Я предпочитаю ложь.

      Всё это казалось до жути странным. Ещё во время поездки сюда, в самом начале пути, от аэропорта, братьев одолевали весьма сильные сомнения, кои являлись не беспочвенными, если рассматривать ситуацию со стороны их местоположения. Ныне их родной дом очень далеко, и им не предоставится возможности туда вернуться ещё ближайший год.       Мать, отец… Их родные остались за сотни, а то и тысячи километров… Родные стены дома, их небольшие, но такие уютные комнаты со своими полками различных воспоминаний и историй.       Но что если рассматривать беспокойство, как нечно необоснованное? Всем вам знакомо выражение «у меня нехорошее предчувствие»? В данный момент оно присутствовало у одного из двоих — глаза чьи подобны янтарю, а волосы черны как смоль…       — Виды здесь… Довольно очаровательны, — подбирает осторожно слова Биань, осматриваясь на своего дорогого родственника. Гримаса, влекущая за собой задумчивую хмурость с привкусом недоброго грядущего, казалось, заполнили куда больше места в машине, чем хотелось бы. — Но, кажется, тебя они не особо прельщают, мой дорогой брат?       Очевидное замечание со стороны высокого юноши с молочно-фиолетовыми глазами заставляет выйти из напряжённого раздумия на столь вульгарные темы и наконец взглянуть на чудный пейзаж, высаженный около усадьбы, в которой те должны будут проживать ещё достаточно долгое время.       — Не сказал бы, Би’ань. Виды в нынешней местности и правда очаровывают своей изысканностью и красотой… — начинает тот в своей привычной манере, дабы отойти от темы хоть на сколько то, насколько бы это было возможно… Но, как и прежде, ничего не скрыть от взора сиамского близнеца (ныне, можно их называть и просто близнецами, но это не означает, что они таковыми не являлись).       — Тогда отчего ваше лицо так хмуро, родной? — прямолинейно и с лёгким нажимом, за которым пытаются скрыть трепет сердечный (не в хорошем, но и, ни в коем случае, ни в плохом смысле). Всё в его стиле, ведь волнения за брата всегда преобладали в невинной голове над всем остальным.       — Одолевает чувство непредвиденного… Будто бы волнение о будущем, негодования и предчувствие нехорошего. — выкладывает тот всё, словно на блюдце с золотой каймой.       Ответа тот, к своему или чужому, будь то счастью или несчастью, не слышит. И не потому, что его дорожайшему родственнику не нашлось, что ответить на столь примечательное высказывание — громкий бас водителя их автомобиля сообщил о прибытии к месту их проживания, установленному программой обмена.       Особняк представлял из себя строение в виде. (Что проще для восприятия? Наверное замок из какой-нибудь манхвы…) замка? Наверное, это проще назвать так, нежели как либо ещё. Тогда и находится объяснение тому, почему садовый… Только ли там сад? Не важно. Почему участок с различной растительностью настолько огромен.       Взгляд, что у одного, что у второго, метается меж колоннами и башнями, изучается даже выложенная интересным образом с помощью плитки дорожка…       В окне одного из балконов мелькает очень занятная фигура. К сожалению, столь детально её не удаётся изучить — будто призрак или секундное видение та растворяется, стоило Уцзю лишь моргнуть. Но запомнился образ белоснежных прядей и ворох голубой нежной ткани — виссона, такой схожей с шёлком.       — На что вы так увлечённо смотрите, мой дорогой брат? Неужели заприметили кого-то из хозяев? — старается разузнать на что же так засмотрелся его близнец, метая взгляд меж белесым и местом, куда, как ему показалось, был устремлён его взгляд.       — Не думаю, дорогой братец. Скорее всего, мне просто показалось. — выговаривает янтароглазый родному человеку, бросая свой последний взгляд в сторону балкона.

* * * * *

      В холле гостей встречают с особым почтением. Сами господа дома склоняются в поклоне. Женщина в красном и мужчина в чёрном. Красивое сочетание, но взгляд не цепляется ни за кого из них — проходится по служанкам, может, среди них есть кто-то похожий на ту мимолётную фигуру, что была встречена взглядом в окне.       — Дорогой мой брат, Вам тоже стоит поклониться хозяевам дома… — шепчет тот, взглянув на парня, пока сам кланялся тем.       Эти слова заставляют отвлечься — Фан склоняется, приветствуя вместе с белокурым тех и благодарит за тёплый приём.       Знал бы он, что будет происходить в этом месте, помедлил бы с поклонами.