Жизнь, отмщение, искупление

Я вижу знакомые образы: старые стены замка, потрепанные временем гобелены, скрипучий дубовый пол и человеческую фигуру. Она похоже суетливо решает какие-то вопросы. Вдруг она подходит ко мне и говорит мужским возвышенным голосом, что я должен сопроводить повозку. В следующее мгновение я уже оказываюсь на повозке, что едет через Темный лес. Вокруг меня много охраны. Неожиданно началась суматоха, все закричали, меня сбросили с повозки, я оказываюсь на земле. На нас напали. Я механически обнажаю свой меч, начинаю отбиваться от нападающих. Вскоре ни одного из моих союзников не остается в живых. Я окружен. Бандиты в масках пропускают высокого мужчину, его лица невозможно разглядеть. Он ринулся на меня, я попытался защититься, но он кажется неуловимым. Я казалось только на момент потерял его из виду, как почувствовал острую боль в правом глазу. Вот уже стою на коленях, пытаюсь сдержать кровь руками. Мужчина подходит ко мне, я вижу у него в сапогу нож, выхватываю его и вонзаю в грудь. Тут я услышу истошный вопль отчаяния, я обернулся, это была молодая девушка. Ее лицо источало неимоверный страх и печаль, глаза ее начали поблескивать от подступающих слез. Воспользовавшись суматохой я, собрав все силы, вскакиваю на повозку и гоню лошадей, что есть мочи. В последний раз я обернулся посмотреть нет ли преследователей, единственное увиденное мной это то, что ранее печальное лицо девушки сменилось выражением небывалой доселе ненависти, которое я никогда не забуду. Все начинает светлеть, я выезжаю на опушку, где меня ослепляет яркий солнечный свет. Здесь я осознаю, что лежу в своей кровати, а разбудил меня один из первых лучей солнца грядущего дня. Я потянулся к правому глазу, повязка была на месте. На окне поблескивал причудливый узор инея. Огонь в очаге весело заканчивал свой неповторимый танец. В хижине было прохладно, но одеяло позволяло спать комфортно. Дождавшись когда солнце окончательно встанет из-за горизонта, я и сам решился вставать. Я оделся и вышел на улицу. Меня обдало холодным северным ветром. Уже во всю кипела жизнь. Деревенские детишки резвились, взрослые мужи отправлялись на пересменок, а женщины оставались следить за хозяйством. Я же никуда не шел, так как нужен был здесь. Кузнецы всегда нужны, особенно умелые. Сегодня должны забрать заказ - кандалы, если повезет, то возьмут с собой еще пару кирок или мечей для стражи. Надо проверить сколько угля у меня осталось, не пристало кузнецу быть без угля. Я заглянул в пристройку, где лежал уголь и хранились материалы, заготовки и готовые товары. Осталось меньше половины мешка. Надо бы купить еще. Я взял деньги, и отправился на рынок. Снег громко хрустел под ногами. Утро морозно, как и любое утро на севере. Вокруг стояли низкие бревенчатые избы, по их виду можно было сказать, что они повидали не одно поколение жильцов. Я приближался к рынку. Он представлял из себя группу домиков, внутри которых сидели торговцы, с некоторой частью своего товара, а если товар заканчивался, то приходилось идти на склад. Я вошел в лавку углежога. В Цорде многие совмещали свою профессию с работой стражника, и углежог не был исключением, поэтому в лавке зачастую сидела его жена. “Кузнец, доброе утро! Тебе как обычно?” - сказала жена углежога. Я покивал головой в знак согласия. “Сколько мешков?” - продолжила она. Я показал два пальца. “Понятно.” Она прошла в дверь за прилавком, за которой хранились товары. Оттуда она вытащила два мешка. “С тебя два сребреника.” Я протянул две серебряные монеты торговке, взял по мешку в руку и пошел домой. Идти было сложнее. Ноги глубже проваливались в снег, который слепил меня своей белизной. Рядом с моим домом собралась маленькая группа ребятишек. Они с интересом рассматривали всю мастерскую: инструменты, горн, наковальню, но в один момент все их взгляды приковал мой меч. Мне не хотелось прерывать их, но мне нужно работать. Я подошел к ним и махнул рукой намекая на то, чтобы они ушли, но детский интерес не так просто прогнать. Они вышли из мастерской и зашли за угол моего дома. Я убрал целые мешки угля в пристройку, а старый приготовил к работе. Когда я выходил, детишки снова облюбовали мою мастерскую. Поняв, что их так просто не прогнать, я просто приступил к работе. Растопил печь, достал уголь, слитки. Раздул печь, положил слиток в раскаленные угли. Дети смотрели на меня, как будто ожидали магических трюков. Я мехами нагнал жара, надел фартук, перчатки и вытащил раскаленный металл из горна. Положил его на наковальню, отрезал небольшой кусок, кусок положил обратно в топку, а оставшейся слиток оставил остывать. Подождал пока кусок металла разогреется, достал, начал стучать по нему, превращая его в пруток. Будущее звено цепи я убрал в печь и пошел за кандалами, их правая часть не была соединена с левой, именно этим я сейчас и занимался. Вынул прут из горна, начал сгибать, когда его разные концы почти соединились, я насадил кандалы на открытое звено цепи, после чего тремя четкими аккуратными ударами закрыл его. Готовые кандалы я бросил на снег, центральная часть тут же остыла и провалилась в снег. Я увидел, как к моему дому шагала группа стражников. Подобрав кандалы я показал детям, чтоб они ушли. Стражники выглядели расслабленными, поэтому я не переживал. Когда они подошли ко мне, один из них, что был их капитаном, сказал: “Кузнец, мы у тебя пару дней назад заказывали новые кандалы взамен старых, они готовы?”. Я кивнул и пошел в свою мастерскую за товаром. Отдавая кандалы, я услышал как ко мне обратился другой охранник, он указал на мой меч и спросил: “Дед, на кой черт ты выковал такой здоровый меч, им же невозможно сражаться!”. Я взглянул на меч и перед глазами пронеслись мгновения из всех битв, что я прошел с ним, повернувшись к стражнику, я только пожал плечами. “Он же немой, как он тебе ответит?” - сказал капитан, а потом обратился ко мне: “Кузнец, не принимай близко к сердцу, он недавно вступил в должность.” За остаток дня почти ничего не произошло, продал гвоздей, пуганул шпану, подточил несколько мечей. Когда солнце уходило за горизонт, я посмотрел в сторону юга, где провел молодость. Вспомнил зеленые луга, теплое прикосновение солнца, аромат цветов, а потом я взял дров из поленницы, зашел внутрь, разжег очаг, разделся и лег спать.