Во́роны и Воро́ны

Прошло где-то полгода. Это было ужасно, хотя и все свои проблемы я описывать не буду, ибо они заключаются далеко не только в отходах жизнедеятельности. Я старался быть тихим ребенком и похоже меня считали этаким гением, хоть моя скорость мышления и упала почти до нуля относительно прошлой, постепенно начиная возрастать. Жили мы в каком-то деревянном двухэтажном доме посреди хвойного леса, но были и электронные приборы, что вселяло надежду на нормальный в технологическом развитии мир. Как выяснилось чуть позже, день рождения у меня был в январе. Родителями, или по крайней мере они так просили меня называть, были большой и добрый мускулистый блондин с средней длинны мужской стрижкой и фиолетовыми глазами, откликающийся на Тай, который очень любил сюсюкаться, и строгая, но добрая внутри женщина с аристократическими чертами лица и длинными растрёпанными черными волосами, откликающаяся на Рей и мама, которая проводила со мной много времени. Насколько я понял они были местными специальными солдатами и стражами правопорядка в одном флаконе. Именовались они охотниками, hantsmen’ами на местном и обладали какими-то особенными силами. Выяснил я это совсем недавно, когда решил выбраться детской кровати, но не удержался и начал падать на пол, а женщина, стоящая в другом конце комнаты, мгновенно для моего зрения оказалась рядом со мной и поймала меня. Причем это было не просто большая скорость для моих глаз, а ОГРОМНАЯ скорость для даже нормального спортивного человека, чему соответствовали порванный ковер в местах касания ног и буквально каменные на ощупь руки матери, которые через секунду стали нормальными. Тогда я и узнал свое имя – Карна (Qarna на языке Ремнанта) – до этого она называла меня как угодно, но не по имени, как, впрочем, и отец. Имя же, на сколько я помню, на местном языке означало ворон. Она что, только сейчас его придумала? Типа я выпал из гнезда? Внешностью я был полностью в мать, что я смог заметить только на второй месяц жизни, когда обнаружил зеркало в нашей с матерью комнате, пока сидел на руках у отца. Особенно меня впечатлили мои ярко-красные глаза, дающие надежду на магию или иной вид необычного взаимодействия с реальностью. В третий месяц зоркий глаз дотянулся, точнее понял, что он женского пола. Впрочем, ничего удивительного в этом нет – меня мой пол мало интересовал, были вещи и поинтереснее - я постоянно был связан, да и тело меня почти не слушалось, самопроизвольно и судорожно двигая моими конечностями. Теперь же, это обещало мне множество проблем в будущем (правда я не помнил каких), ведь в прошлой жизни я был мужчиной. Как вообще я смог переродиться в женщину? Но вернемся к текущему моменту. Сейчас, сидя на втором этаже в своей кровати, я вынужден был слушать ругань отца и матери с кухни, находящийся на первом этаже. Однако волновало меня иное – они хоть и ругались иногда, что было нормой для семейной пары, живущий вместе не так долго, но никогда они не повышали голос настолько, чтобы я мог в деталях расслышать их речь, лежа в своей комнате. Хоть полностью языка я не понимал, ибо он был странной смесью английского, немецкого и чего-то ещё, но общий смысл был понятен – мать была какой-то важной особой, скорее всего аристократкой, и хотела забрать меня с отцом к себе. Правда почему Тай противится я так и не понял, там было что-то про грабежи, убийства и прочее, но ведь это нормально в разговоре хранителей порядка? Они часто сталкиваются с этим в своей практике. Проругались они до поздней ночи, а то и дольше – я просто уже не смог слушать и заснул. Но ни на утро, ни на следующий день мать не вернулась, а отец был в таком раздрае, что смотреть на него было невозможно. На второй день ко мне начала приходить другая женщина, ибо хоть я и мог уже есть что-либо кроме молока, но отец был не способен мной заниматься, да и начал как-то отдаляться. Саммер, которая, судя по разговору между ней и отцом, была близкой подругой обоих моих родителей, была стеснительной, но заботливой невысокой женщиной с необычными черными волосами с красными кончиками и глубоко серебряными глазами, подчеркиваемыми белым плащом с капюшоном, который она часто носила даже в доме. Я чувствовал странное родство между нами, чего не было с Таем. Она занималась мной с утра до ночи, любила разговаривать и рассказывать местные сказки. Но было это не всегда. Где-то раз в месяц она уходила на неделю, как я понял по работе, убивать неких Гримм, вроде как местных монстров. В это время со мной сидел отец и новое лицо, откликающееся на Кроу и дядю. Знаете, одинокие заядлые алкоголики всегда создают вокруг себя некое ментальное поле, обеспечивающее им полную независимость от окружающей среды и изолированность от оной. Так вот, Кроу был таким, хоть и старался пить как можно меньше в моем присутствии. Как я понял он был родным братом моей матери и был внешностью очень на нее похож. Его всегда сопровождали мелкие или средние неприятности, начиная от спотыкания и заканчивая взорвавшимся чайником – благо меня в тот момент рядом не было – Звук был таким, что его, наверное, услышали все звери в лесу. Я не особо любил его за пренебрежительное отношение ко мне, алкоголизм, а также эти мелкие неприятности, все время интересуясь про себя: «Почему я увидел его только после ухода Рейвен?» ***

«Rosenrot, oh rosenrot

Tiefe Wasser sind nicht still»

Так прошло еще полтора года до рождения моей сестры. Просто в один момент полгода назад мне сказали, что у меня будет брат или сестра, а потом р-р-раз, и я теперь не один. Времени мне начали уделять, конечно, меньше, но я был не против, лишь бы она не начинала орать. Вы когда-нибудь замечали, что маленькие дети очень раздражающие, особенно если ты находишься с ними в компании двадцать четыре на семь? Но, несмотря ни на что, я, конечно, ее любил, часто помогал успокаивать, да и в принципе находился рядом вообще всегда, от чего она сильно привязалась ко мне. Была она точной копией Саммер, звали её Руби и существом она являлась очень капризным. Хотя, возможно, я слишком строго судил – она была новорожденным ребенком, которому, судя по мне, и жизнь не мила. Не знаю почему, но все эти люди казались мне знакомыми даже при первой встрече, а по отношению к Саммер у меня была только грусть. С чего бы это? Может воспоминание из первой жизни? Они мне кого-то напоминают? Еще у меня продвинулись дела с информационной Ме. Как выяснилось, мне выдали «админские права» – я мог немного изменять её и добавлять своё, не прибегая к магии, которой я не владел и изучать которую опасался – существовала вероятность, что моё пребывание в Бездне негативно скажется на ней, и без учителя практиковать даже самые начальные заклинания являлось чистым самоубийством. Что, впрочем, не мешало мне развивать косвенными способами седьмую оболочку и свой интеллект. Хотя прогресс был и очень мал – что взять с ребенка, которой из-за своего возраста очень много спит? Хоть во время сна я и получал эти знания, но из-за маленького тела все силы уходили на развитие и на получение информации мало что оставалось. А с усидчивостью и сосредоточенностью вообще жуткие проблемы. Так вот, возвращаясь к теме – я создал, или точнее вообразил и попросил сделать, себе подобие интерфейса, в котором сейчас содержались часы, сверенные с настенными, будильник, который я просто так не использовал, заметки и напоминания, а также плеер, в который я загрузил из воспоминаний с помощью Ме все песни из прошлого мира, которые остались в моей дырявой памяти и местные, какие только смог услышать. Он играл почти всегда, когда я бодрствовал, исключая мои недотренировки с иными важными моментами. Естественно, его кроме меня никто не слышал, да и далось мне это не легко и заняло очень много времени из-за постоянной головной боли, преследовавшей меня на протяжении месяца. А для ребенка, скажу я вам, это очень мучительно. По прошествии года, когда Руби подросла, а мне уже было три, на ее день рождения, проходивший в мае, я обнаружил забавную вещь – фамилия у моей сестры - Роуз, как у Саммер, хотя у отца она Шао Лонг, а у меня – Брэнвен. Как мне сказали – все мои родители были потомственными охотниками, а потому фамилия, которую определяли по доминирующим генам, играла очень важную роль. Тогда меня волновал еще один вопрос – «Есть ли у меня еще родственники?», но на него мне никто так и не ответил. Так что, позадавав для проформы вопросов на тему «Почему у меня фамилия как у дяди Кроу?», чем вводил в ступор взрослых, пытавшихся придумать нормальный ответ, я про себя дико поржал, да и забыл. Мои дни рождения мы, конечно, тоже отмечали, но меня это интересовало мало, да и дарили там только всякие детские игрушки. Особенно нервировали девчачьи – я просто не знал, что с ними делать, а потому спихивал сестре, ибо и так приходилось контролировать себя, чтобы кроме как в устной речи не перейти на женский род еще и в мысленной. Благо, говорил я мало, больше наблюдая со стороны и пытаясь помочь, от чего их уверенность в моей гениальности все крепла. Нам начали постепенно скармливать истории про Охотников и Гримм, подталкивая к выбору будущей профессии, а через год провели показательный спарринг между старшей Роуз и Таянгом. Было круто, зрелищно, но специально для детей медленно и пафосно. Тай сражался в каких-то перчатках – кастетах, а Саммер – странным подобием красной кусаригамы, где вместо груза на конце было еще одно короткое лезвие. К моему удивлению, это оружие еще и превращалось в пистолет, что, как по мне было непрактично, но красиво вплеталось в бой и, кажется, было нормой для этого мира. Возможно у них есть какие-то особенные технологии? Вообще за прошедший год произошло множество хороших бытовых событий, которые наконец закрыли печаль Тая и тот начал больше внимания уделять нам. Сестра меня очень умиляла своей любовью к печенью с молоком и детской непосредственностью с добротой, которая, казалось, была у нее в крови, чем она очень походила на свою мать, с которой мы и пекли эти печеньки. Однако с каждым днем мне становилось все неспокойнее с тех пор, как старшая Роуз снова вышла на работу. Я нервничал, и как бы не пытался это скрыть от родителей, но они были опытнее, и все видели, впрочем, не находя причин этому. Дошло до того, что на первую же миссию после третьего дня рождения Руби я упросил отправиться вместе с Саммер Таянга, оставив нас на Кроу, который свой редкий в последнее время отпуск проводил у нас дома. Знали бы вы, чего мне это стоило. В запале разговора я даже нечаянно назвал Саммер мамой, чего до этого не случалось. Как мне показалось, это и сыграло решающую роль и Роуз старшая упросила Тая на один раз. Дескать ничего страшного не будет – с нами остается Кроу, а ребёнку спокойней будет. Миссия должна была длится не больше недели. Как мне объяснили: день до Хейвена, местной столицы соседнего союзного государства, день уже тамошними средствами до цели миссии, два дня на миссию и такой же по времени путь обратно, оставляя день на форс мажоры. Но ни через неделю, ни через две никто не вернулся. Даже весточки не было. А потом пришла Рейвен. Это было поздней ночью, когда Руби уже спала, а я лежал и пытался почувствовать эфир, все время натыкаясь на какую-то невидимую «стену». Дверь на первом этаже резко отворилась, а Кроу, уже лежащий на диване и по звукам присосавшийся к бутылке резко вскочил и подбежал к ночному гостю. Я, услышав шум, тоже встал и начал крадучись подходить к лестнице, планируя послушать и узнать, кто пришел. Быстро пройдя на кухню и не обратив на меня внимания, хотя они определенно меня заметили, Рейвен и Кроу упали на стулья. Ночная гостья отняла у дяди бутылку и жадно выпила все, что в ней было, а ее брат просто смотрел и ждал. Наконец, она закончила и начался разговор. - Что случилось? Просто так ты не пьешь, Рей, да и в этот дом не вламываешься. – Кроу был серьезен, хоть и не изменил своего расслабленного выражения лица, доставая новую бутылку, которую тут же ополовинила моя мать. Когда я увидел её, меня пробила злость. Нет, Рейвен я не ненавидел, так как понимал, что за ее уходом стоит что-то большее, чем просто желание забрать нас к себе, но злость это не отменяло. - По твоей просьбе мои подчинённые нашли Тая. Он мертв. Убит каким-то фиолетовым ядом биологического происхождения, а рядом обнаружены следы сражения. Есть следы Саммер, но ни ее тела, ни даже подтвержденного факта смерти. Как ты знаешь, метки моего проявления слетают сразу же после смерти, но от Саммер поступают странные сигналы. Я не могу к ней переместиться, а такое возможно только если она находиться на Тёмном континенте и, если это так, то жить ей осталось недолго. По-видимому, нападение произошло неожиданно, после завершения миссии. Могилу и кенотаф мы поставим здесь, на острове. – мое сердце пропустило удар. Хоть Саммер и не была моей биологической матерью, но я не мог воспринимать ее никак иначе после всего того времени, проведенного вместе. Что теперь будет снами? Как это перенесет Руби? Эти вопросы сразу начали терзать мой разум. Кроу посмурнел и добил бутылку. - Что решила делать с детьми? Ты же знаешь – я не могу вечно сидеть с ними, мне Озпин не позволит. - Уходи от этого старого махинатора. Тебе лучше будет вернуться в наш клан, заодно и за детьми присмотришь. – ее голос был строг и лаконичен, не смотря на весь выпитый алкоголь. - Нет! – он ударил по столу – Даже после смерти родителей я туда не вернусь! Не могу я быть в обществе воров и головорезов! Детей ты точно не получишь! - А у тебя есть другие идеи, куда можно пристроить детей клановых охотников? Причем, чтобы их там обучали как следует. Не хочешь возвращаться в клан – твое дело. Но своего ребёнка я воспитаю как подобает наследнице Брэнвенов. Твоя же будет рядом. – Я удивленно посмотрел на Кроу. «У него есть ребенок? Почему я его не видел, раз он живой? И он… женского пола… хм…» Кроу посмурнел еще больше, но ничего не ответил. - Раз других идей нет, то завтра после обеда я возвращаюсь в наш лагерь. Если хочешь, можешь приходить иногда. – Рейвен встала и начала двигаться к лестнице – А я пока пойду спать. Я быстро встал с последней ступеньки и зашел в свою комнату. Уверен, это не осталось незамеченным, но раз санкций не последовало – все в норме. Я вернулся в постель и долго не мог заснуть, раздумывая над ситуацией и моими действиями, в связи с этим. Особенно меня занимал вопрос с Руби и тем, как можно более мягко преподнести эту информацию. В итоге, так ничего дельного и не придумав, я сам не заметил, как уснул. ***

«Wish we could turn back time

To the good old days

When our mama sang us to sleep

But now we're stressed out»

Просыпаться жутко не хотелось, ведь это предвещало новые проблемы, однако, зная сколь рано Руби встает из-за миссии Саммер, у меня оставалось не так много времени на приведение себя в порядок и попытки придумать безопасный способ рассказать сестре о смерти родителей. Несколько минут посмотрев на спящую Руби, что представляла собой комочек милоты, сейчас хмурый даже во сне из-за долгого отсутствия Саммер, встряхнулся, отгоняя мысли и пошел в ванную, после чего спустился вниз к Рейвен, сидящую с чаем за столом. - Доброе утро. Кто вы? - хоть я ее и прекрасно помнил, но с их точки зрения делать этого не мог, а потому с невозмутимым лицом просто достал из холодильника творог и сел перед ней. До прихода сестры оставалось где-то минут десять, что я четко засекал по предыдущим миссиям старшей Роуз. - Меня зовут Рейвен, я твоя мать. Ты же слышала весь вчерашний разговор. – прямота, видимо, её конёк. - Ясно. Да, слышала. Как мы скажем Руби о смерти Тая и Саммер? - Прямо. Лучше она сейчас переживет это все, чем потом в лагере, где это не только не поймут, но еще и примут за слабину. – тут послышался удаляющийся топот детских ног. Рейвен, в отличии от меня, явно заметила маленького наблюдателя, а потому сказала все прямо и грубо. Видимо, ей не хотелось возиться с детскими вопросами, но этот ее поступок сильно опустил мое мнение о ней. -Черт! – мне пришлось броситься за Руби, которая уже забежала в нашу комнату и сотрясаясь рыдала в подушку, лежа на своей кровати. Сев рядом, я просто обнял её и начал пытаться успокоить. Хоть мне и было грустно из-за смерти Тая и Саммер, но позволить еще и себе развалиться в кучку я не мог, а потому просто пытался не расплакаться. Минут через сорок она немного успокоилась и уснула. Посидев рядом еще с полчаса, я спустился вниз. Дома никого не было, или по крайней мере я никого не обнаружил, а потому доев свой завтрак, вкус которого я не ощутил, поднялся обратно в комнату. Попробовав помедитировать и поняв, что с таким душевным раздраем это дело бессмысленное, я просто лежал и слушал музыку, ни о чем не думая. Ближе к полудню проснулась уже-единственная-Роуз и мертвым взглядом начала смотреть в потолок. Уверен, смерть Тая на нее произвела впечатление, но больше всего она горевала по матери, которая была центром нашей семьи и вселенной для Руби. Подойдя к ней, я попробовал заговорить, но не получив ответа просто лег рядом и начал гладить по голове. Через десять минут вошла Рейвен, посмотрела нас, лежащих в обнимку, и приказала собирать вещи, положив два чемодана. Их у нас было немного, и на меня, как на самую (тьфу блин, опять скатился к женскому роду) старшего и дееспособного выпала эта работа. Пара сменных комплектов одежды, средства гигиены, несколько детских книг, пара фотографий, да игрушки Руби – вот и все наши вещи. Сложив всё, я отправился к матери уточнять способ нашего путешествия, на что она просто вошла в нашу комнату и сделав взмах мечом, на который я обратил внимание только сейчас, открыла портал, только заметив который мою голову прострелила боль. Я покачнулся. - Гиперпространство. Внутренний слой четвертого измерения. Сверхматериальное пространство, в котором даже вакуум становится более плотным. Три остальных измерения при этом резко сокращаются, поэтому гиперпространство часто используют для скоростного перемещения на большие расстояния. Входить туда на планетах и даже поблизости от них крайне не рекомендуется, если речь не идет о специальной проложенных тропах. «Но если это не рекомендуется делать около планет, то как возможно то, что я вижу перед собой?» Ответа не по последовало. Сказав вязать сестру на руки, Рейвен взяла чемоданы и прошла вслед за нами в портал. Оказались мы, судя по всему, в каком-то здании, возможно бывшем доме, в центре лагеря, из которого разносились приглушённые, но все еще различимые звуки стройки. Послышался звук закрывающейся двери, на который никто из нас не обратил внимания. Отойдя в сторону, я уставился на мать, на что она указала на единственную кровать, куда я и положил сестру. Подойдя к Рейвен я молча встал у нее за спиной, смотря как она складывает наши чемоданы в какой-то шкаф. Она закончила и обернулась ко мне. - В ближайшие два дня, пока твоя сестра не придет в себя, из шатра ты не выходишь. За это время я постараюсь найти тебе учителя. Хоть тебе и не исполнилось шести, но иначе здесь не выжить. – она развернулась и пошла на выход – Туалет за той дверью – кивок в сторону второй и последней двери – а еду вам принесут после всеобщего ужина. Она открыла дверь и вышла в предбанник, а оттуда уже наружу, но что было на улице я заметить не успел. Подойдя к окну, я заглянул за штору, но увидел только стену леса, за которой ничего не было видно. Осмотр дома занял десять минут – это было одноэтажной здание с плоской крышей, деревянными полами и современной ванной комнатой, в которую я положил наши комплекты средств личной гигиены. Выглядел дом долгое время заброшенным, но целым и хорошо отмытым. Кухни, как и других комнат кроме санузла, не было. Другие окна тоже отсутствовали, и я вернулся к Руби. Сев на кровать я попытался с ней поговорить, но получив предыдущий результат лег рядом и обнял, снова начав просто гладить её по голове, нашептывая всякую успокоительную чушь, да так и заснул, сам того не заметив *** На следующий день проснувшись по будильнику, обнаружил, что кровати уже две, но на соседней никто не лежит, хоть она и оставалась еще теплой. Пройдясь по дому, обнаружил, что мы одни и вернулся в постель. Руби еще спала, а потому я просто включил музыку и лежал, глядя в потолок. Через двадцать минут проснулась сестра, но опять просто смотрела в никуда, а еще через пятнадцать минут дверь открыла Рейвен, поставила завтрак на прикроватную тумбочку и снова вышла из дома. Завтрак состоял из какой-то каши и чая с нашими печеньями. Последнее немного оживило мою сестру – она снова забилась в истерике, и мне пришлось прижать ее к себе, но, когда она успокоилась, уже смотрела на мир не настолько пустыми глазами и смогла поесть. Каша была средней паршивости, но кто-то явно положил сверху сахара. Спасибо Рейвен хоть за такую заботу. Сразу после того, как мы доели и поставили чашки на поднос она снова вошла и села на стул, который поставила у кровати напротив нас и сложила руки в замок. - Я понимаю, насколько вам плохо, но нужно жить дальше. Я нашла вам няньку. Она займется вами, пока вы не повзрослеете, а твоим, Карна, обучением, я займусь лично после двенадцати лет. Начнете где-то через неделю, когда вы привыкнете к лагерю. – она встала и пошла на выход – а пока спите и приходите в себя. Вечером увидимся. Дверь захлопнулась, и мы снова остались одни. Повернувшись и посмотрев на сестру, решил ее как-нибудь растолкать. Вытащив из шкафа чемодан, в котором лежали книги, раскрыл его и достал «Четыре сезона» - сказку про местных магов, почему-то носящих названия сезонов года. Не самая лучшая сказка, как по мне, но каких-либо из предыдущей жизни я не помню, а других не было. Так и просидели до ужина, состоявшего из картошки с мясом неизвестного происхождения. Еда явно была из общего котла, но вряд ли всем накладывали так много мяса. После ужина Рейвен засела за местным аналогом ноутбука, у которого экран проецировался в воздух, а нас отправила спать. Уложив сестру и пару минут посмотрев, как работает моя мать, я и сам провалился в сон.