достаточно, чтобы она замолчала и приняла ситуацию полностью. Последний раз Питер выглядел так расслабленно, когда она с дядей Беном намывала его до покраснений, закутывала в тёплое розовое одеялко, стригла ногти на руках и ногах, и сажала маленького гения смотреть мультики. — Хочу, чтобы ты всегда был маленьким пятилетним ребёнком, который не любит есть кашу на завтрак и ворует печенье Бена, — рассклеилась она тогда, садясь с Питером рядом. Вытерла дождевую воду с его волос полотенцем, закинула костюм в стирку, и в расстроенных чувствах пошла спать. Паркер посмотрел на неё, усталую и сонную, уходя в гостиную, включая первый попавшийся под руку сериал. Тётя Мей переживала, как и любая мать, пускай и названная. Никогда бы не повернулся язык, назвать её злой свекровью. Просто, когда твоё дитя, выращенное в тепличных условиях, с верой в бескорыстную людскую доброту, покидает родительский дом, становясь Героем с большой буквы и рискуя своей жизнью, каждую секунду своего существования, тревога становится твоей верной спутницей до самого гроба. И даже если Мей думала, что она сильнее и это обойдёт её стороной, воспоминания о смерти Бена заставляли её дрожать в ужасе от имени Уэйд Уилсон. Хороший мужчина, признаться, он ей понравился. Но как бы было проще, будь рядом с Питером простая девочка, ради которой он бы оставил костюм Человека-паука пылиться на чердаке. И абсолютно также понимала, что её мысли эгоистичны и бесполезны. Питер никогда не отступит от помощи людям. Сама Мей не хотела бы, чтобы он ушёл от смысла жизни, никогда бы не пожелала ему такого. Эта тихая боль только её и никуда от неё не деться. — Я люблю тебя, Мей, — Питер стоит в проёме, пытаясь завязать красный найденный галстук. — И я тебя, — она легко чмокает его в порозовевшую щёку. — На первом свидании не давать, но всё брить, на всякий случай. — Боже мой! — Питер хмурится, закатывая глаза. — Не начинай мне половой просвет, Бога ради! — И не собиралась, просто издеваюсь над тобой, — она устало улыбается. — Так и знала, что вы друг другу нравились. — Об этом знали все, — мычит Паркер, пытаясь поправить воротник. — Все кроме тебя, — Мей подмигивает, протягивая ему небольшой симпатичный букет из нежно розовых тюльпанов. — "Все кроме тебя", — он противно коверкает её фразу, смешно качая головой в стороны. — Я по вашему совсем что ли тупой? — Если ты часто слышал эту фразу, нужно задуматься, — Мей показывает указательным пальцем на свою голову. — Иди уже! Питер возмущённо выхватывает букет из её рук, пафосно проходя в прихожую. Тётя с этого громко смеётся. — Не упади, полы только помыла, — она не провожает его, предпочитая вернуться на кухню. — Ты к нему пойдёшь? — спрашивает она напоследок. — Нет, мы сегодня по домам, у меня контрольная завтра, — Паркер в спешке обувается. — Поняла, тогда испеку что-нибудь на ужин, — она исчезает за поворотом. Питер выходит из дома. Из-за подступившего приятного волнения и захлеснувшего чувства азарта, галстук начал сдавливать шею, рубашка колоться, а штаны спадать. Головой Питер понимал, что просто накручивает себя, но желание всё контролировать не давало расслабиться. Букет казался уже не таким пышным и прекрасным. Парень панически смотрелся в каждую отражающую поверхность по пути, пытаясь убедиться, что выглядит красиво и аккуратно. Штаны не поглаженны, рубашка недостаточно белая, рукава слишком короткие, пробор на голове не тот. Паркер забывает, как ходить, когда замечает Дэдпула. Он так и не согласился снять красную маску, но вышел в здоровой серой толстовке и спортивках. Питер почувствовал разочарование и огорчение. Лёгкий укол в самооценку. Вот так просто? Пока парень перевернул всю квартиру в поисках нужных носков, идеально подходивших по оттенку к рубашке, Уэйд же нацепил спортивный костюм. Питер переборол накатившую тоску, заставляя себя шагать мужчине навстречу. Возможно, в глубине души, он надеялся, что из-за угла выскочит автомобилист, заснувший за рулём, и собьёт его, превратив в кровавую лужу на асфальте. Жаль паучье чутьё не позволит. Было на редкость солнечно и жарко. Отчего Паркер загонялся ещё больше, его недостатки открывались всем мимо проходящим, Уилсону в том числе. Парень пытался в спешке отряхнуть пиджак и поправить тюльпаны, которые назло повыбивались из композиции, заботливо составленной бабулькой в цветочном магазине. Неизвестно даже какие цветы любил Уилсон. Парень надеялся, что угадал. Встреча близилась, заставляя парня перебрать все возможные сценарии своего дальнейшего позора. — Привет, — Уэйд поздоровался первым. Его голос был хриплым и тихим, Паркеру чуть полегчало, отчего он не сдержал расслабленный выдох. Уилсон волновался не меньше. — Привет, это тебе, — он застенчиво протянул мужчине букет, пытаясь зацепиться глазами за мимо проходящих людей. Уилсон ведь в маске, отчего его взгляд такой пронзительный и выжигающий? Питер допускает глобальную ошибку, вспоминая голубые неоновые глаза лица напротив. Он чуть было не роняет цветы, которые заботливо подхватывает из его рук, массивная ладонь. Уэйд мнётся. Принимает цветы с беззвучным "спасибо" и делает шаг навстречу Питеру. Не закатывая маски, чмокает его в губы, непозволительно быстро, парень не успевает даже пискнуть. Они пересекаются взглядами и Уэйд, мгновенно надевая на себя личность уверенного клоуна, берёт ситуацию под контроль. Подхватывает парня под руку и с лёгкой припрыжкой ведёт его в сторону парка. — Я сегодня купил Зонтику ошейник! И корм! Тварь жрёт, как не в себя, а если не кормлю, то пиздит меня! — голос Уэйда чуть ломается на последнем предложении, вызывая у Паркера улыбку. — Домашнее насилие от кота? — спрашивает он с издёвкой, заметно расслабляясь. Мышцы предплечья Уилсона под рукой, слегка напряжённые от сгибания локтя, приятно давят на бицепс. — Я на тебя посмотрю, когда тебе спросонья, в ебало, лапища по лбу прилетит! — Уэйд повышает голос, привлекая внимание прохожих. Те странно косятся, но быстро теряют интерес. — У меня нет кота, — констатирует Питер. — Если это свидание!.. — Уилсон чуть размышляет. — И ещё парочку, пройдут хорошо, то Зонтик будет и твоим котом тоже! И надеюсь он предпочтёт пиздить тебя! — Уэйд пугается своей настойчивости. — Хотя бы первое время! — Я буду любимым хозяином, а ты боксёрской грушей и официантом, — подхватывает Питер. Уилсон наигранно обижается и убирает руку. Становится пусто и холодно, Паркер насильно пытается вернуть конечность обратно, встречая активное сопротивление. Уэйд невесомо, бьёт его букетом по плечу. — Вы, как ведёте себя с дамой?! — его капюшон забавно спадает с головы. — Почему дама не нарядилась?! Я стою, как идиот, в пиджаке и туфлях! А ты напялил толстовку! — всё таки озвучивает свои претензии Питер. — Ой, малыш Пит загнался, что его Уэйди не нарядился на первое свидание? — он кривляет свой голос настолько противно, что Паркера корёжит в непонятную гримассу. — Извини, я с задания, пришлось... — Только не о работе! — стонет Питер, опережая Уэйда. Мужчина ускоряет шаг, нагоняя парня. — Когда ты издаёшь такие звуки, о работе говорить невозможно... — Уилсон обхватывает его талию, затаскивая в переулок. Он прислоняется спиной к холодной стене, пачкая кофту, и крепко держит Питера. — Больной? — звучит незаинтересовано. — А если бы я костюм испачкал? — Мне показалось, у нас не было по настоящему долгого первого поцелуя... — тянет он, придавая мурчащую нотку, которую так обожал Питер. — Есть ли место романтичнее переулка? — По твоей вине! Если бы ты не начал меня тогда щекотать! — Паркер брыкается. — То что? — Уилсон приближается к его лицу слишком настойчиво. И всё таки, это грёбанное мурчание с самого первого дня их знакомства стало для Паркера его ахилесовой пятой. Тем, что вырубало его голову за секунду, заставляя мыслительные процессы подвинуться, куда нибудь в печень. Эту дрожь от прикосновений и шёпота, Питер бы сравнил со скарабеями, ползающими по его телу, как у себя дома. Паркер ответа не находит. То что? То они бы глотали холодные капли дождя, пытаясь зацепиться за губы друг друга, как за спасательный круг. Питер бы отморозил свою спину, которая, ноющим напоминанием о слиянии, болела ещё несколько дней. Он бы возможно добрался до его шеи. Осторожно, невинно, неспеша. Огладил бы языком каждый бугорок обгоревшей плоти, оставляя крупные слюнявые тропинки, издавая по приятному склизкие звуки, сводя с ума Уэйда Уилсона. Руки тянутся к маске в предвкушении, закатывают осторожно, Питер чувствует плотную ткань подушечками пальцев. Она поддаётся легко, оголяя лицо Уэйда до самой переносицы носа. Уилсон ухмыляется, как последний полудурок, но Паркер настроен слишком серьёзно, чтобы позволить ему разрушить такой момент. Это своеобразная месть за тревожность и пытки одиночеством. Но Паучок не пальцем деланный. — Так мечтал... Так желал... Кого ты мучаешь, меня или себя? — замирает Питер в миллиметре от губ мужчины, обдаёт его свежим дыханием, которое, без зазрения совести, создавалось долгим и упорным жеванием пачки клубничных жевачек. Уилсон смотрит на его губы слишком долго. Сдерживается, не хотя принимать поражение. И всё-таки сдаётся, тянется навстречу. Питер думает дразняще увернуться назад, но Уэйд реагирует слишком быстро, впечатывая парня в грязную стену вычищенным костюмом и роняя букет. Он ловит его губы, прежде чем Питер выскажет негодование. Поцелуй вязкий грубый. Дурман окутывает голову, поглощая все частички оставшегося разума и гордости, заставляя Питера, растечься в чужих руках тающим пломбиром. Он не сопротивляется, он тянется. Пространство между их телами, кажется слишком большим и неправильным, Питер вжимается, так крепко, что хочет слиться в единый симбиоз. Я отдаю тебе, а ты мне. Губы Питера слишком сладкие и мысль, что Паркер готовился, представлял этот момент, добивает Уэйда окончательно. Никаких прогулок по парку. Это они решают сразу. Лишь бы допетлять до квартиры Уэйда. Паркер отстраняет Уилсона резко, хватает за руку, чувствуя, как трещит запястье. Кости Уэйда такие мягкие против его силы, что на секунду становится смешно. Мужчина шипит. ^ Боженька, храни мои яички. ~ Блять какой же ты дегенерат. ^ А ЕСЛИ МЫ ЕГО ЕБАТЬ БУДЕМ И ОНИ ЛОПНУТ, ЧТО ТЫ БУДЕШЬ ДЕЛАТЬ??!! ~ Потерпим, не в первый раз. ^ И НЕ В ПОСЛЕДНИЙ ВИДИМО!!! Они идут к Уилсону домой, Питер замечая странное поведение своего парня, оставляет его на растерзание голосам. ^ Белый... ~... ^ Белый... ~... — Да ответь, ты, ему уже! — кричит Уэйд, отчего Паркер на секунду вздрагивает. ^ Белый, приказ сверху. ~ Что тебе? ^ Знаешь я давно хотел признаться... ~ В чём?.. ^ Мы с тобой так давно вместе, в голове этого идиота... Белый с Уэйдом заинтригованно молчат. ^ Я.. Я кажется начинаю.. Что-то чувствовать к тебе... ~ Чего? ^ Я... Мне кажется, что за эти года, ты... ~ Ты серьёзно? ^ В край меня заебал! Жёлтый уссывается, Уэйд его не поддерживает, лишь хлопает себя по лбу. ^ Ей, Белый, ты обосрался? — Жёлтый не перестаёт хихикать. ^ Белый? ^ Ты чего замолк? Может попытаешься обхуесосить меня хотя бы? ^... ^ Белый, ты чего? — Ты — конченный дегенерат, — заключает Уэйд. — Ага, спасибо. — Да я не тебе! Идут они недолго, лишь покупая закуски в ближайшем магазине. В квартире по обыкновению не убрано, что вызывает у Питера несдержимый смешок. — Когда ты научишься пользоваться руками? — Сегодня, — Уэйд подхватывает Питера под руки. Поцелуи слащавые, долгие, напоминающие обо всех намёках, которые они давали друг другу. Уилсон срывает с Паркера пиджак с рубашкой за пару движений. Парень напрягается, дрожит, но доверяет. Даже если мозг против, он ещё бреясь в позе полурака-полухуя, около часа в ванной, всё решил. И всё же настырность Уэйда сильно пугала. Неужели правда? Вот так сразу? Питер хочет отстраниться, но губы Уилсона не позволяют сделать и вздоха. Паук обязательно его остановит, только ещё чуть-чуть насладится этими необъяснимо мягкими губами. Уэйд переходит на щёки, вжимает Паркера в стену, тот хочет стечь по ней, но мощные руки крепко держат под ноги. Мужчина исследует каждую родинку, обдаёт дыханием уши, заставляя парня оглохнуть. И добирается до шеи. Мей такой дерзости не простит. А Уилсону плевать, он будто не здесь. Впивается, словно бешеный, оставляя огромную красную отметину. Делает это страстно, но аккуратно. Очень боится причинить, хоть капельку боли, спугнуть. Питер стонет, так умоляюще и жалко, что становится стыдно. Он уверен, Уэйд сейчас поднял на него глаза. Вот бы в них посмотреть. Уилсон оставляет дорожку из слабых укусов, добираясь до уха. Вгрызается в мочку, выворачивает её во рту так, как она изгибаться не должна. И боже, Питеру настолько нравится, что он и впрямь, готов отдаться прямо сейчас у этой стены. Пускай он будет жалеть до самого гроба, пускай будет ненавидеть себя и чувствовать местной давалкой. Да и хуй с ним. "Да и хуй с ним", видимо думает Уилсон, отстраняясь, и отправляясь разбирать пакеты. — Что? — Что? — его брови комично изгибаются. — Почему ты остановился? — Питер неосознанно начинает прикрывать торс, замечая, как Уэйд нагло его разглядывает. — Фильм, — Уилсон невозмутимо указывает пальцем на телевизор. — Я думал ты... Мы.. — Паркер окончательно теряется. — О-о-о боже, нет! — Уэйд достаёт чипсы, небрежно выкидывая их на диван. — Первое свидание, Питти, о чём ты там думаешь?! — спрашивает мужчина, заливаясь смехом. — Ты такой кретин, бляяяяяять, — Питер прячет лицо в ладонях, ретируясь в ванную под громкий хохот. — Малыш поплыл? — ответом на вопрос Уэйда служит громкий обиженный хлопок двери.