Волк-трансгендер

Жила одна Красная Шапочка. Она исповедовала радикальный феминизм — религию агрессивных дур и ущербных жертв и, само собой разумеется, причисляла себя к лесбиянкам-бучам. Однажды мать — мать-одиночка — отправила её к бабушке — бабушке-одиночке — отнести рыбный пирожок и горшочек рыжикового масла. Бабушкина избушка стояла на опушке леса с другой стороны лесного массива. Красной Шапочке предстояло пройти через довольно густую лесополосу, куда юным невинным девушкам обычно не рекомендуется ходить без сопровождения взрослых лиц мужского пола, способных в случае чего защитить честь этих эфемерных мифических созданий. Но эта история не для Красной Шапочки, ведь она не относится к редчайшей категории девственниц. Проклятая невинность висела тяжким камнем на её шее до определённых годков, а потом она додумалась избавиться от ноши собственным пальчиком. Так что Красной Шапочке в дремучем лесу ничего не грозило. А потому она схватила корзинку, приготовленную матерью, и потопала в лес, набычившись. Это было её обычное выражение лица для улицы. В густой лесополосе жил волк Волк. Ел, что перепадёт, мылся в речке, носил, что оставалось от «еды». А посему одет бывал престранно, то в панталоны старушечьи, то туфли на каблуках, то корсет. По его одежде легко можно было понять, что он недавно кушал. В тот роковой день на Волке были брюки, обычные мужские тёмные брюки с ремнём и карманами. Волк как раз стоял у лесной тропинки, когда среди деревьев показалась Красная Шапочка. Он моментально сунул лапы в карманы брюк — застеснялся грязных когтей. Выглядел он, надо сказать, брутально. Поэтому Красная Шапочка мгновенно отреагировала на него агрессивно, ведь она ненавидела мужской пол в целом, а брутальных самцов особенно. Она пощёлкала шеей, как боксёр, ударив себя то одному уху, то по другому, и, выдвинув нижнюю челюсть вперёд, обратилась к Волку: — Пшёл с дороги, пёс! Волк в то время жадно оглядывал Красную Шапочку. Он балдел от женского шмотья. А Красная Шапочка, хотя и ненавидела женскую одежду, но будучи небогатой, не имела возможности покупать мужскую, поэтому носила платьишки да туфли. — Красна девица, куда ты идёшь? — вежливо обратился к ней Волк. — К бабушке, пёс, — ответила Красная Шапочка, а потом спохватилась, — это, вообще, не твоё собачье дело! Услышав про бабушку, Волк очень воодушевился. Он обожал старушечий шмот. Прямо балдел от всех этих панталон размером с парус бригантины, ночных сорочек шестидесятого размера, напоминающих полог для легкомоторного самолёта, вязаных кофт цвета копролитов, фартуков с рюшами и жирными пятнами. Ну а старушечьи туфли с пряжками и на низком каблуке являлись в понимании Волка верхом элегантности и изящества. — А где живёт твоя бабушка? — вкрадчиво спросил он. — На опушке леса, пёс! — агрессивно ответила Красная Шапочка, выдвинув нижнюю челюсть. Волк прекрасно знал, где живёт бабушка. Он не раз стучал в её дверь, но хитрая старушка не открывала ему. А в туалет выходила с двустволкой наперевес. Волку удалось однажды украсть с верёвки её сушившиеся панталоны, но старушка быстро просекла, чьи это проделки, и впредь караулила с ружьём своё нижнее бельё. — А что ты несёшь в корзинке? — Волк потянул носом воздух. Он был голоден, в животе урчало. — Пирожок несу и горшочек масла! И, вообще, не твоё собачье дело! — ответила Красная Шапочка, агрессивно насупив брови. — А, ну ладно, счастливого пути тебе, Красна девица, — вежливо попрощался Волк. — С дороги, пёс! — Красная Шапочка потопала вперёд, набычившись. Это было её обычное выражение лица для леса. В голове Волка созрел коварный хитроумный многоступенчатый план. «Какой смысл мне есть сейчас одну Красную Шапочку? — подумал он. — Ну что я с этого поимею? Только платьице её и туфельки. А вот если потерплю немного, и обхитрю Красную Шапочку и её бабушку и съем их позднее, о-о-о, тогда мне достанется полный гардероб бабушкиных одёжек». Он потёр лапы при мысли о шкафе, забитом старушечьими шмотками. Красная Шапочка пёрла вперёд, как тяжёлый бульдозер, сведя брови, как боец MMA. Волк же обогнал её, обойдя дугой по другой дорожке, и оставил далеко позади. Он прибежал к избушке старушки и быстро постучал в дверь. — Кто там? — откликнулась бабушка. — Это я, ваша внучка Красная Шапочка пришла, вам молочка принесла, ой, то есть пирожка принесла и горшочек масла, — ответил Волк максимально нежным голоском, какой только смог выдавить из своих голосовых связок. Бабушка поверила и грубый голос её не смутил, потому что знала о заскоках внучки насчёт буч-лесбиянства и подумала, что та, как обычно, косит под мужчину. — Внученька, ты дёрни за верёвочку, дверь и откроется, — крикнула она Волку. Волк дёрнул за верёвочку, дверь открылась, он заскочил в избушку. Старушка лежала в постели. Он в один прыжок оказался около кровати и моментально проглотил бабушку, только чепчик упал на пол. Волк порылся в гардеробе, достал оттуда ночную сорочку, быстро надел, натянул на голову чепчик, нацепил очки, лежащие на тумбочке, лёг в постель и стал дожидаться прихода Красной Шапочки. Старушка тяжёлым грузом лежала у него в животе. — Кто там? — крикнул Волк, когда в дверь заколотили ногой. — Это я, ваша внучка Красная Шапочка, пришла, пирожка принесла и горшочек масла, — ответили за дверью. — Внученька, дёрни за верёвочку, дверь и откроется, — вновь крикнул Волк, устраиваясь поудобнее под одеялом. Дверь открылась, Красная Шапочка ввалилась в избушку и, не разводя бровей от переносицы, рванула к столу, выложила гостинцы и потом только подошла к кровати. Она подозрительно сверлила «бабушку» маленькими глазками из-под мохнатых бровей и после длительных умозаключений спросила: — Бабушка, а почему у тебя такие большие глаза? В их роду у всех были маленькие глазки и Красная Шапочка подумала, что старушка заболела базедовой болезнью. — Это чтобы лучше видеть тебя, внученька, — проскрипел Волк, постанывая, ибо старушка в животе у него плохо переваривалась и, более того, устроила кавардак. — Бабушка, а почему у тебя такие большие уши? — спросила Красная Шапочка, заметив выбившиеся из-под чепчика волчьи уши. У них в роду у всех были нормальные средние, ничем не примечательные уши, и Красная Шапочка подумала, что бабушка заболела акромегалией. — Это чтобы лучше тебя слышать, внученька, — ласково ответил Волк, охая — старушка внутри устроила тарарам. — Бабушка, а почему у тебя такие большие зубы? — Красная шапочка удивлённо уставилась в волчью пасть. В её роду у всех были обычные маленькие зубы, а у бабушки и тех уже почти не было. Красная Шапочка подумала, что старушка заболела полиодонтией. — А это чтобы съесть тебя, внученька! — воскликнул Волк, едва удерживаясь от смеха — у него в животе было щекотно, словно бабочки порхали, видимо бабушка устроила кордебалет. После чего схватил своими лапами с грязными ногтями Красную Шапочку и проглотил её. Красная Шапочка грохнулась вниз в волчий живот, где составила компанию бабушке. Волк застонал и откинулся на подушку. Его живот значительно вырос и потяжелел. К тому же старушка с внучкой, похоже, устроили там дискотеку вместо того, чтобы мирно перевариваться. Пока Волк лежал и охал, старушка в его животе времени напрасно не теряла. Она нашла в кармане своей ночной сорочки мобильный телефон и позвонила в службу спасения 911. Спустя десять минут в избушку ворвались спасатели. Волк был в постели и стонал. — Помогите, у меня схватки! — откинув одеяло, он показал на живот, который изнутри пинали бабушка с Красной Шапочкой. — Я беременная! Помогите! Рожаю! — вопил Волк. Ворвавшиеся были не абы кто, а толерантные канадские спасатели, что приехали на стажировку в лес. Они быстро смекнули, кто перед ними, и решили сделать кесарево сечение «беременной», чтобы достать проглоченных и заодно подыграть Волку, а не убивать его. — Потерпите, сейчас мы сделаем вам кесарево сечение и вынем вашего малыша. — Рожаю! — орал Волк от боли, потому что проклятая Красная Шапочка изнутри пинала его подкованными сталью берцами. Спасатели быстро сделали анестезию «беременной», после чего разрезали живот и помогли выбраться оттуда мокрым, грязным, вонючим, но живым бабушке и девушке. Когда Волк очнулся, спасатели дали ему резинового пупса-волчонка, чтобы закрыть его гештальт. — Это ваш малыш, мамочка. Можете приложить его к соскам. Счастливый донельзя Волк поковылял к себе в старушечьих сорочке, панталонах и чепчике, прижимая к себе «новорожденного».