Макалаурэ Феанарион "Lúmequentalёnya"

      Все обитатели крепости, включая Нельо, с сочувствием отнеслись к обездоленным детям. Старший наверняка припомнил Элуреда и Элурина, которых самовольно бросили умирать в лесах Дориата слуги Турко. На сей раз мы не могли допустить подобной жестокости. Так близнецы эарендилионы стали жить в Амон-Эреб под нашей опекой, на правах наших воспитанников. Я не старался добиться их привязанности, но очень скоро сам привязался к мальчикам. А они, чувствуя моё искреннее участие, оказались отзывчивы сердцем. Эллероссэ и Эллерондэ были для меня отрадой и гордостью, придавая моей жизни смысл. Точно также, до их гибели, придавала ей смысл и забота о вверенных мне матерью младших — наших Амбаруссар, которых я не смог уберечь. Не сказал бы, что близнецы Эарендила испытывали неприязнь к настоящим родителям. Своего отца они не помнили. И я, по мере сил, смог отчасти заменить его в некоторых, относящихся к образованию и воспитанию аспектах. Мать же они намеренно предпочитали не вспоминать. Видя это, я избегал разговоров о ней, как до того избегал говорить с братьями о нашей матери, когда-то любимой и любящей, но навсегда потерянной. Не хотел лишний раз бередить их душевных ран. Как немногие, я понимал их боль и терзавшие моих воспитанников подспудные мысли о «предательстве», совершенном их матерью. Когда она оставила их, они были ещё очень малы и, как все дети, нуждались в её любви. Я уверен, что впоследствии, став старше и мудрее, они поняли побудившие её мотивы и смогли простить Эльвинг. Когда я, братья и отец жили в Амане, я видел смысл жизни в создании и исполнении моей музыки, в служении гармонии и красоте, в продолжении традиций Музыки Айнур. Каждый из эльдар Благословенного Края ещё в детском возрасте стремится найти себя, если родители сразу после его рождения не прозрели у него склонности и таланты. Вот и я очень рано обнаружил у себя редкий музыкальный слух, а также склонность к сочинению стихов и пению. Голос мой приобрел свое окончательное звучание уже после моего вступления в совершеннолетие. Когда начались распри между отцом и дядей Нолмэ, когда Валар не без стараний последнего стали притеснять отца и нас, его наследников из Первого Дома, я склонялся к тому, что смысл жизни в борьбе, в восстановлении справедливости. Сейчас я понимаю, что это сломало мою судьбу. Но тогда я был убежден, что поступаю правильно. Как и другие, я был ослеплен горем и гневом и видел смысл моей жизни в мести. После того, как отец взял нашу с братьями судьбу в свои руки, смыслом наших жизней сделалось лишь одно — исполнение данной когда-то Клятвы.