Чуян

Колено снова пронзила острая боль, и Му Цин взвыл, нажимая пальцами на кровоточащую рану. Чужая стрела до сих пор торчала из его ноги. Му Цин был отличным стрелком и неужели он умрёт вот так глупо? Он всегда двигался тихо и незаметно, но на этот раз его заметили и не дали уйти просто так. Он буквально не смог уйти, потому что, когда стрела пронзила ногу прямо под коленной чашечкой, боль ощущалась настолько невыносимая, что парень тут же свалился на землю. Он ощущал себя везунчиком, когда другие солдаты вовремя это заметили и отправили обратно в тыл за поле битвы. Теперь Му Цин сидел на цинковке в одной из палаток военного лагеря благодаря все высшие силы, что остался один хотя бы в палатке, ведь терпеть чье-то общество именно сейчас стало бы невыносимо. Му Цин ещё раз притронулся к ране и пожалел об этом. Кровь продолжала растекаться огромным красным пятном на его одежде и капать на пол, на доспехи, отброшенные в сторону. Он закусил нижнюю губу, чтобы не взвизгнуть, когда попытался дернуть за ту часть стрелы, которая торчала прямо перед его носом. Му Цин глубоко вздохнул, втянув носом воздух, задержал дыхание и дёрнул ещё раз, но теперь сильнее — стрела поддалась и сдвинулась на пару цуней¹ вверх, разрезая только сильнее. Он отчётливо чувствовал, как деревяшка скользит между его сухожилиями и мышцами где-то внутри, задевая две кости, между которых угодила стрела, и от этого на лбу выступил холодный пот. Он сглотнул, не оставляя попыток вытащить стрелу. Зажмурив глаза, отвернувшись в сторону, сжав свободную ладонь в кулак и задержав дыхание, — сделав все, что, по его мнению, способно было уменьшить боль — Му Цин дёрнул со всей силы и вскрикнул, ощущая распирающую, жгущую боль, от которой хотелось спрятаться, закрыться или убежать. Но единственное, что он в силах сделать – согнуться почти до земли, держась на ногу. Взгляд помутнел из-за слёз, он быстро смахнул их рукой. Он отбросил окровавленную стрелу в сторону, прижимая руки к своей ране и наблюдая, как оттуда вытекает кровь. Ему показалось, что он потерял уже слишком много крови. Внутри сияла надежда, что ему в самом деле повезло, и стрела не раздробила кость, но только с каждой капелькой крови, капающей на цинковку, эта надежда светила меньше и меньше, пока вовсе не исчезла. От боли на его лбу проступил холодный пот. Му Цин поднял глаза под купол палатки. Землю недавно припорошил белый снежок, листва на деревьях пожелтела и опала. Людям оставалось молиться на тёплую одежду. Но с доспехами едва можно было надеть что-то утеплённое. Му Цин скосил глаза в сторону входа в палатку и заметил, как чей-то силуэт быстрыми шагами приближается к ней. Идут добивать? Парень подтянул к себе стрелы. До лука было не дотянуться. Он глубоко вздохнул. Это был его последний вздох. Скоро всё кончится и… — О! Вот ты где, Му Цин! Что стряслось? Он выдохнул, позволяя себе расслабиться. Одной ладонью он всё ещё держал ногу, наивно веря, что это поможет остановить кровотечение, но пальцы только все больше вязли в грязной одежде и открытой ране. Воин зашёл и присел на корточки, снимая тяжёлую броню и складывая ее в сторону. Он провел рукой по своей макушке, непонимающе глянул на чужую рану, а затем и на стрелу, которую Му Цин совсем недавно вытащил. Се Лянь засуетился, бесполезно дергая руками и что-то бормоча себе под нос. Му Цин его не слушал. — Голова болит, — съязвил он, но всё же поспешил успокоить товарища. — Я в порядке. Вздохнув, Се Лянь метнулся к ящику и приволок крепкую настойку и кусок тряпки. Он щедро полил настойкой оголенную рану под недовольное мычание Му Цина, а затем велел ему снять штаны. Временный врач наложил повязку, туго перевязав концы ткани. Он похлопал по ране и виновато улыбнулся, когда Му Цин скорчился от резкой боли. — Теперь ходить будет неприятно, я думаю, — вздохнул он. — Не то чтобы это удивительно, но все же. Тебе придется остаться в лагере. — А что насчет этой операции? — Му Цин наклонил голову в ожидании ответа. — Ты подозрительно быстро вернулся. В следующий раз я… — Она провалилась. Чосонцы смогли дать отпор. Они повернулись в сторону входа. Хмурый Фэн Синь тяжёлыми шагами прошел по цинковке и приземлился напротив, отложив саблю. Му Цин закатил глаза и показательно громко цокнул в ответ на его слова. — Это потому что вы — кучка придурков, которые первый раз держат в руках оружие. Ничего удивительного в том, что вы налажали, — сказал раненый. — Целая армия идиотов. — На твоём месте я бы помалкивал, — скептически заметил Фэн Синь. — Не меня ранили в ногу, так по-тупому, как могло произойти только с тобой. — Отвали. Я не спрашиваю твое экспертное мнение, — Му Цин голосом выделил «экспертное», намекая о том, что его товарищ по оружию не так уж часто был в строю. — Пошел ты, — Фэн лишь подливал масло в огонь, с усмешкой наблюдая за закипающим воином, что придушил бы его голыми руками, если бы не свежая рана. Се Лянь примирительно замахал руками, призывая конфликтные стороны остановить перепалку. — Эй, тише. Сейчас не время для разборок, ясно? Му Цину нужна помощь. Я схожу за лекарем, ладно? — сказал он, пятясь к выходу. — Серьезно? И ты оставишь меня с этим? — Му Цин интонацией подчеркнул последнее слово. — Почему он не может сходить за лекарем? — Фэн Синь присмотрит за тобой. Не покусайте друг друга, я быстро. Се Лянь поспешно удалился вглубь военного лагеря, оставляя обоих на произвол судьбы. Му Цин слышал, как ещё несколько мгновений шуршала жёсткая трава под чужими ногами, а затем звук скрылся среди шума голосов, топота лошадей и позвякивания обмундирования солдат. Он надеялся, что Фэн Синь присоединится к остальным, чтобы пообедать, но тот всё ещё сидел и смотрел куда-то мимо него, словно сквозь. Вскоре Фэн Синь встал и прошел вдоль палатки, подбирая с пола саблю и складывая ее себе в ножны. Делая вид, что не замечает Му Цина, он отошёл к ящику с настойками и отварами Се Ляня, достал одну склянку с удовлетворяющим его названием и сделал большой глоток. Он и не подумал предложить выпить своему товарищу по оружию. Мечник нахмурился, когда вернулся Се Лянь вместе с дряхлым стариком с длинной бородой и такой же длинной тростью. Лекарь проковылял к глупо сидевшему на том же месте Му Цину, быстро осмотрел его и кивнул самому себе. Старик задрал одну его штанину и размотал повязку, осмотрел рану, — последовал еще один молчаливый кивок — а затем метнул взгляд на бледного, как мел, Му Цина, по лбу которого скатывались мелкие капельки холодного пота. Вздохнув и покачав головой, лекарь достал из своей льняной сумки несколько мелких мутных баночек с медицинскими средствами, длинную белую повязку, которая представляла собой обычный на первый взгляд кусок ткани; он оторвал от нее кусочек, макнув в настойку, и легкими движениями провел по открытой ране. Кровь не прекращала растекаться алым пятном на ткани. Старик оторвал ещё один кусок и щедро полил его жидкостью, прилепив к ране под болезненное шипение Му Цина, — от настойки кожу, даже невредимую, ужасно жгло — а затем поверх замотал оставшейся тканью. Он, как и Се Лянь, похлопал по перевязанной ране с морщинистой улыбкой. — Спасибо, — быстро буркнул Му Цин. — Ну конечно, конечно. — Старик попятился к выходу быстрыми шажками. — Я оставил вам повязку и настойку. Нужно будет накладывать ее каждый вечер. Думаю, он может справится и сам, только она сильно жжет кожу… словом, я считаю, что нужен кто-то, кто мог бы его контролировать. Если этого не делать, рана попросту загниет! Му Цин поморщился. Он обвел взглядом всех людей в палатке, намеренно избегая Фэн Синя, и остановился на Се Ляне, который сердечно благодарил лекаря. — Обязательно, сяньшен². Я оставлю здесь того, кто будет приглядывать за ним. — Это хорошо. Вы очень ответственный человек, — пробормотал старичок. Он снова двинулся к выходу и скрылся, когда Се Лянь задернул за ним вход в палатку. *** Му Цин сделал нелепое движение рукой, прежде чем с грохотом свалиться на мерзлую землю. Се Лянь вздрогнул и повернулся к нему, хлопая глазами. — Ты куда собрался? — ахнул он. — Никто еще никуда не ушел. До следующего похода целый день, так что… — Да замолчи, — прокряхтел Му Цин. — Я пойду с вами. Се Лянь вскинул брови, а затем критично скрестил руки на груди. Он помог товарищу подняться на ноги, но Му Цин всё ещё стоял еле как, шатаясь на месте. Кровь пропитала повязку, наложенную совсем недавно, а ткань прилипла к ране. — Как? Ты ранен. — Се Лянь положил ему руку на плечо. — Я не могу просто так взять тебя на поле боя, ты сам это понимаешь. — Нет, я пойду. В этой армии… — он кашлянул, — сплошные придурки. Боюсь, вы все передохнете без меня. Пусть Му Цин еле стоял на ногах, опираясь руками на трость, но голос его звучал по-прежнему насмешливым, будто он смотрел на Се Ляня и всю маньчжурскую армию свысока. Се Лянь вздохнул и покачал головой. — Я не могу этого допустить, — пробормотал он. — Не хочу, чтобы ты опять пострадал. Рана серьезная, так что тебе лучше оставаться в лагере. — Да? И чем ты мне предлагаешь заниматься? Готовить вам обед? Он снова поднял руку и оперся о стол, возле которого стоял Се Лянь. Тот символично обвел взглядом несколько тарелок с готовым горячим рисом. — Ты умеешь? Му Цин закатил глаза и фыркнул. — Умею, конечно. Нет причин сомневаться в каких-либо моих способностях. — Тогда я оставлю тебя в лагере на ещё более веских основаниях. Стрелок показательно дёрнул вниз плечом, задевая лук, который всё ещё висел у него за спиной. — То, что ты сяо-вэй³, ещё не даёт никакого повода указывать мне, что делать. Я сам разберусь. — Я говорю тебе, как старый друг, а не командир, Му Цин, — Се Лянь нахмурился. — Тебе нужно остаться в лагере. Куда ты собираешься идти в таком состоянии? Это будет ещё одна потеря на фронте. Му Цин посмотрел на него исподлобья, хотя Се Лянь был заметно ниже него. Это не мешало ощущать взгляд и слова сяо-вэя как снисходительность к младшему товарищу по оружию. Он просто знал, что именно это Се Лянь и подразумевал всегда: «Без тебя на фронте мы справимся быстрее». Обида вспыхнула в груди. Потому что он всегда старался изо всех сил доказать, что хороший стрелок и что на него можно положиться. — Ты считаешь меня упрямым ублюдком, не так ли? — спросил он, скрестив руки на груди. Колено неожиданно пронзила острая боль и Му Цин еле сдержал желание согнуться вдвое, позволив себе лишь такую слабость, как нагнуться и тихо проскулить брань. — Это не так. Слушай, тебе лучше просто принять мой совет, — Се Лянь звучал угрожающе. — Или я отдам приказ списать тебя как раненого. Тогда ты не попадешь на поле боя, пока твоя рана не затянется совсем, а, может, просто отправишься домой. Стрелок возмущённо вскинул руку, начиная повышать голос на командира. — Не надо меня шантажировать! — Я не шантажирую, а говорю так, как действительно может быть. Ты ведь не хочешь этого, верно? — Хочу ли я мести пол, как в старые добрые? Это ты имеешь ввиду? — Я такого не говорил. Му Цин отвернулся и окинул взглядом военный лагерь. Наступила поздняя осень, деревья стояли голые и черные, выбиваясь на фоне бледной сухой травы. Северный пейзаж на границе с Чосоном определенно его угнетал. Прошло несколько дней с тех пор, как стрела насквозь пронзила его ногу. С ранением Му Цин не мог самостоятельно передвигаться, а попросить помощи для него было стоило перешагнуть свою гордость и перечеркнуть её, поэтому сидел в палатке, довольствуясь тем, что Се Лянь любезно приносил ему поесть всякий раз, как оказывался свободен от обсуждения с прочими генералами и командирами дальнейшего плана боевых действий. Му Цин не совсем представлял, что именно им предстояло, потому что на интуитивном уровне понимал — с больной ногой Се Лянь не позволит и шаг сделать на поле боя. Так и случилось. Сяо-вэй смотрел на него осуждающе и мрачно. Обычно на лице Се Ляня сложно было спровоцировать такое и Му Цин понял, что перегнул палку. Он сглотнул ком в горле и вернулся к тому, чтобы отстоять свое место в пехоте. — Я не потерплю того, чтобы вы меня просто выкинули на несколько недель. Или сколько это будет заживать? До конца войны? — Му Цин кивнул вниз. — Вся армия — сплошные идиоты. Не в обиду Маньчжурии. Но это так, ты просто не можешь с этим спорить, сяо-вэй. — Ты слишком критичен. Обойдемся без лишних оскорблений, хорошо? — Он махнул рукой. — Если ты переживаешь, что пехота не справится, то не переживай. У нас есть люди в запасе. Все будет в порядке. Он сделал паузу, подбирая слова, чтобы наверняка звучать убедительнее. Так, чтобы Му Цина слова наверняка заставили пересмотреть свои взгляды на ситуацию, хотя Се Лянь сильно сомневался, что на него вообще действуют уговоры. — Победа за нами, — воодушевляюще произнес сяо-вэй. Он положил руку на саблю и улыбнулся, смотря в глаза рвущемуся в бой. У того наверняка образовалась складка на лбу из-за постоянно недовольного лица. — Я тоже в это верю, — почти согласился Му Цин. — Со мной она была бы ещё ближе. — Не сомневаюсь, — уклончиво сказал Лянь. — Ты дослужился до ду-вэя⁴ не взмахом руки. — Льстишь? Ты часто так говоришь. — Говорю, потому что это правда. Му Цин не закатил глаза снова, хотя очень хотел это сделать, а только лишь отвернулся, чтобы меланхолично посмотреть куда-то вдаль. На краю леса, за голыми деревьями дальше простиралась бескрайняя пустынная степь. Он подумал, что дошел бы до туда вне военного отряда, но боль в колене кольнула, напоминая о том, что Му Цин не смог бы это сделать. — Ты останешься в лагере, пока не встанешь на ноги. Это больше не обсуждается, — вдруг очень редко и твердо для самого себя сказал Се Лянь. — Это необходимые меры, чтобы ты остался в живых. Твоих солдат под командование возьмет кто-нибудь другой… Пэй Мин, например. Стрелок сделал такое лицо, что Се Лянь удивлённо на него покосился и поспешил побыстрее перевести тему. Ему самому перехотелось обсуждать вынужденный отдых Му Цина от военной службы. — Ага, отлично. Я так этому рад, — сказал ду-вэй. — Думаю, я оставлю кого-нибудь присматривать за тобой, — продолжил Се Лянь. — Кого же? Сяо-вэй подумал с минуту. Он смотрел, как меняется выражение лица Му Цина от предвкушения до незаинтересованности в его дальнейших словах. — Фэн Синя. Он кавалерист, так что помощь запасного кавалерийского отряда пока не требуется, и я считаю, что… — Подожди, серьезно? — вскрикнул Му Цин. — Ты хочешь оставить меня с этим недалеким? — Это самое справедливое решение, потому что Фэн Синь — командир запасного отряда. Нет толку от того, что он будет без дела ходить по лагерю, а на охоту отправятся солдаты. Да, в тот раз требовалась помощь конкретно от него, но это частный случай. Лицо Му Цина перекосило от злости и от того, как спокойно Се Лянь рассуждал о том, что ему придется оставаться недели напролет с человеком, которого он не переносил на дух. — Я надеюсь, что вы не подерётесь, — сказал Се Лянь. — Иначе тогда вам обоим придется отправиться обратно в Пекин. — О, уверяю, ты сам будешь виноват в том, что я выбью ему зубы или сломаю челюсть, потому что оставил этого придурка следить за мной, — Му Цин закатил глаза. — Я сам справлюсь. Мне не нужна помощь никакого Фэн Синя. Очевидно ведь. — Я очень сомневаюсь в том, что ты умеешь самостоятельно накладывать повязки. Зато Фэн Синь умеет. Не то чтобы Се Лянь снова звучал снисходительно, но Му Цин щелкнул зубами, сдвинув челюсти вместе. Его узкие глаза стали ещё уже и темнее. — Научусь. Сяо-вэй неловко рассмеялся. Му Цин слепо пытался отпираться, либо из принципа, либо по каким-то личным мотивам, каких Се Лянь не знал и не интересовался ими. — Стремление к учению очень похвально, — сказал Се Лянь, — но с ранами не шутят. Вырезать гной будет более неприятно, чем вправлять вам обоим суставы на нужное место, если что вдруг. — Ты понимаешь, что это все еще не звучит достаточно убедительно? Се Лянь развернулся. Он поставил руки на стол, наклонился к тарелке, чтобы вдохнуть запах горячего пресного риса, а затем вернулся обратно, но проигнорировал риторический вопрос Му Цина. — Тебе стоит просто смириться с тем, что это превращается в приказ. Му Цин поднял руки в защитном жесте. — Научился раздавать приказы, молодец, сяо-вэй, — он мелко хмыкнул и попятился в сторону палатки, спотыкаясь. — Приятного аппетита тебе и всем этим генералам-командирам. — Ты не будешь есть? Но тут… — Не хочу. У меня есть дела поважнее. Се Лянь окликнул его прежде, чем Му Цин скрылся в палатке: — Тут стоит тарелка на тебя. Уверен, что не будешь? Почему-то эти слова заставили Му Цина развернуться и, опираясь на самодельную трость одного дружка Се Ляня, проковылять обратно. Сяо-вэй не стал ничего отвечать, только дружелюбно улыбаясь и отходя в сторону, чтобы отдать приказ о начале обеда и любезно попросить солдата подозвать прочих военных чиновников, включая генерала. Фэн Синь смерил его высокомерным взглядом, сидя напротив. Рука мечника сжимала бамбуковые палочки, которые зависли над миской риса вместе с кусочком отварной говядины в кисло-сладком соусе. Му Цин смотрел на него в ответ с не менее суровым выражением лица, ожидая, пока тот что-нибудь выкинет; в противном случае, он сделал бы это сам, невзирая на правила приличия за столом. Повисла тишина, и ее разрезали только чавканье и стук палочек о деревянные миски. Се Лянь потянулся, чтобы взять с большой круглой тарелки в середине стола ещё один большой кусок. Пэй Мин подозрительно молчал, что было ему несвойственно. Генерал Цзюнь У окинул всех нижестоящих по званию взглядом и вернулся к трапезе. Не происходило ничего необычного, кроме резкого пинка ботинка с твердым наконечником прямо по больной ноге Му Цина, вплоть до щиколотки перевязанной белой тряпкой, которую откопал Се Лянь. Он метнул на Фэн Синя ещё один беглый грозный взгляд — кроме него все равно никто больше не мог задеть его, ведь только мечник находился на близком расстоянии. Неожиданное шуршание одежды и тихое недовольное цоканье никто не заметил. Му Цин замахнулся здоровой правой ногой и ударил ботинком по колену Фен Синя. Попадание пришлось ровно под коленную чашечку, и мечник зашипел, отрываясь от еды и возвращая свой недовольный взор узких глаз обратно на товарища по оружию. Му Цин довольно усмехнулся, пряча язвительную улыбку за горстью риса с куском мяса. Ответ последовал незамедлительно — уже в следующий момент тяжёлый кавалерийский ботинок, предназначенный для езды на лошади, пробил, казалось, в колене Му Цина ещё одну дыру. Стрелок подавился от резкой боли и закашлялся. Это могло было продолжаться долго, если бы не удивленный взгляд Се Ляня с другого конца стола, который приземлился на давящегося рисом Му Цина. Сяо-вэй обеспокоенно смотрел на товарища, пока тот бил себя рукой по груди в попытках откашляться. Фэн Синь сделал вид, что он не при делах. Му Цин сделал вид, что ничего не было, но от этого ему не перехотелось вонзить в мечника палочки — если на то пошло, то Му Цин был согласен продолжить бой пинками под столом. Он замахнулся правой ногой, и каблук на ботинке почти достал до чужого колена, однако мозолистая крупная ладонь быстро перехватила его за щиколотку. Стрелок издал возмущенный звук прежде, чем захлопнуть рот, с нескрываемой злостью глядя на Фэн Синя в ответ так, будто готов был прямо сейчас вывернуть ему обе ноги. Стараясь не привлекать внимания, Му Цин показал товарищу средний палец и вернулся к собственной тарелке риса. Некогда горячее блюдо уже остыло, а соус от мяса пропитал крупицы под собой. Стрелок прыснул и резко зачерпнул рис, расправляясь с полной тарелкой в считанные секунды. Цзюнь У подал голос в тот момент, когда Му Цин уже подобрал поближе трость и собирался уйти восвояси. — Ду-вэй Сюаньчжэнь, вы получили ранение в прошлом походе? Стрелок тяжело вздохнул и развернулся. Слышать свое второе имя всё ещё было непривычно, несмотря на то, что по-прежнему его называли только Се Лянь и Фэн Синь. — Ага, — сухо ответил он. Му Цин решил не вдаваться в подробности, где и каким образом. — Насколько все серьезно? — Не думаю, что это сильно влияет на что-либо, за исключением… ходить стало не очень удобно, но это не проблема. По лицу цзян-цзюна⁵ было видно, что он не поверил ни единому слову Му Цина; Цзюнь У скосил брови к переносице и посмотрел на него пристальней, чем до этого. — Сянлэ передал, что вас ранили в ногу вражеской стрелой, причем насквозь, — заметил он с долей скептицизма. Му Цин вздохнул и мельком глянул на Се Ляня. — Я считаю, что это веская причина, чтобы отстранить вас от службы на какое-то время. Слова генерала прозвучали очень отрезвляюще, но Му Цин не поспешил перечить. Он стоял, поглаживая красно-чёрные узоры на трости, и продумывал, какие контраргументы ему привести — весь запас он истратил в споре с Се Лянем ранее. Ни одно его слово не прозвучало убедительно даже для такого простачка. — Ваши опасения напрасны, генерал, с моей ногой все в порядке. Рана успеет зажить до грядущего похода, — заверил Му Цин. — Но она сквозная, не так ли? — Да, сквозная. — Сквозное ранение от стрелы иногда бывает и вовсе смертельно, — Цзюнь У хмыкнул и глотнул чая из пиалы. — На вашем месте, ду-вэй Сюаньчжэнь, я бы опасался, как бы в мою спину не прилетело ещё с десяток вражеских стрел. Чосонцы не такие простаки, какими они выглядят со стороны. У них тоже есть армия, уступающая нашей, но явь остаётся явью, и действовать нужно с осторожностью. Наступает зима, — а вы знаете, на севере она не из приятных погодных явлений — воины перейдут на более тяжёлые обмундирования. Он остановился, чтобы подняться следом. — Именно поэтому даже среднему командному отряду требуется осторожность. В дальней дороге не бывает легкой поклажи, — генерал сделал странное движение рукой, и его тяжёлые доспехи на плече сдвинулись вверх. — На ваше место, ду-вэй Сюаньчжэнь, я поставлю ду-вэя Тайхуа из запаса. Сейчас нам не нужны ни запас конных отрядов, ни лишние командиры при пехоте, так что и ду-вэй Наньян, и вы будете просто караулить лагерь. Фэн Синь раскрыл глаза в немом удивлении одновременно с не менее удивленным Му Цином. Они переглянулись между собой и уставились на генерала с недовольными гримасами на лице. — Разве это… — Это необходимость. Мы не можем позволить себе потерять какого-либо командира. Цзюнь У не терпел возражений. Он добавил ещё что-то «мотивирующее и подбадривающее», но Му Цин пропустил это мимо ушей, потому что был слишком занят регулированием роя мыслей в своей голове, который не спешил замолкать. Он представил себе, насколько скучным и удручающим станет его быт, и в насколько ещё более скучное существование превратится его жизнь превратится с присутствием Фэн Синя под носом. Се Лянь не стал настаивать в упор, тыча Му Цина советами, и вопреки своим словам отдал ясный, как самый безоблачный день, приказ — ду-вэй Сюаньчжэнь и ду-вэй Наньян остаются в военном лагере вместо прочих караулов, которые теперь отправятся на поле битвы в грядущие дни. Такая участь была для стрелка унизительной и, чего уж там, для Фэн Синя — тем более. Когда все разошлись по своим делами, Му Цин зашагал к своей палатке, которую делил с Се Лянем и Фэн Синем. Он нагнал мечника со спины и, опираясь на трость, махнул правой ногой тому по ноге, толкнув вперёд. Фэн Синь нелепо махнул руками, накренясь. Он с возмущенным выражением лица развернулся и пнул Му Цина в ответ, невзирая на его проблемы с устойчивостью на ногах. Стрелок завалился назад, но вовремя воткнул каблук ботинка в землю и вернулся в прямое положение. — Мудак, — выплюнул он. — Ты сам распускаешь ноги, идиот, — незамедлительно ответил Фэн Синь, скрестив руки на груди. Его огромная туша заслоняла Му Цину проход. — Ты первый начал пинать меня прямо по открытой ране под столом. Думаешь, это очень хороший и честный поступок, да? Он вскинул брови и язвительно прищурился. — Ты стучал своими палочками по столу все время, пока я пытался есть. То есть, это совершенно нормально? Мне тебе лично рассказать, что не нужно создавать лишнего шума? Теперь Му Цин закатил глаза. — Смотреть надо в свою тарелку, а не слушать, как кто-то, видите ли, стучит палочками для еды по столу, — высокомерно заметил он. — Да как же! Ты просто придурок, ага, — Фэн Синь замолчал, весь красный от раздражения. — Может, твой «больничный» и к лучшему — с Тайхуа в командовании любые стрелки справятся лучше, чем с таким заносчивым ду-вэем. — Тогда, наверно, без ду-вэя Наньяна, который нихера не сделал полезного с начала войны на севере, на фронте дела и тем более пойдут лучше. Тайхуа ведь так отлично справляется. — Тайхуа во всяком случае справляется получше тебя. — Ты ставишь этого простачка Тайхуа даже выше себя? Потому что я, по крайней мере, как минимум лучше тебя. Фэн Синь прищурился. Он подавил в себе желание схватить Му Цина за грудки и как следует встряхнуть. — …и если даже ду-вэй Тайхуа в твоём понимании стоит выше нас двоих, могу посчитать, что… Пощёчина пришлась ровно в щеку Му Цину, и тот застыл, раскрыв рот с непониманием на лице. Его гримаса сменила целую тучу эмоций, прежде чем кожа налилась красным от гнева и он замахнулся такой же шершавой ладонью, чтобы ударить товарища по оружию ровно по прямому носу. В следующую секунду новый удар достал до ребер Му Цина, а в ответ — крепкий кулак проехался по чужой грудной клетке. С тростью в руке драться было тяжело, но он все ещё твердо стоял на ногах, иногда покачиваясь из стороны в сторону. Они оба согнулись, как по команде, издавая тихие кряхтения и бормоча проклятья друг для друга под нос. Фэн Синь отполз в сторону, поднимая глаза вверх на кашляющего Му Цина. — Я же говорил, что ты просто мудак, — прохрипел он. В горле у стрелка саднило от надвигающейся простуды — стоило одеваться теплее перед походом на север. — Нет, это ты конченый психопат, — ответил Фэн Синь сквозь зубы. — В солнечное сплетение, серьезно? Это хуже, чем по ребрам. — Уж извини, если не умеешь строить конструктивный диалог и сразу переходишь к рукоприкладству. Я принял меры. — Какие меры? Удар по грудной клетке? Му Цин выпрямился окончательно, возмущённо фыркая. Он оперся на трость и приподнял замотанную в слои белых тряпок, пропитанных отваром и кровью, ногу. Стрелок смотрел свысока, как Фэн Синь кряхтит и отряхивается от земли, как поднимается на ноги и снова становится вплотную перед ним, чуть ли не дыша в лицо. Он мог слышать чужое теплое дыхание перед глазами и наблюдать, как вздымается массивная грудь Фэн Синя под слоем доспехов и лат вместе с теплой осенней одеждой, как его глаза лихорадочно бегают по его лицу, а зрачки то расширяются, то сужаются от резких перепадов расположения духа. — Се Лянь был бы недоволен, — сказал вдруг Му Цин, отстраняясь назад. Что-то в чужой крупной фигуре его однозначно смутило. — Чем именно? — Тем, что мы чуть было не подрались, — он прищурился. — Хотя в любом случае, это ты виноват, потому что лично я не собирался никому вмазывать по лицу и продолжать бессмысленные разборки. Фэн Синь хмыкнул и всплеснул руками. — Ну да, как же. Ты первый нагнал меня по дороге на заслуженный отдых и решил начать пинаться снова, — это прозвучало с таким укором, на какой мечник был когда-либо способен в своей жизни. — Но, конечно же, ду-вэй Сюаньчжэнь просто бедный раненый командир. Се Лянь убедил меня сторожить лагерь, пока ты остаёшься калекой, — спародировал собеседника Фэн Синь, и Му Цин сжал в гневе трость так, что она чуть не треснула. Му Цин думал, что сам узнал об этой новости гораздо раньше, чем Фэн Синь. И в итоге оказалось, что ему предстоял серьезный разговор с Се Лянем по поводу того, как сяо-вэй принимает решения, к тому же — с каких пор его досуг организовывается не им самим?