Lux in tenebris

      Как в старые добрые времена. Утро, кофе, легкий завтрак и любимый Ал — вечно краснощекий, сияющий, в чистой голубой рубашечке и коротковатых брюках.              Губы уткнулись в трогательный завиток макушки, и родной запах ворвался в легкие вместе с глубоким вдохом, рассчитанным на одно лишь отчаянное…              — Ты представить не можешь, как я по тебе скучал…              Норовивший сбиться голос все же дрогнул, когда до слуха донесся задушенный всхлип. Всего минуту уютное молчание тянулось и обволакивало, погружая семью в безопасный кокон, пока Гарри не решился его прервать едва слышным шепотом.              — Как ты?              Альбус робко повернулся и, переступая с ноги на ногу, приник к отцу еще сильнее, напрочь отказываясь замечать что бы то ни было вокруг.              — Все хорошо, пап, я так давно хотел к тебе. Я…              Тонкую спину пробила дрожь, и первые слезы наконец замеченных боли и несравнимого одиночества рассекли щеки, мгновенно промокая тонкую ткань домашней футболки.       Драко застыл в нерешительности. Слишком знакомой была картина. Слишком много застарелых ран открылось от вида представшего детского бессилия.              Несмотря на свои взгляды о том, что судьба каждого человека находится в его собственных руках, какая-то часть Драко могла представить, что ждет сына Поттера. Будет хорошо, если промежуток до пяти лет забудется, однако шанс на это слишком мал. Малфой сам, пусть и не в красках, помнил редкие случаи физической трепки и весьма частые морального унижения. Разумеется, что-то было приукрашено, что-то дополнено произошедшим после, и все же не без этого он стал тем, кем стал до того, как начал принимать решения осознанно и самостоятельно. Целитель не помнил реплик, но помнил интонации, жесты и, главное, испытываемые им эмоции.       — Альбус, ну что ты, будто из Азкабана вышел. Видишь, отец не один?              Последнюю фразу Джиневра произнесла с особым напором и сквозь зубы. Ал вздрогнул и осоловело перевел взгляд на Малфоя. Платиновые радужки, выглядывавшие из-за тонкого прищура, горели гневом, а измученный разум ребенка как обычно воспринял все на свой счет.              — Извините, сэр, папа! Доброе утро, мистер…              — Драко Малфой, мистер Поттер, очень приятно, — черты лица блондина заметно смягчились, но скребущее желудок волнение не отступило.              — Интересно, а что в такое время здесь забыл колдомедик? Да еще на фоне двух бокалов и пустой бутылки…              — Довольно, Джинни. — Поттер грубо остановил бывшую супругу: слушать аспекты личной жизни отца Альбусу определенно не требовалось. Велев Кричеру подготовить молодому господину комнату, Гарри смерил взглядом сына и пригладил неаккуратно торчащий воротничок. — Драко после ночной смены, он так или иначе должен был ко мне зайти, тем более, ему не понравились последние результаты обследования, так? — Малфой кивнул и позволил себе подойти чуть ближе, подмечая в фигуре мальчишки нечитаемый иррациональный страх. — Ал, позволь представить тебе нашего гостя — Драко Люциус Малфой — целитель и мой весьма близкий друг. Тебе не стоит его бояться. В любой непонятной ситуации ты можешь рассчитывать на его помощь и… в том числе, когда что-то не можешь рассказать нам.              Младший Поттер внимательно слушал, а стоящая в метре девушка поперхнулась: рыжие брови взлетели, и нога сделала неосознанный шаг вперед.              — Как это понимать, Поттер?! Ты совсем ополоумел, сидя в четырех стенах? Чему ты его учишь?!              — Я налаживаю контакт ребенка с другом семьи, Джинни, нравится тебе это или нет. Драко я доверяю и уверен в том, что он способен, в случае чего, в будущем оказать ему свою посильную помощь по любому вопросу. А теперь давай ближе к делу.              Уизли подняла взгляд к потолку и поджала губы, Гарри же ощущал, как в нем понемногу сменяется тревога на все возрастающий градус раздражения.              — Я пойду, — пренебрежительно-холодный тон колдомедика укрепил пошатнувшееся было самообладание. Деловито сложив в сумку невесть откуда взявшиеся на столе бумаги, Малфой непринужденно «продолжил» просвещать «пациента» в вопросах домашней реабилитации, попутно что-то черкая пером на явно заранее аккуратно оторванном клочке пергамента. — Оставляю рецепт отвара, о котором ты спрашивал. Компоненты купишь в Косой Аллее. Если не будет в наличии, сделаешь заказ. Мунго варить не возьмется — штат весь в сверхурочках, наймешь первого попавшегося зельевара, здесь все просто.              — Хорошо, спасибо, Драко. Через пятнадцать минут к тебе должен будет зайти министерский, передай ему, пожалуйста, то, что я просил.              Рукопожатие выдалось недолгим и завершилось передачей записки. В прощании кивнув Джиневре, целитель еще раз оглядел себя на предмет забывчивости и отправился к камину, попутно успев аккуратно подмигнуть маленькому Алу.              И стоило последним языкам пламени угаснуть, как пространство заполнило истеричное возмущение.              — Это когда вы стали такими закадычными друзьями, что, мандрагору в рот, ты представляешь его Альбусу в таком свете?!              И снова ему приходится это слушать: истошные, выученные на автомате фразы с одной стороны и угрюмое молчание — с другой. Альбус знал, что за этим пойдет монолог с рассказом о том, каким «безответственным» и «самонадеянным» является Поттер, какой дурой была Уизли, решившись выйти за «пустую оболочку», сколько лет прожито зря, сколько нервов потрачено на «воспитание» взрослого волшебника и попытку «наставить» того на путь «истинного семьянина». Но…              Вдруг что-то пошло не так.              — Это не твоего ума дело, Джинни. Повторюсь, ближе к делу.              Отец был непривычно непреклонен. Его строгий тон не угрожал — он призывал. Призывал к естественным и неотъемлемым в норме вещам: уважению, четкости, краткости, конкретике.              Всплеснувшая было руками мама оглянулась к камину и, помассировав переносицу, присела на диван. Остроносые туфли соприкоснулись концами, шея надсадно ссутулилась, роняя наспех накрученные локоны практически к коленям.       — Все, как описала в письме. У Ала случился магический выброс, из-за чего родители теперь в магической сфере. Нужно готовиться, и, сам понимаешь, обезопасить всех от других инцидентов. В его возрасте это нормально, со мной тоже такое случалось, и…              — Что произошло? — Щеки Поттера вспыхнули, а на шее от сдерживаемого гнева вздулась вена. Пальцы продолжали мягко массировать загривок сына, точно контакт кожа к коже выступал последним гарантом его вменяемости.              Уловив момент, в проеме бесшумно материализовался домовик. Приложив жилистую лапку к груди, он поклонился и натужно захрипел.              — Комната юного господина Поттера готова, господин. Прикажите сопроводить юного господина?              — Да, Кричер, и принеси ему завтрак. Приготовь все, что Ал пожелает.              — Будет исполнено, господин.              — Все будет хорошо, малыш, — обратился Гарри к повернувшемуся к нему в поисках разрешения, поддержки и Мерлин знает чего еще Алу. — Мы с мамой немного поговорим, и я сразу к тебе, не переживай. Можешь, кстати, — Поттер состроил задумчиво-смешливую гримасу и посмотрел в сторону серванта, — сразу после завтрака с тумбочки открыть «волшебных лягушек» и посмотреть картинки. Там должен быть новый снимок Хога и звездное небо. Я сам еще не открывал, прислали по почте несколько дней назад, хотел вот с тобой распаковать. Все, иди, сынок, я скоро! — Звонко чмокнув Альбуса в лобик, отец подтолкнул его к выходу. Тот, оценив одобряющую улыбку, взялся за протянутую к нему конечность и с тяжелым сердцем исчез, оставив родителей наедине.              Внимание Поттера вернулось к бывшей супруге. Вопрос, оставленный без ответа, висел грузом над головами обоих волшебников. Джиневра сопела и ковыряла царапину на подлокотнике, аврор — холодно выжидал.              Наконец, очевидно, договорившись с самой собой, ведьма выпрямилась и, сфокусировавшись на колыхании кроны за стеклом, начала рассказ.              — Мы с мамой поссорились. Сильно. Была ночь, я не спала, выходила из комнаты Ала, и на лестнице мы встретились. Слово за слово, и она меня ударила.              Последовала череда громких глотков: так девушка справлялась с осиплостью всякий раз, когда беседа не терпела ее мелочного лукавства.              — Ударила?! — Поттер не ослышался, и худшие опасения стали подтверждаться. Гарри полагал, что некоторые моменты Джинни силилась упустить, и все же он знал, как сложно ей давалась честность. А то, что это была честность, у него, по необъяснимым причинам, сомнений не было. Все это навевало мысль о «перемирии» и договоре, к которым Уизли непременно склонялась, чувствуя, что ситуация зашла слишком далеко. — И часто она тебя бьет?              — Не сказать, что часто, но бывает.              — Что могло произойти такого, что она вдруг решила применить к тебе силу? Не пойми меня неправильно: для этого в принципе причин быть не может, однако связь с чем-то должна же быть.              — Гарри… — Серые глаза выражали печаль и впервые за много лет увлажнились от еле заметных слез. — Я не могу тебе сказать. Я так хочу, но не могу. Может, позже, но не сейчас. Все слишком запущено. Я сама уже не понимаю, где я и мои чувства, а где мамины. Нам… Нет, мне нужно время, чтобы…              — Разобраться?              Неуместно-резкий кивок говорил громче любых слов. Все же Гарри не мог разорваться, его природная мягкость приумноживалась неистребляемой временем и обстоятельствами платонической любовью к бывшей супруге. Былой огонь страсти и годы совместной жизни обязывали к признанию и почтению. Вместе им не быть, это факт, однако нить «близости», прочно связавшая судьбы двух волшебников, останется вечным напоминанием совершенного некогда выбора.              — Хорошо… Ты взрослая ведьма, Джинни, тем не менее, как в такой обстановке может жить Ал, ты думала? Честно, я рад, что ты смогла сейчас мне хоть что-то открыть, единственное, меня терзают смутные сомнения, что ситуации этой не один день и даже не один месяц… Как ты планируешь решать вопрос?              «Не передавить!»       — Да, думала. — Выдержав секунды молчания за рассматриванием облупленных ногтей, Уизли уверенно продолжила. — И сейчас я хочу предложить тебе, чтобы он пожил с тобой, например, неделю, пока твой отпуск не закончится. Ты относительно здоров, занятия найдете. Я же постараюсь все уладить и забрать Ала, когда придет срок.              Твердая поверхность стола дала опору ослабевшим коленям услышавшего сказанное Поттера.              — А что, если недели будет мало? Что, если ты не сумеешь разгрести это? Ты ведь сама сказала, что еще не поняла, какого Мордреда там творится…              — Давай решим это через семь дней. Я… Не знаю, что сейчас делать.       Джинни резко отвернулась и словно невзначай коснулась искривленных губ.              — Пожалуйста, Гарри… — Прикусив кулак, она со свистом вздохнула и надломленно выпалила то зревшее в спазмированном горле, что она силилась выговорить, теряясь в путах вязкой слюны: — Пожалуйста, давай не сейчас, я все сделаю, только не спрашивай, не дергай, не трогай нас…              — Тс-с… — Грубые подушечки огладили потускневшие рыжие пряди и в странном порыве легли на лоб волшебнице, самыми кончиками собирая влагу с накрашенных ресниц. — Мне же не в тягость. Ты знаешь, как сильно я люблю нашего сына и как хотел, чтобы он побыл рядом со мной. Он будет в безопасности, а ты после того, как отдышишься, сможешь потихоньку начать разгребать накопившиеся проблемы. Все решаемо. Пока не произошло ничего, что нельзя было бы исправить. Ну что же ты… Совсем расклеилась. А помнишь?..              И тут Гарри начал перечислять все пришедшие на ум позитивные мгновения их общего прошлого. Вспомнились первые испорченные им блинчики, оживленные Джинни сказочные иллюстрации в книжке Ала, его реакция на отрощенную бороду отца и яркую рождественскую открытку-гербарий, что собирала мама к пробуждению самого лучшего в мире мальчика.              Мужчина чувствовал, что бывшей супруге было нужно. Какой бы стервозной ведьмой Уизли ни являлась, в глубине души она продолжала жить светлым прошлым.              Или в это хотелось верить?              — Спасибо, Гарри, и… Прости меня, если сможешь.              В последний раз сжав руку аврора, волшебница поднялась и, не прощаясь, сгорела в камине. Кожа все еще хранила ее тепло, но нутро оставалось непоколебимым.              «Пора»       

***

             — Ну как ты тут, малыш, обосновался? — Бодро поинтересовался Поттер, застав сына за вялым ковырянием исходящей жаром сардельки.              — Угу…              Приветствие отца звучное, задорное, такое, каким Ал хранил его лишь в воспоминаниях. Знакомая поступь разгоняла вязкое беспокойство, и теперь все, чего хотелось понять, так это ее причину.              Невзирая на прямое наставление родителя дожидаться его в комнате, мальчик, стоило домовику удалиться, прошмыгнул в коридор и затаился, вслушиваясь в обрывки фраз. Спокойный разговор, отличавшийся от стандартного сценария, почему-то пугал не меньше бурных скандалов из прошлого. Быть может, то виновата скверная манера подслушивать взрослые беседы без возможности их полного понимания, или же выученная готовность обороняться, вступаться, хвататься за любого, кто может его бросить. Детский мозг силился объять не соответствующие возрасту масштабы: есть зацепки, разворачивающиеся в реальном времени ситуации, причины и следствия, только собрать все воедино, увы, никак не получалось.              Мог ли маленький Поттер предположить, что именно так в нем зарождалась потребность в контроле никоем образом не зависящих от него вещей?..              Между тем, собственные эмоции сменялись калейдоскопом. Затянутое тугим клубком переживание неумолимо высвобождалось, вынуждая Альбуса со звоном отбросить вилку и прильнуть к теплому, живому отцу.              Казалось, он мог бы сказать многое, но из груди рвался один непрекращающийся скулеж, что заглушал все доносившиеся сверху и проникающие под кожу слова отцовской любви и утешений.              — Мерлин… Как это вообще можно было пережить?              Мгновенно малыш притих и застыл, точно был застигнут за чем-то непристойным. Сам же растерявшийся до того Гарри лишь напряженно всматривался в тяжело дышащего Малфоя, чье лицо в силу застеливших глаза слез Ал видел расплывчатым светлым пятном.              — Что ты имеешь в виду?              Беззвучны кивок стал ответом на каждый невысказанный вопрос.              «Наши подозрения оправдались?»              «Ему было больно?»              «Он не может с этим справиться?»              «В Норе его?..»              Вопреки ожиданиям, мир Поттера не раскололся и не истлел. Он просто потерял краски, концентрируя последние их остатки во взглядах тех, кто все еще был с ним под одной крышей. Чувство, что ему довелось испытать, можно было бы описать как смесь не сочетающихся друг с другом обреченности и уродливого облегчения, ведь больше нет нужды гадать, перебирать варианты, терзаться сомнениями в неизвестности: есть случившаяся данность, аксиома, из которой следуют этапы решения.              — Он готов сейчас? — Тихо спросил Гарри, считывая мимику державшегося в стороне целителя.              — На осмотр, в принципе, да, однако с расспросами лучше повременить, пусть переключится.              Последовал понимающий кивок. Аврор и сам придерживался того же мнения. Столько одновременно свалившихся новостей ни каждый взрослый маг способен адекватно воспринять, не говоря уж о восьмилетнем ребенке, только-только нашедшем среди шторма долгожданный островок безопасности.              — «Legilimens Occaltatum»? — Получив подтверждение, Поттер позволил себе легонько улыбнуться. Совершенно неуместная в контексте настоящего положения мысль о радости формирующейся их с Драко связи грела сердце получше любых галлеонов.              — Да, позже, — без лишних уточнений заверил целитель. — Сколько у нас времени?              — Неделя, дальше по обстоятельствам.              — В таком случае, не будем торопиться, — многозначительно мигнув бровями в направлении мальчика, Драко подошел ближе и остановился рядом с Гарри. — Ал, ты не против, если мы с тобой поиграем?              Сморгнув остатки слез, Альбус отстранился от отца, и уголки его рта робко приподнялись.              — Во что, мистер Малфой?              — Тебе нравятся колдомедики? Хотел бы научиться чему-нибудь?              Словно узрев раскрывающиеся перед ним перспективы, малыш засиял и звонко согласился. Ему не раз доводилось бывать в больнице Св. Мунго, однажды даже лежал с мамой целую неделю. Почему потребовалась госпитализация, он доподлинно, разумеется, не знал, однако там точно было замешано Зелье Икоты, которое в один из дней к ним в дом принес дядя Рон.              — Да, они такие серьезные и умные! А еще дают вкусные полезные конфеты!.. — Принялся перечислять все достоинства целителей Альбус, наблюдая за веселыми переглядываниями взрослых, их общим смехом и тем, как быстро разгладились привычные папины морщинки у переносицы, сменившись ласковой паутинкой во внешних уголках изумрудных глаз.              — Да, все так, тебе я тоже дам те «конфеты». Это смесь общеукрепляющих трав и волшебного порошка для ускорения роста. Если ты больше не будешь, — указывая на оставленную недоеденной сардельку, обратился Драко, — то давай прямо сейчас и начнем. Иди к кровати, сними рубашку и присядь, я тебе все покажу.              Добрался до постели мальчишка практически вприпрыжку, резвыми движениями на ходу расстегивая ряд мелких пуговок. Параллельно Поттер-старший наводил порядок на столе, должно быть, заблаговременно занимая возбужденный ум бесполезной работой.              — Так, а теперь посмотрим…              Вид Малфоя в миг из шутливого стал внимательным. На самом деле, с момента недавней встречи Гарри впервые был свидетелем работы возлюбленного, не выступая в качестве пациента лично. Склоненный профиль, сосредоточенное движение губ, строгий взгляд, и из кончика палочки показались витиеватые плетения, устремившиеся к Алу под неслышный шелест диагностического заклинания.              По нежной бледной коже прошлись мурашки, а тело озарилось причудливым свечением, оставляя слабое ощущение жжения в местах, которые Альбус никогда бы не хотел никому показывать. Разной степени давности кровоподтеки проявлялись нечеткими, перекрывающими друг друга кляксами самых разных цветов, изредка встречаясь границами с засохшими корочками ссадин.              Озарение пришло так же быстро, как иссякла радость от знакомства с новым другом семьи. Воображение вырисовывало сотни сценариев, каждый из которых был страшнее предыдущего и приводил к неумолимому наказанию за непослушание, вранье, вовлечение отца и постороннего волшебника во что-то, о чем не следует распространяться. Почему?              «Нет, нельзя, нельзя показывать!»              Ал подорвался и что было силы толкнул колдомедика в живот. Сознание поглотило отчаяние, внутренний голос вопил о незавидном будущем, о том, сколько еще ему предстоит вынести, если в Норе узнают об обследовании, какой ждет скандал родителей, как вновь из-за него между ними разверзнется пропасть… Нет, он не допустит, не расскажет…              — Не надо, у меня все хорошо, пожалуйста! — Запричитал малыш, пятясь к выходу. — Простите, мистер Малфой, папа! Я не хочу играть в целителей!..              — Альбус!              Гарри бросился к сыну разъяренной мантикорой, на ходу успев поддержать не ожидавшего такой прыти от наследника Драко. Малфой с ужасом осознавал, как они с Поттером сейчас выглядят со стороны: два взрослых мага, явно сговорившихся, ловят бьющегося в истерике мальчика, чье лицо вот-вот потеряет последние краски, а ноги — землю.              — Гарри, нет, стой! — Резкий оклик мужчины пришелся именно на момент, когда аврор подхватил сопротивляющегося ребенка на руки. — Северус, ты же Северус по второму имени, так? — Ал не реагировал, только хватался за шею отца и громко плакал, повторяя неразборчивые оправдания. — Давай поговорим, я обещаю, что буду честным и отвечу на все твои вопросы. Мы только встретились с тобой, но поверь, я хочу для тебя только добра и знаю, что ты не хочешь, чтобы мама… — Зажмурившись на секунду, вопреки собственному сопротивлению, Драко заставил себя продолжить. — Чтобы мама с папой ссорились. Этого не будет, я прошу тебя только успокоиться и побыть с нами.              — Родной, посмотри на меня, — Поттер нежно подцепил мокрую щечку и повернул к себе воплощение смысла всей своей жизни. Язык беспомощно прилип к небу, пока глаза судорожно искали поддержки того, кто был на расстоянии двух шагов, такого же потерянного, испуганного, переводящего взгляд с одного Поттера на другого. — Помнишь, что я сегодня сказал про Драко?              Под сомкнутыми веками поднялся образ нового, уверенно стоящего на своем отца, уставшей упрямой матери, старательно скрывающего нервозность мистера Малфоя. Слова, точно отпечатавшиеся на подкорке, произносились сильно и четко: «Тебе не стоит его бояться. В любой непонятной ситуации ты можешь рассчитывать на его помощь и… в том числе, когда что-то не можешь рассказать нам».              «Может, если рассказать ему, он поможет?»              Послышался резкий вдох, и Гарри понял, что Драко его услышал. Надежда всплеснулась в груди вместе со сдержанным подтверждением.