Должник

Занятие по английскому завершилось в двадцать минут седьмого. Впереди три остановки на автобусе, восемь станций метро с пересадкой — и дома! «Старая школа — высшее качество!» — отметил профессионализм репетитора папа. Маму и саму Леру убедили множество положительных отзывов предыдущих учеников. Ради этого пришлось смириться с неблизким расположением наставницы. Ожидая дребезжащий лифт, местоположение которого не определялось из-за отсутствия экрана, Алтуфьева ответила тайному интернет-поклоннику Диме. Тот час назад пожелал удачного занятия. Когда двери, наконец, открылись, девушка невольно вспомнила лифт в Дубае, где не раз бывала с родителями. Надо как-нибудь при встрече рассказать Диме о том, как в последний раз они с папой совмещали приятное с полезным. Например, поднимались на сорок девятый уровень жилого небоскрёба, чтобы вставить в репортаж двери апартаментов, подаренных олигархом Югровым младшему сыну Никитушке на тринадцатилетие. «Пока этот спускал с четвёртого этажа на первый, дубайский вознёс бы минимум на сороковой. Медлит, как Дима с личной встречей!» — с ухмылкой подумала Лера, покидая подъезд. Во второй декаде января солнце заходило в Питере до пяти часов вечера — возвращаться домой предстояло под фонарями, а кое-где даже в темноте. В П-образном дворе с аркой можно было пройти по освещённому участку мимо трёх подъездов дома в торце. Затем вдоль вытянутого семиподъездного дома по правую руку. Свернув направо, обогнуть оба дома с противоположной стороны, преодолев скользкий путь в горку вдоль дороги. Потом ещё раз завернуть направо и выйти к автобусной остановке. Или же на несколько мгновений нырнуть в тёмную арку, что прорезала третий дом, слева от подъезда репетитора — и в два шага очутиться там же. Лера без колебаний выбирала второе: и экономия времени, и уменьшение риска травм на коротком пути. А маньяков, которые якобы дожидались невинных жертв в тёмных закоулках, дочь журналиста считала выдумками для «жареных» заголовков. В конце концов, десятки тысяч людей гуляют с собаками поздно вечером или возвращаются с работы по ночам, шагая вдоль недостроев, по пустырям или сквозь арку. Нападают же на единицы, которые, обычно, не отличаются трезвостью или выделяются иным… …не успела Лера раскрутить очередную логическую цепочку, как услышала шорох совсем близко. В следующий миг рот и нос оказались зажаты мощной рукой в дутой перчатке. Девушка инстинктивно взмахнула руками — правую тут же заломили за спину. Семеня ногами в тщетной попытке освободиться, она свалилась на скользкий асфальт, почувствовав на себе тяжесть чужого тела. — Твой отец. Должен удалить. Три своих последних репортажа с компроматом. И дать опровержение, — негромко и чётко втолковывал голос того, кто всё крепче сдавливал Лерино правое запястье и прижимал ладонь к её рту. — Если к девяти утра ближайшего понедельника это не будет выполнено, ждите настоящие неприятности. Тебе понятно? Он встряхнул девушку — та замычала, не в силах что-либо ответить и даже кивнуть головой из-за плотного захвата. — Ясно тебе, мразь?! — повторил вопрос неизвестный. Острая боль пронзила правое запястье — Лера сдавленно закричала. Ей показалось, что она теряет сознание, раз перед глазами мелькают некие зелёные световые точки. Неожиданно её отпустили — послышался топот нескольких пар ног. Девушка не знала, сколько времени лежала на асфальте у стены домовой арки и хватала ртом морозный воздух, пытаясь прийти в себя. Правое запястье по-прежнему пульсировало острой болью, так что трудно было пошевелить рукой. А ещё накатывал страх… — Не слишком ли рискованно затрагивать столь влиятельных людей в своих репортажах? — однажды поинтересовалась мама. — Ну что ты, сейчас не «лихие» годы! — ухмыльнулся папа. — Если кому-то совсем не понравится что-нибудь из написанного, не станут бить, чтобы это убрали, а, скорее, купят позитивную статью в противовес этой. Отец успокоил их своей уверенностью, но сейчас страх усилился тем, что реализовался один из худших сценариев. Судя по угрозе незнакомца, ещё не самый худший. Рядом послышался цокот каблучков. Прохожая то ли не заметила лежащего человека, то ли приняла за бомжеватого алкоголика, который не нуждается в сочувствии. Лера побоялась окликнуть незнакомку — сейчас казалось, что каждый может быть связан с той бандой, а потому лишь навредит ей. Вдруг Алтуфьева осознала, что через арку во двор порой въезжают автомобили — значит, надо скорее выбираться, пока случайный водитель не наехал в темноте, не успев затормозить на льду. Подтянув колени к животу, она с трудом встала, опираясь лишь на левую руку, и побрела к автобусной остановке, широко расставляя ноги для устойчивости. Хорошо, что успела поменять сумку после школы, иначе пять кило учебных принадлежностей тянули бы вниз. Остановка показалась Лере слишком малолюдной. Запястье распухло и стреляло болью в пальцы и предплечье. Девушка ввалилась в ближайший продуктовый магазин, чтобы позвонить маме, будучи на людях. Справиться с разблокировкой смартфона и набором номера одной левой оказалось не так-то просто. — С вами всё в порядке? — недовольно уточнила женщина средних лет. Она хотела взять пельмени, но мешал Лерин телефон на крышке ледяной витрины. — Да-да, простите… я просто… упала… — Ох, извините! — тут же потеплела дама, присмотревшись к её правой руке. — Может, «Скорую» вызвать? — Не надо, скоро мама приедет. Женщина всё же не осталась безучастной — по её просьбе продавщица кулинарного отдела позволила девушке занять свой стул. Анна Алтуфьева — экономист логистической компании, после работы по традиции заглянула в кофейню с бухгалтером и начальницей отдела продаж. Но когда позвонила дочь и со слезами в голосе сообщила о падении с возможной травмой, мигом вызвала такси на другой конец города. — Лерочка, я просила водителя довезти нас до травматологии, но он сказал, что уже поступил очереднй заказ. Но я уже вызвала другую машину! — обнадёжила женщина, мягко обнимая напуганную дочь. — Должна приехать через восемь минут. Водитель со временем обманул. Правда, в меньшую сторону, явившись через две минуты. — Вааай! Наконэц-то! — обрадовался он дальнему городскому маршруту. — А то я троих парней сегодня в бар отвёз, а потом непруха! Мужик какой-то просил с бара подвезти — пару минут ходу. После него полчаса стоял, потом смотрю: заказ — отмена. Потом опять заказ, с номера тех парней. Думаю, савсем им в баре не понравилось — а тут опять отмена! Ну, думаю, если бы и вы отменили, ушёл бы из таксистов на фиг! А может, Боженька замечание мне сделал за то, что я школьников в бар подкинул? Хотя они говорили, что школу кончили. — А что за парни? — осторожно поинтересовалась Лера. Её кольнуло неприятное предчувствие, ведь напавший явно был не один. — Парни-то славные! Один, сзади меня сидел, породистый такой — ваще красавец! — пустился в воспоминания водитель, предположив, что юной пассажирке приятна эта тема. — Второй, что рядом, тоже ничего! Видно, физкультуру не прогуливал. А третий, тонкий и смазливый, младший брат «породистого». Дэбил! Лазером мне в глаз — бах! — Зелёным?.. — с замиранием сердца уточнила девушка. — Вааай, дэвушка! Угадали! Неужели тоже таким балуетесь? — покачал головой таксист. — А красавчик сказал мне: «Прошу прощения за брата». И тысячу рублей дал! Алтуфьева почувствовала, как сердце забилось чаще. Похоже, вспышка, после которой её бросили под аркой, не была галлюцинацией. — А телефончик, по которому парни вас заказали, не дадите? — Неа! Буду я вам телефоны всяких алкоголиков давать! Самому такие красавицы нужны! — подмигнул водитель. — Доченька, у тебя на первом месте сейчас здоровье, — мягко напомнила Анна. — Потом учёба. А достойный парень сам тебя найдёт. «Уже нашёл…» — подумала Лера и содрогнулась от горькой иронии. Она раздумывала, сообщать ли о случившемся Диме. Потом решила не писать поклоннику при матери, да ещё до постановки диагноза. А вот с папой, который в командировке до вечера вторника, не мешало бы более детально пообщаться. Питерская гололедица образовала очередь в травматологию даже частной недешёвой клиники. Впрочем, длина и скорость движения этой очереди ни в какое сравнение не шли с муниципальным травмпунктом. Не прошло и получаса, как девушку отвели на рентген. Приёма врача просили подождать ещё пятнадцать минут. — Перелом дистального отдела лучевой кости, — с первого взгляда на снимок объявил пожилой хирург. Потом хмуро посмотрел на Леру, перевёл взгляд на её мать, снова на изображение и попросил Анну ненадолго покинуть кабинет. — Валерия Борисовна, будьте любезны ещё раз показать положение рук, когда вы падали, — велел врач, оставшись с пациенткой и медсестрой. — Ну, вот так, как обычно… — выставила девушка здоровую левую руку ладонью вперед. — Однако снимок явно демонстрирует перелом Смита — простыми словами, ваше запястье заламывали назад. При падении случайно затормозить о тыльную сторону ладони, притом так, что вторая рука никак не пострадала, физически невозможно. Лере казалось, что она неестественно побледнела. Или, наоборот, красна как варёный рак. А двое медиков лишь наслаждаются её замешательством! — Я вынужден зафиксировать насильственный характер травмы и передать дело в полицию, — заявил врач. — Не надо! — вдруг воскликнула Алтуфьева. — Хоть она бывает импульсивной, я очень люблю её!