Должник

— Если девушка заявила, что нападение произошло на улице, а не в помещении, то там же мороз. Изнасилование… как бы… «технически» невозможно, — пояснил Никита свою бурную реакцию. — Так ведь не сделали это, а якобы попытались! И пускай это журналистское преувеличение, но «пипл схавал» и дружно проклинает мерзавцев. И нас, конечно же! Судя по требованию напавших, их явно кто-то нанял. — Пап, но ведь логично, что кто-то из вас мог «спросить» за компромат в статье её отца. — Никитушка! Ты прикалываешься или умом таки в маму пошёл?! — возмутился старший Югров и так яростно ткнул ножом в кусок телятины, что разбрызгал грибной соус во все стороны. — Оскорбил меня, да ещё и джемпер испачкал! — проворчал младший, сделав вид, что покидает стол. — Да ладно, сынок, не кипишуй! Объясню тебе всё на пальцах, как для де… наивного человека, — сбавил обороты Арсений. — В общем, СМИ — это «ручная собачонка» для таких как мы. И слушается она нас не так, как твои хаски-бандиты, а по-настоящему, как дрессированный пудель в цирке. И даже статьи типа как у Отрепьева… или как там его — это, конечно, неприятно, но не выходит за рамки нашего негласного взаимодействия. Ну, нарыл он кое-что о моём прошлом — так ведь и пятой части моих «грехов» не выдал! И с другими в его серии репортажей то же самое. Зато читатели возмутились нашими «грязными натурами», тем самым самооправдались в собственных неудачах, восхитились своей «блягородной» бедностью — и живём себе дальше. Мы богатеем, они — сам понимаешь. — Хочешь сказать, тот репортаж не повлиял на тебя негативно? — удивился Никита. — Не первый раз тебе об этом твержу. А вот сейчас из-за каких-то тупоголовых мерзавцев и, конечно же, их заказчика, назревают настоящие проблемы. Общественность всколыхнулась, когда из-за «правды, которая глаза колет» обидели девочку-девушку-доченьку. Ребёнка обидели, понимаешь! Все жаждут возмездия! Я сам в шоке, ибо мстить детям за родителей противоречит моим принципам. — До чего же ты добрый! Хотя Алтуфьев писал, якобы ты причастен к смерти бизнесмена Котова… или Кротова… — Ха, причастен! — перебил отец. — Да я этой мрази собственными руками глаза выдавил, да ещё… в общем, не за едой вспоминать! А что ещё делать с тем, кто покушался на беременную Таньку? Вот только у него был сын-первоклассник. Добыть ребёнка было бы легче, чем того сволоча, но я даже не думал в ту сторону! Волос с головы мальчишки не упал! — Разве что он без отца остался, — иронично ухмыльнулся сын. — Без такого он скорее нормальным вырос! И вообще, сначала потеряй ребёнка, а потом меня осуждай, сопляк! Может, ты даже тем, кто девчонку чуть не изнасиловал, сочувствуешь? — Разве тебя интересует мнение «сопляка»? — негромко произнёс Никита, бросив на отца выразительный взгляд исподлобья. — Ишь ты! Видно, люлей давно не получал! — воскликнул Арсений и, со звоном бросив приборы на тарелку, вышел из-за стола. Аппетит пропал и у парня. Старший Югров редко допускал грубые высказывания в адрес младшего сына. Если вырывалось словечко, быстро извинялся и вёл себя преувеличенно осторожно, словно пытался загладить вину. Однако сейчас, похоже, был слишком взвинчен ситуацией с Алтуфьевой. Никита надеялся, что вскоре у папы найдутся более важные дела, которые вытеснят из головы нападение на дочь журналиста. С трудом верилось, что правда обернётся для него лишь словесным выговором, а «получать люлей» из-за Леры не хотелось, ибо он чувствовал себя полностью правым. Впрочем, и зашифровался лучше, чем полтора года назад, когда тайно записался в мотоклуб, а затем испытал на себе отцовский гнев в полной мере. Казалось, даже сейчас мышцы пониже спины заныли от неприятных воспоминаний. Или сказалось падение на тренировке два дня назад… От печальных мыслей отвлекло уведомление из мессенджера, которое парень ждал целые сутки: «Привет Никита! Это Катя) Ты на каробке с пирожными написал свой номер) Давай встретимся скорее если хочеш)))». Парень пригляделся к фотографии черноокой красавицы, где она почему-то была рядом с подругой — крашеной блондинкой с отросшими корнями и пирсингом в носу. Быть может, русский язык не родной для этой пери. «Да она же просто проверяет, не сноб ли я!» — вдруг догадался Никита. С замиранием сердца написал ответ: «Добрый вечер, Катя! Очень рад, что ты мне ответила. Если тебе удобно, давай увидимся на Исаакиевской площади возле собора завтра в 17:00». Реакцию долго ждать не пришлось, ведь девушка была онлайн: «Прости! Завтра я на смене (((Давай послизавтра если можеш)». «Хорошо, буду рад тебя видеть послезавтра. Исаакиевская площадь, 17:00». Только отправив сообщение, Югров решил, что оно слишком сухое. И пусть Кате пока не нужно знать, что его горло пересохло от волнения, всё же решил продемонстрировать внимательность к деталям: «Успехов завтра в твоей благородной миссии по спасению человеческих жизней!» «Ага! Спасаем от голода и пахмелья)))))» — мигом ответила девушка. Никита не смог раскрыть загадку её последнего сообщения, а потому засыпал с приятными мыслями о Екатерине — не только прекрасной, но и умной, и хитрой, и ещё более загадочной, чем показалась с первого взгляда. Неудивительно, что во сне черноокая явилась в образе повелительницы Древнего Египта. И он, преклоняясь перед ней, исполнял всё, что она пожелала — гораздо больше, чем позволял небогатый сексуальный опыт. Она же щекотала его густыми волосами, жалобно визжала, затем царапалась… …проснувшись среди ночи, Никита понял, что слишком сильно сжимает холку Джеймса, которого угораздило забраться на кровать. Парень заставил одного хаски вернуться на лежанку, из-за чего перебудил двух других. Бонди и маленький Кью тоже захотели составить ему компанию для сна — пришлось прогнать их в домашний кинотеатр, да ещё лежанки туда перенести. Намаявшись с собаками, Югров вновь рухнул на перину и погрузился в сон, где Екатерина предстала госпожой из Римской Империи. *** — Приветствую тебя, о Лукреция Коллатина! — воскликнул Миша, привычно заходя в Лерину комнату после уроков. — С кем ты меня сравнил? — призадумалась одноклассница. — Это не дочь Папы Римского… Так-так… кажется, это та девушка, из-за которой поменялся государственный строй в Древнем Риме? — Вообще-то не девушка, а почтенная матрона, — уточнил друг, который разделял увлечение гуманитарными предметами. — Да-да, знаю! А ещё она покончила с собой после изнасилования римским правителем. А я всего лишь упомянула такую угрозу, по папиному совету. — Очень ценному совету, судя по общественной реакции. Второй день возмущение в сети лишь нарастает. — Да уж… не факт, что получилось бы такое сочувствие, даже если бы мне две руки сломали… — невесело ухмыльнулась Алтуфьева. — Хотя участи Коллатины я бы не желала ни за какую славу. — Но мы и не собираемся «свергать царей»! — заметил Миша, повертевшись в офисном кресле за столом. — А если честно, Лера, чего вы с отцом добиваетесь? — Справедливости. Пусть этих подонков найдут и посадят, чтобы другим было неповадно получать лёгкие деньги таким способом. Мама одобряет. Говорит, что общественный резонанс может уберечь других девушек от нападения и шантажа. Она откинулась на спинку стула и закинула ноги на колени друга. — Да ну? А я думал, просто пиццу поесть на донаты хотите, — ухмыльнулся тот игривому жесту. — И не удивляйся ты так — Борис Глебович уже сказал, что меня угощает! — Про донаты на восстановление здоровья — ещё одна классная папина идея, — погладила гипс Лера. — Раз ты напросился, так и быть, тащи пиццу, Мишань! *** — Я просто голоден — с утра ничего кроме кофе не ел, — немного смущаясь, пояснил Арсений, когда заказал в ресторане салат с ростбифом, баклажаны пармиджано, густой рыбный суп, мясную пиццу и два горячих. — А я нет, так что не стесняйся. Питаюсь наслаждением от осознания того, что до пиджака шестьдесят четвёртого размера мне далеко, — ухмыльнулся уголками губ Константин, который взял лишь чашечку эспрессо макиато. — Раз мой визит, вернее, вызов в Питер совпал с выходным Януша, собираюсь проведать сына и внука. Здесь засиживаться не намерен. Рядом с бывшим начальником охраны Югров в кои-то веки чувствовал себя в уязвлённом положении. Он по-прежнему считал Смержицкого лучшим другом, почти на уровне родни. Однако Константин после ссоры пятилетней давности, которая привела к длительному отпуску, раз и навсегда охладел к дружеским отношениям. Вскоре по возвращении из отпуска оставил прежнюю должность и вернулся в Москву, где открыл частное детективное агентство. На просьбу бывшего шефа разобраться с важным делом не мог не откликнуться, пообещав заняться вопросом лично. — Представляешь, у Дерюгина из-за этой девчонки инвестиция на двадцать миллионов евро сорвалась! — пожаловался Арсений, отхлебнув полстакана виски. — У её папаши, оказывается, есть приятель во французском деловом журнале, который вчера наклепал репортаж о нападении, да ещё с жалобными фотками. И французы выбрали другой объект для инвестирования — типа у нас опять бандитизм начинается! — А мы тут при чём? — прищурился Константин. — О Дерюгине было последнее расследование Алтуфьева — может, он и «постарался». Вот пускай теперь сам преступников ищет. — Костя, ты идиот или прикалываешься?! — наконец, сбросил маску вежливости бывший шеф. — Надо первыми найти исполнителей, а через них на заказчиков выйти. Иначе первый, кто найдёт, может перевести стрелки на меня. Тогда я, чего доброго, потеряю столько, сколько ни одна девчонка и мерзавцы вместе взятые не стоят! — Между нами, ты точно непричастен? — уточнил Смержицкий, понизив голос. — Ну ты ваще! — постучал по столу Арсений. — Забыл мой принцип не мстить через детей? — Верю. А что делать с хулиганами? — Убить их мало! — Даже так? Узнаю «Взрывного Юга», — плотоядно улыбнулся Смержицкий. — Да шучу я, Костик! Просто руки или ноги им поломать, чтобы знали, куда лезть не стоит. — Так точно, шеф! — по старой памяти отчитался бывший начальник охраны. — Найду, исполню, доложу.