Мерзость

Алина прогуливалась по замку, впервые за долгое время ни о чём не размышляя и распустив волосы. Она часто поглядывала на голые пески на месте, где до этого был Каньон, который начинался с Фьерды и заканчивался в Шухане. А сейчас здесь просто песок и светит солнце. И это сделала она. Девочка из Керамзина. Правда, в процессе чуть не умер её лучший друг. Точнее, умер, но Алина его воскресила. Она тряхнула головой, не желая об этом размышлять. Алина открыла глаза и обнаружила себя стоящей у окна без стёкол и смотрящей на пески. Она не помнила, как здесь оказалась, но отчётливо ощущала некую тягу в сторону бывшего Каньона. Это магия, а не Малая наука. Да, спасибо, Багра, ты сейчас как раз вовремя. Алина сжала челюсть и не стала туда идти, как бы ей ни хотелось. Ещё, конечно, вопрос, почему ей туда хочется… Она отмела эти мысли и пошла дальше по замку. Поклянись, что не станешь. Алина поклялась, но всё равно использовала скверну, хотя знала, что придётся платить большую цену. Она знала. И задумывалась, что каждый на её месте поступил бы тем же образом. Это же Мал… Алина не могла его не вернуть. Он её лучший друг. Святые, да она его любит. Любой бы поступил так. Любой. Алина подняла голову и обнаружила себя на улице, идущей в сторону песков. Когда она успела сюда дойти? Она остановилась и стала осматриваться. Никто на неё не смотрит, не следит. Задумавшись, Старкова решила всё же следовать зову странного предчувствия чего-то великого, хоть и сомневалась в целесообразности этого решения. Ей не улыбалось снова попадать в передряги. В конце концов, она только из них выбралась. Хотелось тишины и покоя. И Мала рядом. Но он улетел на «Колибри» покорять море под именем Штурмхонда. Алина правда рада за него, но всё равно скучала и хотела поскорее увидеть. Она не переставала идти. С каждым шагом уверенность в происходящем и её поступках возрастала. Где-то в подсознании Алина прекрасно понимала, что делала, а также причины своих действий. В сознании она только сейчас поняла, к чему шла. К погребальному костру Киригана. Замерев, Старкова стала рассматривать пепел и прах, обугленные брёвна и кусочки некогда прекрасной кефты. Алина села на корточки и протянула руку к месту, где когда-то горел он. Она резко моргнула и подскочила. Что она делает? И зачем? Надо остановиться. Алина даже повернулась, чтобы уйти, но замерла на месте, не в состоянии пошевелиться. Повернула голову к нему. Выдохнула. Закрыла глаза и поняла, что сопротивляться больше не может, хотя всё в ней буквально кричало о борьбе, об опасности. Она словила себя на том, что не хочет больше этому противиться. Алина встала вплотную к уже остывшим брёвнам и протянула руки вперёд. Не открывая глаз, она потянулась к ранее неведомой силе и выпустила её наружу. Старкова почувствовала, как что-то внутри неё сломалось, рухнуло окончательно и бесповоротно. Алина ощутила, что эта сила соединилась с каждой частичкой Киригана. В тот же момент распахнула глаза и увидела чёрные нити, вытекающие из рук, и фигуру, которая формировалась над обугленными брёвнами. Скверна создаёт материю там, где её не было. На долю секунды она захотела остановиться, но её поглотило это ощущение силы. Ей захотелось больше. И больше. И больше. Фигура стала приобретать форму. Ещё. Чёрные нити стали кружить возле рук Алины, та, в свою очередь, потянулась к ним. Тем временем фигура принимала его черты. Ты не узнаешь, какова цена магии, пока не станет слишком поздно. Она отмела эти мысли. Нити перестали тянуться к Киригану и пропали в руках Алины. Старкова стала рассматривать его: те же глаза, волосы и борода, шрамы всё так же украшали лицо. Она поднялась на брёвна и протянула руку Александру, краем глаза заметив что-то серое. Он недоумённо осмотрелся и приподнялся на локтях, затем сел. Бывший генерал взялся за ладонь Алины и с её помощью встал, не сводя со Старковой удивлённого и восхищённого взгляда. Они спустились с брёвен. — Добро пожаловать в мир живых, Александр, — поприветствовала его Алина и улыбнулась, всё ещё пытаясь осознать происходящее. — Здравствуй, Алина, — ответил Кириган и провёл рукой по её волосам, тем самым продемонстрировав их Старковой. Она взялась за них и, как могла, стала рассматривать. Серые. Волосы стали серыми. Если это цена за использование скверны, то Алина даже согласна, хотя и будет скучать по своим тёмным волосам. Рассматривая Александра, Старкова чувствовала в себе что-то новое, ранее неизвестное и понимала, что хочет выяснить, что же это такое. Всё её естество к тому стремилось. Также она осознавала, что никто, кроме Киригана, не поймёт все чувства Алины. У неё было предположение, которое ей по каким-то причинам понравилось: с ним сейчас происходит то же самое. А раз тех, кто в состоянии осознать всё, что она испытывает, больше нет, то надо уходить. Причём с человеком, точно её понимающим. — Я скоро вернусь, — сказала Алина и, развернувшись, пошла в сторону замка. Она направилась в комнату Николая и стала рыться в его вещах, сразу возвращая их на место, чтобы её присутствие не было замечено. В конечном итоге у неё получилось найти небольшой мешочек с деньгами, который тут же скрылся в кармане Алины. Старкова пошла в сторону конюшни, заприметив двух жеребцов, накинула на них сёдла и повела их за собой. Каким-то чудом получилось незаметно пройти к выходу из замка. Алина подошла с лошадьми к Киригану и предложила белого жеребца ему, оставляя себе чёрного. Тот усмехнулся и оседлал его. Старкова проделала то же самое со своей лошадью. Они одновременно пустились галопом прочь от замка и всех, кто там находился. Всё то время, что скакали на лошадях, они не проронили ни слова. Алина часто посматривала на Александра, с трудом осознавая, что она на самом деле это сделала. Вот он. Сидел на лошади, спина прямая, взгляд тёмных, почти чёрных глаз устремлён вперёд, изящные руки держали поводья. Старкова изо всех сил старалась поверить в то, что действительно на такое способна. Сотворить что-то… В ней поднялась волна удовольствия. Улыбка созрела на губах. Она снова посмотрела в его глаза и обнаружила, что взгляд Александра устремлён прямо на неё. Он улыбнулся ей в ответ. Её улыбка превратилась в усмешку. Алина отвернулась и не поворачивалась к нему до ближайшей деревни. Они остановились и слезли с лошадей, направившись к рынку. Все люди смотрели им вслед, что вполне логично, так как их одежда выглядела намного богаче, чем даже их дома. Алина прошла к продавцу, что стоял с хлебом, и попросила одну буханку, но не успела её принять, как к ним подошёл какой-то очевидно пьяный мужчина и начал кричать на Александра: — Ты! Да я тебя знаю! Ты же генерал Кириган! Ой, простите, – он икнул и криво улыбнулся в издевательской манере, разводя руки в стороны, — бывший генерал Кириган. Дальше его слова стали превращаться в бессвязную чушь, но и этого хватило, чтобы люди всполошились и стали, не скрываясь, переговариваться. Какая-то женщина, видимо его жена, пыталась увести пьяного мужчину. Алина даже не обратила сначала на это внимания. Он всё продолжал орать и, судя по тону, обвинять в чём-то Александра, который стал пытаться его как-то успокоить. В конечном итоге мужчина ей надоел, и она, не оборачиваясь, взмахнула руками и кинула в него разрез чёрного цвета. Он, разделённый на идеальные две половины, упал на землю. Жители деревни стихли. Продавец от испуга бесплатно вручил хлеб Алине и убежал. Люди стали разбегаться, крича от страха и ужаса. Жена мужчины упала перед ним на колени навзрыд разрыдалась. Алина, проигнорировав шокированный взгляд Александра, повернулась к нему и улыбнулась, помахав перед ним буханкой хлеба: — Зато платить не надо. Старкова пошла набирать все интересующие её продукты. Кириган следовал за ней, не роняя ни слова. Алина за одним из прилавков нашла широкую тканевую сумку и стала запихивать туда продукты. Потом она повернулась к Александру. — Я всё собрала. Идём отсюда, — произнесла Старкова и в ответ получила лишь кивок. Алина прицепила сумку к своему седлу и, усевшись на лошадь, поскакала вперёд, услышав, как Александр последовал за ней.