Должник

— Что за цыганщина?! — возмутился Аркадий Петрович, услышав на всю арену старинный романс: Ох, недаром вы глубины темней, Вижу траур в вас по душе моей. Вижу пламя в вас я победное, Сожжено на нём сердце бедное… — Югров, только не говори, что хочешь поменять мелодию для выступления! — окликнул он подопечного, который катался едва ли не с закрытыми глазами, полностью погрузившись в себя. — Вообще-то, собираюсь… Но эта песня чисто для вдохновения! — хитро улыбнулся Никита, остановившись у бортика. — Да ну?! Может, ещё заявишь, что надо переделывать программу к чемпионату мира? — взвился тренер. — Основные элементы нашей программы прекрасно вписываются в новую песню. Просто нынешняя композиция кажется мне банальной — значит, скучной. — Мы ведь выбрали отрывок из третьего акта «Лебединого озера», — напомнил Аркадий Петрович. — Под такой драматизм и вся сложность подойдёт, и за артистизм высокие оценки обеспечены. — Но… — Вспомни, что два года назад ты стал чемпионом мира с самыми высокими баллами за артистизм. Да и в прошлом году ты вырвал бронзу после падения лишь благодаря второй части оценки. К тому же, Зигфрид — стопроцентное попадание в твой типаж. — Я считаю, что способен показать на льду большее, нежели клишированного «сказочного принца», — сверкнул глазами Никита и встал вполоборота к тренеру. — А я думаю, что Чайковский — беспроигрышный вариант для фигуриста! — воскликнул тот и вышел на каток. — К тому же, я владею «инсайдерской информацией», согласно которой твой главный соперник Сипухин тоже выступает под Чайковского. Хотя с его внешностью, честно говоря, только Петрушку танцевать! — Народ ценит «Петрушек» больше, чем «принцев», — фыркнул Югров. — К счастью, на чемпионате мира тебя оценивает не народ, а профессиональное жюри, — парировал тренер. — Так какую песню ты выбрал? — Вижу, сегодня вы не вполне настроены на диалог, а потому отложу своё предложение до лучших времён, — плавно проскользнул мимо тренера Никита. — Ладно, Югров! Тогда десять кругов — аксель после каждого — и начинаем тренировку. Хотя тренер, взвинченный своеволием подопечного, нагружал того сильнее обычного, после занятия Никита не повалился с ног от усталости. «Второе дыхание» открылось благодаря Кате, встреча с которой приближалась с каждой минутой. Её чёрные глаза маячили перед парнем третий день. Совсем скоро он увидит их очень близко и, быть может, получит возможность прикоснуться к пышным тёмным локонам красавицы. За пару часов до заветных пяти вечера он уточнил, не изменились ли планы девушки, и получил ответ: «Нет канешно)) Жду встречи Никитик!))))» Югров сделал вывод, что «альтернативная грамотность» является милым недостатком его избранницы. Так сказать, пикантной особенностью. Зато как тепло звучит имя Никитик! «Китик-Никитик» — так порой называла только мама во время его увлечения морской тематикой. Надо рассказать Кате и об этом периоде. У язвительного Януша, к счастью, был выходной. Другие охранники держали дистанцию, а потому без лишних вопросов высадили на Исаакиевской площади. «Бентли Бентайга» уехал искать парковку в центре города, ведь его хозяин вновь пожелал провести вечер свободно. Мимо Югрова прошла парочка: девушка прижимала к груди три алые розы, подмёрзшие при минус пятнадцати. Никита напомнил себе, что сейчас дарить цветы при встрече старомодно — лучше прислать букет даме на дом после свидания. Вот только его «дама» на свидание не спешила. Минуло два раза по пятнадцать минут, парень успел замёрзнуть, хотя считал себя привычным к холоду, но черноокая Екатерина так и не явилась. В мессенджере тоже не отвечала. Никита чувствовал, что она не может нагло бросить его на площади в одиночестве. Скорее, проверяет, как некий мудрец из притчи, который сначала томил слушателей многочасовым ожиданием, потом испытал оставшихся разочарованием, когда явился вдребезги пьяным. Лишь перед единицами тех, кто не покинул зал, он предстал в истинном обличье и позволил им приобщиться к сакральным знаниям. Шагая вдоль нижней ступеньки собора, Югров стал вспоминать, откуда узнал эту притчу. — Никита, это ты? — отвлёк от размышлений высокий женский голос. — Ну да… — удивлённо посмотрел он незнакомку в странной вязаной шапке с серебристыми пайетками. — Я Катя, мы переписывались недавно. Ты даже сильно круче, чем я представляла! — призналась девушка, в которой Никита благодаря пирсингу узнал ту, другую, с аватарки. — Прости, что опоздала. Я тут редко бываю — вот и проехала станцию! А потом ещё вышла не там, ну, с первого вагона, а лучше бы с последнего. Так я вот так тут всё обходила, а потом ещё вокруг этого храма бегала, чтобы тебя найти — чуть не навернулась! Парень заметил, что Катя была в сапогах на довольно высоких каблуках. Впрочем, и её одежда, и ярко-розовые губы, и микросумочка, куда разве что помада поместится, волновали его намного меньше главного вопроса. — Наташка передала мне твой номер, сказала, что сама не может, — словно прочла мысли Катя. — Даже фотку предложила поставить нашу, чтобы ты, ну… — Ясно, — перевёл дыхание Югров. Значит, черноокая — Наташа. Наталия — «родная». Хотя повела она себя не как родной человек. Впрочем, они же ещё не породнились. — А что с Наташей? — вдруг встревожился Никита. — Ой, много чего! — ухмыльнулась девушка. — Давай куда-нибудь зайдём, а то я уж задубела! Югров не стал возражать и повёл Катю в ближайшее кафе, которое не уступало по уровню ресторану. Пока девушка восхищалась услужливым метрдотелем, который помог ей снять пуховик, парень думал о том, как бы случайно не встретить здесь знакомых. — Мы с Наташкой снимали одну комнату в коммуналке, — начала Катя, когда Никита заказал для них ризотто с морепродуктами и трёхъярусную этажерку, наполненную сэндвичами и мини-десертами. — Там в квартире шесть комнат, в каждой от двух до четырёх человек. Туалет и кухня одни на всех — утром там был ад! Представляешь? — Не представляю… — честно признался Югров, отметив про себя, что в их домике для персонала условия намного лучше. — Зато платить надо было всего пять тыщ в месяц, — заметила девушка. — Короче, жили мы так два месяца: Наташка в поликлинику устроилась, я в магазине работала — там и сейчас работаю. А потом она познакомилась с Петром Васильевичем — это какой-то крутой врач в крутом центре. Он её к себе устроил и поселил в квартиру в пяти минутах ходьбы от клиники. Так что мужик у неё есть — вот и передала твой номер мне. — И… что она тебе обо мне сказала? — уточнил Никита и отпил чай, ибо почувствовал, как пересыхает во рту. — То, что молодой красивый щедрый парень желает познакомиться с милой приятной девушкой. А я вижу, что ты ещё лучше, чем она тебя описала, Никитик! — улыбнулась Катя и кокетливо обтянула красное бархатное платье, щедро расшитое стразами на груди. — Мда, спасибо. Послушай, этот Пётр Васильевич, наверное, немолод? — Ну… лет пятьдесят точно есть. — А Наташа принципиально выбирает тех, кто старше? — решил прощупать свои шансы парень. — Нет, конечно! — усмехнулась собеседница и «соблазнительно» запустила в рот мидию. — Она вообще… Говорит, в двенадцать лет впервые влюбилась в одноклассника. В тринадцать начали встречаться, а к шестнадцати дочка родилась. — Любаша? — вспомнил Никита девочку, которую принял за младшую сестру черноокой. — Так вы с ней уже познакомились? — удивилась Катя. — Нет… просто я догадливый. И где же отец девочки? — Он не стал жениться на Наташке, а потом умер. То ли от гриппа, то ли от какой-то другой фигни. На ней женился другой парень из их деревни. Он бил Наташку, а потом его зарезали в драке. А она оставила дочку маме с бабушкой — у неё ещё прабабка жива — поступила в город в медколледж. Там с кем-то местным встречалась. Он не захотел жениться и пропал без вести. А потом она аж в Питер работать поехала. Ну и я сюда, только в магазине. Мы с ней на сайте поиска жилья познакомились. — Не завидую поклонникам твоей подруги, — ухмыльнулся Никита, списав услышанное на женскую зависть. — Это семейное! — заметила девушка, угостившись третьим пирожным. — Наташка рассказывала, что какая-то её давняя прабабка не дождалась мужа с войны. Кажется, с Первой Мировой. Он пришёл — а она с другим, а его прогнала. Тогда тот дед проклял её и всех женских потомков до седьмого колена, чтобы они оставались одни. Правда, у Наташки отец жив, но ему всего сорок шесть. А у них там мужики обычно до пятидесяти живут — или раньше из семьи уходят. — Откуда ты так подробно знаешь её семейные тайны? — прищурился Югров. — Она сама рассказала, когда я её с двоюродным братом хотела познакомить. Он красивый богатый программист, хотя в тридцать два ни разу не был женат. А ты, кстати, кто? — Школьник. «А ещё чемпион мира и бронзовый призёр чемпионата мира по фигурному катанию среди юниоров-одиночников», — мысленно добавил он, поскольку решил не «метать бисер» перед новой знакомой. — Учитель? — по-своему трактовала Катя. — И что же ты ведёшь? Биологию? — Почему? — Потому что я буду твоей двоечницей! — облизнула губы девушка. — Или ты предпочитаешь отличниц? — Послушай, Наташ… ой, Катя… ты знаешь, где живёт твоя подруга? — пошёл ва-банк Никита, не боясь оскорбить собеседницу. — Точного адреса не знаю. Всё хотела прийти к ней в гости, но то у неё смены, то у меня. — А ты ничего ей не должна? Я о деньгах. — Ну… последний раз она за двоих за комнату платила. И ещё по мелочи. В общем, тыщ восемь. — Я думаю, что новые отношения нужно начинать с погашения старых долгов, — нежно посмотрел на неё парень и даже погладил по руке. — Можешь позвонить Наташе и сказать, что вернёшь прямо сейчас? Деньги я дам. И ещё столько же тебе, на всякие штучки… — Хорошо, Никитик! Ты в сто раз лучше, чем я себе тебя представляла! — проворковала Катя и тут же стала набирать подруге. *** Звонок выбил Константина из делового равновесия. По мелодии он определил близкого человека — значит, не мог не ответить. — Пап, ты ведь ещё не приехал? А то я тут с собаками гуляю, ещё Костика от тёщи забрать… Только через полчаса приду домой! — предупредил Януш. — Куда приехал? — немного растерялся отец. — Ах да, конечно, буду через час, как мы договаривались. — Пааап! Только не говори, что забыл! — простонал в трубку младший сын примерно таким тоном, как в подростковом возрасте требовал себе новую шмотку. — Вот и не скажу! — фыркнул Константин тоном, которым отказывал. Встречу с сыном и внуком пришлось перенести на день, ведь предыдущий выходной Януш посвятил жене. Но задание от Арсения погрузило Константина в любимое детективное дело настолько, что он чуть не пропустил долгожданное семейное мероприятие. В отличие от прежних времён, когда для выяснения деталей порой требовалось многочасовое скрытое наблюдение за объектом, сейчас большую часть информации можно было добыть из интернета. Если иметь доступ к нужным базам. Весьма недешёвый доступ, но Смержицкий не привык экономить на качестве. Средства позволяли ему вызвать любое такси или взять в аренду любой автомобиль с водителем, однако он позвонил Ярику и потребовал прислать за ним кого-нибудь из гаража Югрова. Новый начальник охраны не решился отказать бывшему руководителю — Константин удовлетворённо отметил, что тот по-прежнему знает своё место. — Сто лет сто зим! — с порога бросился отцу на шею Януш, хотя не виделись они чуть больше месяца. — А где мой младший бандит? — поинтересовался тот, с трудом высвобождаясь из крепких объятий. — У вторых бабушки с дедушкой — хорошо, что они живут тремя этажами ниже. Собаки тоже пока у них: ты же не очень к псам дома… Ленка с подружками, стейки на сковородке, виски на столе, так что нашему вечеру ничто не мешает. — Хитрец! Ото всех избавился! — отвесил шуточный подзатыльник Константин. — Эй! Костик сказал бы, что ты абьюзер, — нахмурился Ян. — Так и сказал бы в два с половиной года? — Он посмотрел бы так, что ты всё понял. — А это за то, что ты его от меня прячешь! — выдал второй подзатыльник отец. — С внуком ещё наиграешься! Сначала расскажи, чем ты был так занят, что еле до нас добрался. — Ладно, только тебе по большому секрету, — расположился за столом Константин и поделился историей о дочери журналиста. — Ты уверен, что они не выдумали перелом? — уточнил Януш. — Пока принял гипотезу, что травма существует. Пашка запись их эфира сохранил — хоть какая-то от него польза! Оттуда я почерпнул немало зацепок. Вышел на контакты таксиста, который подвозил её в больницу и мог везти тех злоумышленников. На данный момент анализирую базу его заказов в тот день. Константин даже показал сыну таблицу на экране смартфона. В промежутке времени от начала смены до полвосьмого вечера, когда обратилась Лерина мама, значилось всего семь номеров. По базам мобильных операторов Смержицкий определил имена владельцев и получил краткую информацию по некоторым из них. — Прикольно — шестьдесят девять два раза! — обратил внимание Януш на одно из сочетаний цифр. — И принадлежит этот номер владелице сети магазинов нижнего белья, — ухмыльнулся отец. — Горевич Алла Семёновна? Не помню такую. А вот номер точно уже видел! Помню, Илюха ржал: «Да — да — шестьдесят девять — опять — шестьдесят девять»! — И где же видел? — насторожился Константин. — Все, кто приходят кататься на ледовую арену, заполняют анкеты. А мы на всякий случай берём данные тех, кто относится к объекту. То есть к Никите, — пояснил сын, копаясь в своём телефоне. — Вот, нашёл «шестьдесят девяточника» — Штыхт Владислав Денисович!