Куда убежал котёнок?

      Школа официально закончилось — последний календарный учебный день позади. "Значит, дел нет. Можно и погадать на всё лето!" — подумала Мона, напрочь забыв о запрете, который на протяжении месяца повторяла бабка.       Сегодня ночью последний день весны сменит первый день лета. В такие дни гадать нельзя: Судьба не обманет, но нечистая сила может всё испортить, обмануть, заманить к себе, воспользоваться уязвимостью, вмешаться в процесс общения с тем нечто, что предскажет неизведанное.       "Ха, да разве у нечистой силы есть календарь? Да и всегда говорят, что календарные рамки нужны исключительно людям, чтобы ориентировочно знать, когда какие работы начинать и заканчивать. А нечистая сила сама увидит, когда подпортить жизнь людям. Да и разве потусторонь знает, когда у человеков лето по календарю сменяет весну. А небо сегодня такое чистое, ещё и бабка уйдёт вечером собирать какие-то травы. Была не была. Небо сегодня ясное!" — так думала Мона, доставая спрятанные за книгами магические карты и зеркало, в котором обычно отражалось звездное небо и другие объекты, способные открыть завесу тайны будущего.       Мона обратила внимание на стоящие и пылившиеся на полке книжки, пока просовывала руку, пытаясь нащупать складное зеркальце, в которое иногда смотрелась, прихорашиваясь перед встречей с друзьями, в основном с сыном местной воеводы. Сейчас, когда школа на время закончилась, она сможет изучить всю библиотеку, подаренную бабкой: бестиарий лесных существ, содержащий описание порталов журнал, сонник, сборник трактований силуэтов, уведенных опытной колдуньей, чьё имя Мона просто ненавидела, в чайных листочках, в кофейной гуще и в пятнах на тарелках после приёма блюд (с учетом времени трапезы и её назначения!). Неужели у Моны появится время всё это прочитать и улучшить свои колдовские навыки? Нет, она знает точно, что она самая сильная колдунья среди сверстников. Эти пылесборники ей вряд ли что дадут, так что лучше пусть она поучаствует в новой постановке мифического театра своих друзей!       — Вроде ничего не забыла! Карты, зеркало, часы, тетрадка для заметок. Фух. — сказала вслух Мона.       Сейчас она надеялась только на одно: что старуха действительно ушла, а не как обычно тихонько сидела у себя в кабинете, погрузившись в свои исследования и истории болезни городка, и попивала чай, настоявшийся из нового травяного сбора, всегда отвратительно пахнущего. Запахи трав по отдельности Мона любила, но эти чудовищные комбинации ароматов раздражали нюх, мотивируя девушку убежать подальше, куда-нибудь к речке или на поле, на крайний случай к кому-нибудь из соседей, всегда принимавших в гостях Мону, поскольку уважали внучку одной из самых авторитетных целительниц городка.       Последние гадания не принесли результатов. Мона не понимала, в чём её ошибка: неправильно подобрала время, место, не так задала судьбе вопрос, не так истрактовала полученные значения? Надежда, что сегодня она это поймёт, поддерживала хорошее настроение: большой прогресс понять свою ошибку и больше её не допускать!       Вечереет. Скоро должен прийти Скарамучча: они договорились погулять вместе, а потом Мона с ним или без него пойдёт к речке гадать. Точно знает, он побурчит, но, как истинный рыцарь из театральных постановок, пойдёт "защищать" своё компаньоншу, которая, по её собственным заверениям, никого и ничего не боялась. Звёзды бы подсказали, если бы рядом была опасность. Но Скарамучча все равно шёл, хотя никогда с Моной ничего не случалось.       Осталось положить вещи в сумку, перекинуть её через плечо и пойти навстречу Скаре. Не успела Мона поправить ремень и положить завёрнутый в пергамент бутерброд, любезно оставленный старухой, как услышала жалобное:       — Миав.              Так мяукают трусливые котята, впервые увидевшие опасность и не знающие, как с ней справиться.       Мона выбежала в соседнюю комнату, но ничего похожего на маленький пушистый комочек, издающий писклявый звук, не увидела.       — Миав, — звук, издаваемый потерявшимся существом (а ведь ни у кого из соседей не было котов или кошек, как и самой колдуньи) стал громче.       — Миав, — повторение начало действовать на нервы.       — Кис-кис-кис.       — Миав!       Источник звука где-то у входа. Мона не может его найти, пока не слышит сильный шкребет когтей о раму двери.              Перед ее глазами маленький черный пушистый котенок. Большие глаза его жалобно смотрели на великаншу, молча прося не обижать его.              Мона внимательно изучает непрошеного гостя, напрочь забыв все приметы о незваных гостях и встречах на пороге. Её зацепили глазища котёнка, такие знакомые, такие родные.       Удивление сменилось страхом. Не за себя, а за самого близкого друга. "Неужели его прокляли? Он нашел то, что превратило его в котёнка? Он нарушил магические запреты? Что? Что? Что случилось?!"       Сохранять спокойствие это явно не про Мону. Волнение окатило её полностью — надо поймать котёнка, а потом понять, что с ним делать.       Большие глаза с золотую монету смотрели на Мону своими фиолетовыми зрачками, расширенными, как у лечащихся у старухи больных под грибными отварами. Мона старалась держать свои эмоции, но как можно сохранять самообладание, когда твой друг сидит на пороге дома и жалобно мяучит.       То, что это Скарамучча, у Моны не было сомнений: маленькое белое пятнышко на груди точно такое же, как и белый помпон подвески на груди Скарамуччи. Красная верёвочка вместо ошейника, а на ниточке болтается уменьшенная копия перышка, которое служит оберегом. Он отрицал, что дорожил им, но не разрешал притрагиваться к побрякушке и не снимал её. Всё-таки подарок вечно занятой матери.       Мона протянула пустую руку к сидевшему на пороге маленькому беззащитному существу, которое, испугавшись дружеского жеста, убежало.       Мона помчалась за другом, стремительно выскочив на улицу и упав неаккуратно на землю. В дверном проёме загремели колокольчики, звон которых обычно обозначал приход гостей.       Мона продолжала смотреть в след животному, побежавшему к речке, что находилась недалеко. Домик старухи располагался на окраине города, так что до речки можно было добраться за минут пять.       Солнце пряталось за горизонт, когда Мона быстро осматривала себя. Не заметив сильных ушибов или царапин, она побежала по тропинке вслед за прекрасно знавшим дороги в городе Скарамуччей. О том, что надо обезопасить дом от незваных гостей закрытием входной двери и калитки, она не подумала. Главное догнать котёнка, пока он не попал в какую-нибудь опасность, которую из-за особенностей своей животной формы не сможет предотвратить.       Когда Мона почти приближалась к котенку, он ловко нырял в кусты, и пока девушка раздвигала ветки в надежде, что животное захочет передохнуть, он убегал вверх по дорожке, ведущей к реке.       Пат-пат-пат       Маленькие лапки бегут вдоль дощатого мостика на другой берег реки, куда ни взрослые, ни тем более дети не осмеливались идти. Только знахари и полоумные могли перейти через реку, преследуя свои цели. Перешедшие реку всегда возвращались, но кроме них никто больше не отваживался.       Никто до Моны, напрочь забывшей, что даже знахари и дураки знают, что необходимо в определенные моменты ходить туда, куда не стоит ходить испытывать судьбу.       Но плевать в такие моменты хотелось на все предостережения. Они не помогут ей спасти друга.       Скарамучча был на перекрестке, последним перед домом Моны. Погода была ветреной, накинутая на плечи мантия раздувалась в разные стороны. Как бы подруга не отрицала, что ей не холодно, она никогда не отказывалась от предложенной накидки, защищающей от ветра.       Мошка налетала, напоминая о наступающей летней жаре. Надо было послушать Нахиду и намазать масло, отпугивающее надоедливых насекомых.       И обязательно Моне надо было "встретить" Скарамуччу на перекрестке, когда он уже подошёл к дому. Маленькая традиция, которую они не нарушают.       Но планы меняются быстро: Скарамучча на перекрёстке сворачивает к реке, увидев вдалеке знакомый девичий силуэт. Он слышит знакомый голос, обращенный якобы к нему:       — Мучча, стой. Туда нельзя. Стой, дурак.       А Скарамучча не понимает, почему Мона обращается куда-то в пустоту. А потом видит, что она бежит в сторону моста, ещё не робко и тревожно, а уверенно и быстро. Неужели нечистая сила зовёт её к себе. А Мону ведь все предупреждали, чтобы она была осторожна со своими гаданиями.       Котёнок останавливается по середине моста, стоит только Моне вступить на мост. Большие глаза внимательно смотрят на погнавшуюся за ним незнакомку, но теперь страха нет, есть готовность напасть и выцарапать чужие зенки. У Скарамуччи тоже резкое и переменчивое настроение, порой ничем не объяснимое.       Мона падает, цепляясь ногой за выступающую доску. Встать тяжело, дует ветер, но девушка продолжает сопротивляться. Кажется, что её кто-то хватает за плечо, чтобы в дальнейшем попытаться вразумить затуманенное сознание. Мона вырывается и точно бежит к другому краю моста. Она не слышит крикнутое ей вслед: "Остановись, дура!"       Котёнок убегает за мост, в рощу неизведанной территории.       Скарамучча не понимает, под какими ядами Мона. Когда она успела что-то выпить? Неужели бабка решила избавиться от внучки? Что, нечисть возьми, с ней произошло. Воображение рисует страшные ситуации, их предпосылки и исходы. Ему впервые за долгое время становится страшно, когда его подруга вот так убегает от него в неизведанное, где ей грозит опасность, хотя игры в догонялки были просто детским развлечением.       Скарамучча боится: он никогда не интересовался, что там за мостом, а ведь там может быть смертельная опасность. Видно только рощу, которую он никогда не рассматривал. Знания о том, что там растёт и есть ли там какие-то живые существа, по типу белок, змей, ежей, ему никогда бы не понадобилось, поскольку он и не думал пересекать границу города и неизведанной зоны. Как же он проклинает прошлого себя за такую незаинтересованность.       Погруженный в свои мысли, он не видит ничего, кроме убегающей за черной точной Моной глубоко в рощу.       Он с трудом её догоняет и уже второй раз хватает за руку, только уже той хваткой, какой охотничьи собаки вцепляются в пойманную дичь. Мона не оборачивается, она по инерции хочет бежать за Скарамуччей.       — КУДА БЕЖИШЬ, ДУРА!       Мона пытается вырваться: ведь Скарамучча убежал в лес, а сейчас перед ней нечистая сила, принявшая облик её друга. Хочется прочитать одно из тех заклинаний, которые она старательно зубрила весь прошедший год, но она не то что не может вспомнить заветную спасительную фразу, она забыла, как сказать простое "Отпусти, нечистая сила".       И, словно читая её мысли, Скарамучча ответил:       — Да не нечистая сила я! Я как раз таки единственное существо, пришедшее с тобой из-за реки.       — Мона, куда... — Скарамучча делает паузу. Хочется добро ругнуться матом, но мат мог привлечь хтонь, хотя и был призван её отпугивать. Но они не в мире людей, они в неизведанном, и любое случайное действие может оказаться фатальным. После молчания, не вставив эмоционально-окрашенного слова, Скарамучча продолжил:        — ТЫ. НАС. ЗАВЕЛА.       Мона продолжает дергать рукой в попытке вырваться, уже ощущая боль от синяков, оставленных крепкой юношеской рукой. Скарамучча видит это, ослабляет хватку и, пока подруга не успевает опомниться, молниеносно сжимает в своих объятьях.       — Нечисть мертва, у неё не бьётся сердце. Слышишь, как моё сердце стучит?       Моне не остаётся ничего, кроме как обнять друга в ответ. Прижимаясь ближе, она даёт волю эмоциям, которые слишком часто за короткий промежуток времени меняли друг друга, как часовые на въезде. Ткань такой привычной мантии становится мокрой от мониных слёз.