Lux in tenebris

      В воздухе заметно потеплело, и Гарри не знал, то ли это Малфой наложил на него согревающие чары, почувствовав зябкость в его заметно скованных движениях, то ли тело начало приходить в норму после продолжительного сна. Драко расположился на высоком стуле напротив, изящно перекинув одну ногу на другую. Из-под неизменно строгих узких брюк выглядывал черный хлопковый носок, оглаживая тонкий голеностоп. Хотя общий вид Малфоя был расслабленным и непринужденным, его руки были скрещены на уровне груди, а подбородок по обычаю дерзко вздернут, пусть и не так ярко, как в юношестве, словно от той напыщенности остались лишь безобидные привычки и выработанные рефлексы психологической защиты. Черты лица заметно смягчились, но вот уголок губ как и всегда издевательски вздернулся. Без сомнения, перед Гарри сидел Малфой, только точно ли он такой, каким его помнит Поттер?       — Ну, рассказывай, Поттер, — блондин вальяжно откинулся на спинку стула, облокотив острый локоть о край изголовья кровати, все еще держа руки скрещенными.       Гарри вопросительно уставился на сидящего напротив парня.       — Что рассказывать?       — Ну, хотя бы как жил? Десять лет все-таки прошло… Кстати, — тут Драко без двусмысленных намеков задумчиво потер бровь кончиком среднего пальца, как бы начиная задавать очередной вопрос, — Где очки?       — Жил… — с горькой усмешкой на губах повторил Гарри, раздумывая, есть ли смысл беспокоиться о сказанном в этих стенах с учетом их новых статусов. Малфой сидел напротив, как и прежде, отстраненно, вновь свободно облокотившись о кровать. Поттер, до этого на долю секунды задержавший дыхание в ожидании каких-то действий со стороны его визави, облегченно выдохнул. Все же, годы идут, а гриффиндор — не приговор, и опыт вкупе с образованием аврора подсказывали, что за маской вычурности и жеманства скрывается поистине аристократическое воспитание, включающее в себя познания не только в области столового этикета, но и манеры ведения бесед. Драко прекрасно понимал, что за история связывает их двоих, и проявлять излишне простодушную заинтересованность означало отойти от сделанного выбора. Всего секунда, и Гарри заговорил, отчаянно веря в правильность принятого решения. – Скорее, существовал. Всего пару лет назад было все так, как и было предначертано: Я, Джинни, Альбус, дом на Гриммо, работа аврором… Только в один момент что-то пошло не так, моя жена внезапно осознала, что жизнь со мной ей уже невмоготу, ей нужны страсти, а я весь такой заботливо-скучный…       Последнее словосочетание парень протянул по гласным, цитируя младшую дочь Уизли. Малфой все так же не сводил внимательного взгляда серебристых глаз с лица бывшего врага. Казалось, тот все еще был в растерянности от слов женщины, некогда занимавшей добрую часть его и без того истерзанного сердца.       — Я не стал ее держать, и вскоре после этого мы оформили развод. Благо брак был лишь министерским, хотя, помнится, миссис Молли настаивала на официальном заключении союза перед Магией, — Гарри в отвращении сморщил нос, глаза его заметно погрустнели, а пальцы потянулись к вороту больничной рубашки, словно невидимая костлявая рука сжала ему горло. — Альбуса она забрала с собой, когда переезжала в Нору. Понятное дело, мне присудили алименты, установили время для встреч, но поведение Джинни в последнее время меня крайне настораживает. Ты же в курсе, что пишут о ней в «Ежедневном пророке»?       Малфой кивнул.       — Конечно, более того, я был удивлен, увидев ее колдофото на первой странице, где она с полупустой бутылкой огневиски стояла и была явно не в себе, кричала что-то, скандал развела, — речь шла о минувшем квиддичном матче с участием сборных Магической Британии и Италии, кубок победителя достался горячему двадцатитрехлетнему смуглому ловцу по имени Маттео Морретти — восходящей звезде итальянской команды.       Гарри закивал в подтверждение слов Малфоя, продолжая.       — Так это еще не все! В последнем выпуске, который я держал до того, как попасть сюда, была написана любопытная статейка о том, что ее бренд магической косметики забраковали ввиду наличия каких-то особо опасных компонентов, и теперь лениво, конечно, но ведется Визенгамонтом разбирательство, исход которого, скорее всего, связан с Азкабаном…       — И ты волнуешься за судьбу Альбуса, — предположил Драко, почувствовал, наконец, смягчение в речи Поттера.       — Именно! — с выражением вскрикнул парень, возбужденно подавшись вперед и упершись локтями в матрас. — Куда он пойдет и с кем будет жить? С изворотливостью этой семейки мне всех моих связей может не хватить… Я бы хотел сам воспитывать сына.       — Это нормальное желание, более того, думаю, люди в Министерстве тоже не совсем тупые, понимают мал-мал, что к чему. Так что, я думаю, у тебя если и возникнут трудности, то небольшие, связанные с мелкими пакостями, в частности, самой Уизлетты, — Малфой демонстративно потянулся, как бы говоря, что Гарри действительно не стоит беспокоиться о подобных мелочах. Все еще теряясь в сладостной неге, Драко квело спросил. — А твой друг как вообще относится к этому?       Не нужно было называть фамилии, Поттер и без уточнения понял, о ком идет речь.       — Разумеется, он на стороне сестры, более того, у меня нет желания требовать от его ригидного разума невозможного.       — Ну да, ты же Герой, — перебил Драко беззлобно.       — Поэтому со времени развода мы с ним не говорим о Джинни практически никогда, иногда вскользь можем упомянуть Альбуса, но эта тема стала табуирована. Нам все-таки приходится работать в команде, а как добиться результата, если нет банально доверительных отношений?       Малфой на это ничего не ответил, только понимающий взгляд выдал его участливость.       — Прошло много времени, прежде чем я понял, что ничего не имел в своей жизни до появления Альбуса — единственного ребенка. Все, что меня окружало — полная лажа, пафос и фальшь. Коллеги, друзья, «семья»: сейчас они кажутся резиновыми, ненастоящими. Гермиона лишь осталась, но и та, кажется, в прошлом. Укатила во Францию получать второе образование, что сказать, вечный студент…       — Да что ты говоришь? На кого в этот раз учится? Помнится, она закончила специальность артефактологии.       — Все верно, сейчас она учится на последнем 4-м курсе Французского Университета Колдомедицины, специальность колдомедик-зельевар.       — Это весьма интересное направление, хочу сказать, — в своей манере произнес Драко, возведя глаза к потолку. — Я ведь тоже учился там, только на основной специальности: Целитель-колдомедик, 6 лет.       Поттер уронил челюсть, Малфой же горделиво выпрямил и без того идеальную спину и кокетливо дeрнул бровями.       — Да-да, сейчас я заведующий крыла реанимации, по совместительству иногда дежурный колдомедик.       — И именно в твое дежурство я и попал, так? — Поттер вернул улыбку блондину, поведя бровью в ответ.       — Именно. Повезло, что я в тот вечер забыл закрыть камины, не то бы вообще не попали! — целитель на миг отвернулся, словно в попытке отгородиться от тревожащих его мыслей, но после обратил вновь внимание на копну растрепанных, явно незнакомых с расческой волос, невысокий, но красивый чистый лоб, носивший старый шрам, густые, несколько сведенные к переносице брови, точеный нос, тонкие губы и в меру выделяющиеся скулы. Что-то в этом знакомом образе заставляло Малфоя напрячься, и ему даже пришлось едва заметно потянуться к шатену, на устах которого заиграла коварная усмешка.       — Потерял на задании год назад, — вначале Драко не понял, о чем говорит визави, но, когда тот коснулся пальцем переносицы, вспомнил, что и впрямь интересовался, куда же делись легендарные очки Мальчика-который-выжил, — некоторое время и впрямь было неудобно, зрение, сам понимаешь, какое. Потом наши штатные колдомедики освоили некую новую технологию по улучшению зрения с помощью…       Поттер замялся, силясь вспомнить, с помощью какого именного набора заклинаний проводилась столь ювелирная процедура.       — Модернизирующего режущего и воздушно-шлифовочного, да, я тоже знакомился с этапами этой операции в новых выпусках наших медицинских вестников.       Поттер в который раз за это время не сдержал искреннего удивления.       — Откуда?       — Все же маггловские технологии порой и меня удивляют, магическое сообщество изобрело аналог их лазерной коррекции зрения, принцип тот же: тонкий срез роговицы для восстановления оптического эффекта. Магия магией, но вот простым Oculus reparo ничего нельзя изменить.       Неожиданно Драко повернул голову в сторону двери и подскочил, ощутив вибрацию сигнальных чар.       — Лежи, отдыхай. Я вынужден отойти тут кое к кому, тоже проснулся после взрыва в лавке, — наколдовав часы, показывающие без тридцати семь, блондин быстро скрылся за дверью.       Гарри же остался наедине с самим собой.

***

      Как Поттер ни старался, сон не шел. В голове крутился ворох мыслей. Одни были связаны с сыном, другие с авроратом и вынужденном отпуском, третьи, несмотря на все попытки их избежать, неуклонно возвращались к Малфою.       Правильно ли он сделал, доверившись тому, с кем еще десять лет назад не хотел даже встречаться взглядом? Да, Драко очень изменился, пусть в беседе они провели около часа времени, это достаточно бросалось в глаза. Интуиция подсказывала, что все идет своим чередом, и в двадцать девять лет ему явно не стоило бы полагаться на детские стереотипы. Он и раньше считал слизеринца весьма умным парнем, взять в расчет хотя бы его отличные оценки практически по всем предметам, но ведь и они далеко не самый верный показатель интеллекта. Куда более четко его демонстрировало умение Малфоя балансировать, подобно Снейпу, между двумя противоборствующими сторонами. Еще тогда Гарри не верил в верность парня Воландеморту, слепой видел, с каким ужасом пришлось столкнуться юноше по воле семьи, а потому сердце каждый раз странно реагировало на боль, отражающуюся на лице школьника. Оно сжималось в едва заметной жалости и сочувствии, однако и своих проблем тогда было предостаточно, и осознать свои в некотором смысле противоречивые чувства Поттеру удалось только спустя полгода.       Гарри вспомнил, как поделился своими соображениями с Джинни после окончания войны касательно оправдательных приговоров в отношении Малфоя, на что та тянула нос к потолку и всеми силами препятствовала жениху в осуществлении справедливости. В тот момент он полагал, у нее есть основания так поступать, и потому понимающе успокаивал, продолжая ежедневно ходить в Министерство. Благо, его упрямство, которому порой могло позавидовать целое стадо гиппогрифов, позволило довести начатое до конца. Теперь, можно сказать, он пожинал плоды прошлых инвестиций. Сейчас Гарри жалел лишь о том, что весь разговор крутился вокруг него самого, а о Малфое он практически так ничего и не узнал.       «У нас будет еще время поговорить» — кровать жалобно скрипнула, когда пациент попытался перевернуться на бок.       «В конце концов, мне показалось, он благожелательно ко мне настроен, вон как трясся» — думать о том, что поведение Драко регламентировала профессия, совершенно не хотелось.

***

      — Tempus, — часы показывали половину восьмого, а значит, скоро наступит время завтрака, после которого шел ежедневный осмотр целителем каждого пациента.       Драко устало прикрыл веки, потирая ладонью осунувшееся лицо. Когда ему в последний раз удавалось вовремя лечь спать? А выспаться? Или провести хотя бы часа три в постели без напряженных пробуждений? Наверное, на последних каникулах, когда он, став выпускником специальности колдомедик-целитель, нежился на прохладных шелковых простынях, откинув голову на большие перьевые подушки. Когда ноги лениво выглядывали из-под одеяла и свисали с края кровати, отбрасывая причудливые тени на пол от пробивающегося через окно лучей утреннего солнца.       Юноша жил изо дня в день жизнью загнанной лошади. Лишившись поддержки семьи, воспитанный по всем канонам чистокровной аристократии, он переживал нелегкие времена. Единственной подушкой безопасности стали отнюдь не личные капиталы, которые могли как раз-таки пропасть в любой момент стараниями связей отца, а его личные качества, к взращиванию которых предстояло приложить все силы самому Малфою, и ресурсы его были однозначно ограничены. Главным же из них стало время. Время, за которое тот должен был не только познать программу, пересмотреть устаревшие взгляды, но и научиться жить по новым.       «Даже если ты знаешь, как правильно, тебе нужно привыкнуть поступать правильно» — именно к этому выводу в один прекрасный день пришел Драко, когда…

***

      — Когда однажды я, покупая кофе в студенческом кафе, как всегда нагрубил ни в чем не повинной магглорожденной девушке, плеснув каплей своего фирменного яда, — произнес Драко и откусил самую сладкую, по его мнению, часть зеленого наливного яблока, конфузливо отворачиваясь.       Он вновь оказался в палате Гарри, совершенно не помня, как ноги принесли его сюда. По-видимому, желание продолжить начатый разговор оказалось настолько непреодолимым, что, закончив все дела с проснувшимся пациентом, он молнией помчался к Поттеру, который, судя по всему, тоже намеревался узнать получше о бывшем сокурснике, задавая сразу десяток не связанных друг с другом вопросов за первым больничным завтраком. Что сказать, гриффиндорский дух в нем все еще жив.       Аппетит Поттера остался таким же, каким помнил его Драко за трапезами в Большом зале. Конечно, ему не сравниться с жадным чавканьем его друга Уизли, однако небольшой сэндвич с ветчиной в считанные секунды переместился юноше за щеку. На подносе у постели продолжил одиноко стоять стакан с компотом.       — Любой другой знающий меня человек, скорее всего, даже не заметил бы этого выпада в свою сторону, только не та несчастная француженка. Такая же студентка, сводящая, как и все мы, концы с концами… Мне казалось, каждый вздох давался ей так тяжело, что невольно хотелось после той стычки принести глубочайшие извинения со словами поддержки. Какое-то время я, честно, тушевался. Какой смысл извиняться перед обслугой, которую я больше никогда не увижу, если не буду заходить в то кафе? Но… — блондин сделал паузу, словно подбирая верные слова, заглядывая во внимательные изумрудные глаза напротив. — Мне необходимо было это сделать, чтобы навсегда отрезать от себя свое прошлое. С тех пор каждый раз, когда мне хотелось по привычке съязвить, я вспоминал тот день и дважды думал, прежде чем открыть рот.       — Так ты все же извинился перед ней? — спросил Гарри, делая несколько глотков компота.       — Поттер… — протянул Драко, с усилием втягивая носом воздух и делая акцент на последней букве.       — И сейчас тоже думаешь дважды? — губы визави тронула добродушная улыбка.       — Ты меня проверяешь?       — Если только совсем немного, — в этот раз улыбка стала еще шире, а из груди вырвались первые смешки.       — Как по-слизерински, — брови хитро заиграли на лбу, и серые глаза слегка прищурились.       — Шляпа хотела меня отправить на Слизерин, — как бы невзначай бросил Гарри, отставив стакан. — Порой даже жалею, что тогда уговорил ее на Гриффиндор.       — Шляпа никогда не ошибается, в каждом из нас есть черты, которые при должном воспитании можно было бы взрастить. Истинные представители своего факультета — такая же редкость, как и настоящие экстраверты или интроверты. Большинство из нас — смесь, так называемые амбиверты. По этой причине, слышал, сейчас думают в Хогвартсе над упразднением столь раннего распределения.       — Да, тоже слышал. Хотят, вроде, сделать первые два курса вводными, чтобы дать ученикам как бы прочувствовать почву под ногами и определить свое место в школьной суете.       — Считаю, это будет верным решением, — Драко кивнул, будто в подтверждении собственных слов.       — Смею заметить, — зеленые глаза Поттера на мгновение сверкнули от неожиданно пробежавшего в них отблеска, характер которого для Драко так и остался, увы, пока нерешенной загадкой. Голос собеседника стал на тон ниже, — ты стал более дипломатичен.       Малфой сглотнул, ощущая, как ноги приросли к полу, а стул, на котором он уверенно сидел еще десять минут назад, растворился в воздухе без следа. Тело захватила необъяснимая слабость. Мысли крутились неразборчивым вихрем, складывались в несуразные образы и, наконец, вытекли с губ единственным вопросом, который, как казалось самому парню, был наиболее адекватен.       — Тебе нравится?       Серьезно? Адекватен? Какой, к Моргане, нравится?       В момент бледные щеки залились предательским румянцем, а под мантией стало невыносимо жарко. На виске собиралась первая унизительная капелька пота, и Драко поспешил ее стереть, замаскировав этот жест под попытку поправить выбившуюся из общей прически прядь волос.       — Нравится, — ответил Гарри, слегка подавшись на постели вперед к колдомедику и опираясь локтями о мягкую подушку. — Я правда не ожидал встретить такого Драко Малфоя. Еще в школе я видел, — взгляд из-под густых ресниц стал казаться значительно мягче, но от того не менее пронизывающим, — что ты… далеко не тот, каким себя показывал, и наверняка существовало много факторов, которые могли объяснить поведение тех мальчика и юноши, творивших направо и налево пакости. Сейчас я более чем уверен, что не ошибся…       Он приоткрыл было рот, чтобы еще что-то сказать, но, передумав, глубоко вздохнул. Пальцы сжали край одеяла. Воцарившуюся неловкую тишину прервал жалобный скрип матраса.       — Спасибо, Поттер, — произнес Малфой, решившись развеять так некстати появившееся смущение. Лицо вновь приобрело свойственное ему с рождения выражение высокомерной маски, — Думаю, на этом закончим. Восстанавливай силы, через четыре дня отправишься домой на амбулаторное лечение. На счет того, что ты сказал… Мне нужно немного времени.       — Десять тысяч баллов Слизерину! За честность перед самим собой. Или, все же, Гриффиндору? — Гарри широко улыбнулся, нисколько не обидевшись на сказанное ранее, — У нас, однако, больше общего, чем мы могли бы себе представить, да, господин амбиверт по факультету?       — Я, в отличие от тебя, истинный слизеринец! — подорвавшись, целитель поспешил скрыться за дверью. Все-таки его слово, слово Малфоя, должно быть последним. Пускай и самую малость нечестным, но обязательно последним.