Lux in tenebris

      — Тебе лучше выйти.              Поттеру потребовалось всего три слова, чтобы уловить в полной мере то, что сейчас будет происходить.              Настойчивость, с которой Драко произнес эту просьбу, совершенно не сочеталась с языком тела, твердящего о сожалении. И Гарри бы соврал, не признай, что обращение его задело. Хотелось эгоистично напомнить, кто является отцом Альбуса, однако логика и необходимость перевешивала все неуместные чувственные аргументы.              Ответ не шел: сознание, казалось, опустело до внутреннего звона, и кивок с ободряющей улыбкой, подаренной Алу, стали большим, чем он мог быть полезен прямо сейчас.              «Лишние эмоции ни к чему».              Точно решаясь вместе с ним, малыш нахмурил брови и выпутался из объятий, решительно вытирая слезы. Изображение не плыло, и в юной душе расцветала потерявшая было силы вера.              — Все будет хорошо, пап. Мы с мистером Малфоем просто поговорим.              Драко, находившийся все еще в ментальном контакте с Алом, не мог оторвать взгляда от ярких зеленых глаз. Вопреки выученному страху, эти глаза смотрели прямо на него. В какой же момент они остались одни, никто сказать точно не мог. В молчании шли минуты, и лишь треск бьющейся о блюдце вилки мог быть свидетельством магического напряжения.              Вереница образов, текущих в безвременном пространстве, поражала своей детализацией. Шершавые пятнистые ладони, угол стола, искривленные в мерзкой ухмылке губы, отсутствующий вид окружающих — каждый бил наотмашь жестокостью за гранью человеческого понимания. Чужие эмоции давили первобытной силой: вина, страх, ожидание, беспомощность, обреченность, цепляясь предыдущей за последующую и вплетаясь в логическое обоснование событий в попытке их объяснить.              Где-то на затворках собственного ума Драко едва поспевал делать заметки. Скорость выдачи всей подноготной высоких отношений внутри семейства Уизли определялась количеством проявленной агрессии.              Мальчик же беззаветно к нему тянулся.              Среди гнили и лжи, выставленной любовью на публике, он видел спасение в холодном озере, каким детское воображение представило взрослого целителя, чей вид не имел каких-то выдающихся располагающих качеств, но обещал недоступный ранее мальчишке внутренний покой.              — Забрать… Я хочу забрать себе все те слезы, что ты пролил за свою жизнь. – теплый свет единым потоком наполнял маленькое тело, пока в реальности кожа тонких плеч покрывалась мурашками странного сожаления. — Чтобы не осталось ни единого воспоминания, способного вернуть тебя в дни, когда ты был наедине с болью. — веки против воли тяжелели, и поверх пестрящего видениями прошлого лениво наплывала волна чужой заботы и вверенной безмятежности. — Чтобы ты перестал остерегаться и гадать… Чтобы отдавал себя настоящему. — между тем граница воды нежно лизала стопы и на долю секунды обхватывала голени, оставаясь сверкающими на солнце каплями. — Миру, где ты нужен, любим, где тихо и скучно, а дни тянутся, разбавляясь играми и предстоящей учебой.       Теплый ветер прорывался сквозь влажную ткань брюк, и по венам поднимался холод, захватывая готовящиеся к движению колени.              — Иди… — нежная волна вновь коснулась ног, а застарелые раны заныли в окружении уставших бороться мышц. — Иди ко мне.              И все, на чем держался Альбус, развалилось.              Кем он был, что видел, слышал и чему внимал — сломалось хрупким прутиком, каким был сам. Сколько ни старался, ему не удавалось различить: то ли водная гладь захватывала его все больше, то ли тело, идя вперед, погружалось в глубину. Каким безмолвным ощущалось озеро, таким спасательно-пустым разум.              — Поспи немного, — чужие чуткие пальцы огладили щеки, точно проплывающие мимо причудливые рыбы. — Я хочу, чтобы проснувшись, ты отпустил все, что тебя тяготило.              Грудь оплели теплые руки, а песочное дно исчезло, оставив тело в невесомости. Глубина неотвратимо затягивала, однако продолжала пропускать единственный источник света, пробивавшегося сквозь темную толщу — свет будущего.       

***

             Опустив Альбуса на кровать, Драко выпрямился и, точно борясь с наполнившим внутренности сопротивлением, вышел в коридор. Слабость сковывала движения, изображение плыло, а в ушах набатом билась кровь, грозясь перерасти в бесконечный звон. Благородная отделка стен пестрила цветастыми пятнами, и накренивающийся то и дело корпус собирал невпопад появляющиеся косяки.              Голова гудела. Поселившийся рой чужих воспоминаний не поддавался привычному контролю. Все «полочки», которые Малфой формировал в те редкие попытки легилиментного контакта, рушились под натиском чистых, не разбавленных десятками лет жизни или опытом эмоций.              Хаос и боль.              Смог бы целитель вспомнить, когда в последний раз его что-то полностью поглощало? Все ближайшие к настоящему дню годы его сопровождали различные по своей стойкости и эффективности опоры. Учеба, вытягивавшая последние силы, но и тренировавшая волю. Работа, державшая на плаву нервозностью на грани надрыва. Переломные моменты по типу случая в кафе. Здоровой поддержкой здесь и не пахло, однако постоянная занятость и потенциально осуществимая цель как давали надежду, так и не оставляли времени на тревогу или излишнюю рефлексию. Иными словами, у Драко были возможности и свои способы справляться с прошлым. Что же поддерживало ребенка, неспособного не то чтобы чем-то заняться, — неспособного банально сбежать?              Магический особняк жил отдельной жизнью. По коридору гулял сквозняк, напевая незамысловатые песни в невидимых глазу щелях, половицы скрипели на пустом месте, а портреты бывших глав благородного рода Блэк тихо перешептывались, изредка кидая оценивающие взгляды за пределы своих рамок.              На кухне гремели чашки.              «Гарри».              Возможно, Малфою стоило привести себя в порядок. Прерванный ночной сон, раннее пробуждение, неожиданная сессия с Алом — все это создавало впечатление скученности событий, отчего и результат, казалось, обещал быть соответствующим. И все же, уходить так было бы неправильно. Особенно в контексте последнего, назревшего в душе вопроса.              «Зачем я это делаю? Очевидно, мне хочется помочь им. Продолжись все так, как шло, Гарри бы увяз в депрессии и поверил в навязанное бессилие, а Альбус и дальше подвергался нападкам и тирании… Только, что на самом деле я пытаюсь сделать наряду с очевидным?»              По мере приближения к кухне, откуда секундами ранее Драко услышал утреннюю суету, к общему шуму прибавился звук расколотых яиц и шипение масла на сковороде. Прикрыв яичницу крышкой, Гарри хотел было приняться за нарезку зелени, как заметил усталое лицо колдомедика.              — Присаживайся, — чуть хрипло просипел Поттер, берясь заваривать какой-то незамысловатый ягодный чай.              Из-за окна доносился щебет птиц, локти приятно холодил дубовый стол, и внутренний монолог Малфоя окончательно замолк. Как специалист, он понимал, что для структурирования картины потребуется время, однако вид такого собранного, вопреки очевидно бушующему волнению аврора, давил ответственностью за заключение негласной экспертизы, на которую он добровольно подписался.              Гарри же не спешил заговорить первым. Словно чувствуя чужое смятение, он молча поставил перед Драко тарелку, разложил столовые приборы и принялся за завтрак.              — Эм… — оглядев творение Поттера, колдомедик взял вилку и подцепил поджаристый край белка. — Почему ты сам ее приготовил? У тебя же есть Кричер.              Вслед короткой паузе последовала негромкая усмешка. Волшебник покачал пальцем и вытер губы, после чего отложил столовый прибор и чуть откинулся к спинке стула, точно оценивая.              — Это было одной из наших традиций: минимум раз в неделю, когда у меня выдавалось свободное утро, я лично готовил завтрак для всей семьи. Больше всего Альбус любил яичницу, хотя в моем арсенале было много других блюд. — глаза Гарри заволокло задумчивой завесой, и из груди вырвался тяжкий вздох. — А еще, если оставаться честным, мне так легче отвлекаться от навязчивых мыслей и необдуманных действий. Готовка, уборка, работа — даже втупую — с одной стороны, имитировали бурную деятельность, с другой — давали вполне материальные плоды. Чистое помещение, вкусная еда и перебранные бумажки. Как ни посмотри, все в плюсе.              Малфой неопределенно повел плечами и кивнул, переводя взгляд в угол. На языке осел яичный вкус, и желудок впервые за последние часы наконец дал о себе знать. Один за другим кусочки исчезали с тарелки, и за трапезой Драко даже не заметил, как рядом появилась кружка с ароматным чаем.              Тепло — не то от напитка, не то от уюта — заполнило пространство атмосферой описываемого Поттером семейного завтрака. В коридоре неизменно тикали старинные часы, в руках звенела вилка, а в животе росло удовлетворение.              Гарри видел, насколько беседа с его сыном вымотала Драко. Казалось, покажи ему картинку кровати, и тот сразу уснет прямо за столом. Холодные черты обрели тени, пальцы била мелкая дрожь. Непривычно закрытый и угрюмый он продолжал как олицетворять стойкость, так и вызывал дополнительное беспокойство личного характера. И будь мужчина моложе, он бы непременно дал волю чувствам, забрасывая Малфоя вопросами о сыне, перспективах и собственном состоянии, и все же… Что-то внутри подсказывало: всему свой час.              — Спасибо, буду честен: у тебя отлично выходит готовить… — острая бровь вздернулась, и краткий взмах палочкой отправил пустую посуду в раковину. — Было вкусно. Что же касается Ала…              Успевший было просиять Поттер резко помрачнел и интуитивно придвинул стул ближе.              — Я слушаю.              Пару раз покрутив кружку, Малфой откатил ее в сторону, зачесал челку и нехотя отвернулся. Складка у переносицы болезненно углубилась.              — Физически он справится. Неделя седативных на ночь, месяца три покоя, и тело придет в норму. Но… — встретившись с напряженным взором аврора, Драко ощутил, как сердце пропустило удар. — Если ты спросишь, сколько времени займет остальное, то я не знаю. Дети гибче нас, но и ломаются иначе.              Поттер молчал. Отчаянно хотелось вытереть взмокшие ладони.              А еще сбежать к мордредовой матери.              — Однако он доверяет, — продолжил маг, даже не пытаясь скрыть трогательной улыбки. — Уже одно это не может не ободрять. Знаешь, я, наверное, последний идиот... Но я пообещал ему, что заберу его слезы. Наблюдая сцену за сценой, моя душа рвалась. Думаю, ты можешь представить себе, что такое осознание неизменности прошлого. Его невозможно переписать, стереть, вырезать. С ним можно только жить, и…              Зажмурившись и склонив голову, Малфой резко втянул воздух. Слова же не шли.              — Сейчас он спит. Вечером я пришлю тебе готовое зелье, инструкцию и подробный отчет. Скитер не потерпит неопределенности, поэтому после того, как обсудим и задокументируем окончательный вариант, я пошлю ей сову.       Дальше ждать Драко не стал: он знал, что его поняли. Как и то, что сделано было все возможное.              На данный момент.              — И, Гарри, — остановившись рядом с Поттером, напоследок бросил Малфой, — сообщи, когда Ал придет в себя. Мне нужно знать, что он в порядке.              Целитель ушел вместе с погасшим пламенем камина, оставив после себя отголосок уверенности и жар прощального прикосновения к густым волосам.       

***

             Встретил его просторный холл небольшого домика на окраине магического района Лондона. Одинокий диван украшала с неделю назад позабытая рубашка, у книжного шкафа валялась стопка новых неприбранных изданий, а в углу так и продолжал пылиться старый кран, поменянный еще в прошлом месяце и который Драко обещал самому себе выкинуть тут же, как дойдут руки.              Руки не доходили ни до чего: пространство казалось пустым и безжизненным. Возвращаясь лишь на ночь, и то через раз, волшебник едва находил силы на короткий перекус, душ и сон, что изо дня в день прерывался звоном магического будильника. Выходные редко проходили продуктивно и спокойно — то есть без срочных вызовов. Обычно досугом служили маггловские детективы, «плевание в потолок» и нерегулярные тренировки в дуэльном зале, расположенном на конце улицы. Помощников, как и сожителей, Малфой не имел, а потому уборка выдавалась лишь тогда, когда постепенно нарастающий вокруг хаос не переходил некоторую черту его личного комфорта.              Пустые стены, в отличие от увешанных портретами старинных особняков, добавляли пространства, и только в некоторых местах на тумбах стояли групповые подсвечники, зажигаемые автоматически при наступлении сумерек.              Спальня же виделась скромнее. Кровать с металлическим изголовьем, рабочий стол и кожаное кресло стояли друг к другу вплотную, сохраняя пространство для минимального передвижения. На подоконнике ждала засыхающая рассада златоцветника и прикрепленная к ней записка с клятвенным обещанием «Не забудь полить!».              Горло прошиб мгновенный смешок: в этом был весь он. Идеальный напоказ и неряха внутри — вечно занятой заведующий реанимации, неспособный поддержать уют в собственном доме. И вновь, наблюдая и сожалея, Драко наспех принял душ и укрылся одеялом. Он даст себе четыре часа, чтобы выспаться и взяться за отчет, что с каждой секундой проваливания в грезы становился все детальней и связней, достойней для оценки судьей Визенгамота.              «Заключение по результатам ментального и физического осмотра несовершеннолетнего Альбуса Северуса Поттера (08.09.2015 г.р.)       Дата осмотра: **.**.****. Место: резиденция Гарри Джеймса Поттера (12, площадь Гриммо, Лондон). Присутствовал: законный представитель.       Жалобы: Со слов законного представителя — беспокойный сон, снижение аппетита, повышенная пугливость, вздрагивание при резких звуках. Сам несовершеннолетний жалоб активно не предъявляет, на вопросы отвечает односложно, избегает конкретики.       Анамнез заболевания:       Настоящий осмотр проведен по инициативе законного представителя. Ранее несовершеннолетний к колдомедикам не обращался. В ходе предварительной беседы установлено, что первичным поводом для обращения послужило подозрение отца на систематическое физическое насилие со стороны ближайших родственников по материнской линии. Мальчик доставлен на осмотр матерью, после чего оставлен в распоряжении отца. Осмотр проводился с согласия законного представителя, в отсутствие матери (по обоюдной договоренности родителей). В ходе осмотра использованы методы клинического обследования, пальпация, ментальное сканирование (Legilimens Occaltatum) с информированного согласия законного представителя.       Объективный статус:       Общее состояние ближе к средней степени. Кожные покровы бледные, тургор снижен. При физикальном осмотре выявлены множественные гематомы различной степени давности (от 1–2 дней до 2–3 недель) на верхних и нижних конечностях, спине, передней поверхности грудной клетки. Наибольшая концентрация — в проекции плечевого пояса и предплечий, характерная для захватов. Следов магического воздействия (проклятий, заклинаний) не обнаружено. Соматических заболеваний в активной фазе не выявлено.       Психический статус (включая данные ментального сканирования): Контакт установлен с трудом. В начале осмотра мальчик стоит с опущенной головой, руки прижаты к туловищу, избегает зрительного контакта. Речь тихая, монотонная, отвечает односложно. При попытке прикосновения — отпрянул, учащение дыхания, расширение зрачков. После установления ментального контакта выявлены множественные эпизоды физического насилия со стороны ближайших родственников по материнской линии, регулярно повторявшиеся в течение не менее двух лет. Воспоминания фрагментарны, но высоко детализированы (тактильные, визуальные, слуховые компоненты). Эмоциональный фон в момент сканирования: страх, вина, стыд, ощущение беспомощности. Сформирована устойчивая патологическая связь: «любовь/забота = наказание». Самооценка критически снижена, выраженная склонность к самообвинению. В ходе беседы после завершения ментального контакта наблюдается временное улучшение настроения, появление доверия к осматривающему.       Заключение:       Последствия множественных травм (гематомы, мышечно-тонический синдром), требующие реабилитации. Посттравматическое стрессовое расстройство, вызванное длительным физическим и психологическим насилием в семейном окружении.       Рекомендации:       Полное исключение контактов с лицами, причинившими вред, до стабилизации состояния (не менее 3 месяцев с последующей оценкой).       Курс седативных зелий на ночь (рецепт прилагается).       Курс миорелаксантов и восстановительной терапии (рецепт прилагается).       Наблюдение колдомедика общего профиля (консультация в течение недели).       Психотерапия (не реже 1 раза в неделю).       Создание безопасной, предсказуемой среды.       Прогноз:Благоприятный при условии неукоснительного выполнения рекомендаций и устранения травмирующих факторов. Восстановление эмоциональной сферы — от 6 до 12 месяцев. Физическая реабилитация — 2–3 месяца.       Дата: **.**.****       Д.Л. Малфой.       Заведующий отделением реанимации Больницы Святого Мунго Колдомедик-менталист (сертификат № 784/Ф)»