Дорожка к сердцу

– Бро, ты в порядке? – Нино пытался в который раз растормошить своего соседа по парте, но тщетно. Агрест делал вид, будто бы увлечённо записывает лекцию мадам Бюстье. Точно так же, как вчера, как и позавчера, как и на прошлой неделе. – Всё нормально, – буркнул Адриан через некоторое время, не отрывая взгляда от тетради. Ему пришлось соврать лучшему другу, потому что подобные излишне заботливые вопросы одноклассников лишь нагоняли дополнительную тоску к его отвратительному настроению. Нино всё понял по-своему, ведь ему было больно смотреть на этого жизнерадостного и позитивного юношу, который в последние недели сник и буквально угасал на глазах. Теребя свою неизменную кепку и ёрзая на скамейке с первого урока, парень в последние полчаса не сводил глаз с настенных часов и заметно нервничал. Когда длинная и короткая стрелки поравнялись, он вскинул руку: – Мадам Бюстье, можно выйти?! Несмотря на то, что до конца урока оставалось всего десять минут, учительница кивнула, и Нино, захватив какую-то коробочку из рюкзака, быстро скрылся за дверью. Адриан даже не поинтересовался, куда намылился его друг, поскольку в последние дни чувствовал себя особенно паршиво и практически не обращал внимания ни на кого вокруг, оставаясь полностью сосредоточенным где-то глубоко внутри себя – даже после того, как прозвенел долгожданный звонок с урока. Естественно, он постоянно наблюдался у семейного врача: с его физическим (и финансовым) здоровьем всё было в полном порядке. Этого, однако, нельзя было сказать о психологической нагрузке. А началось всё недели три назад, когда по зомбоящику стали крутить рекламу последнего достижения генной инженерии, основанного на исследованиях ауры человека, взаимодействии биополей и защитных реакциях организма. Макс пытался объяснить всему классу, как оно работает, и даже сделал вместе с Марковым доклад на уроке химии, но из-за изобилия непонятных терминов суть оказалась никем не понятой. Ясно было одно: после инъекции какой-то нанофигни эта высокотехнологичная штука вступала в химическую реакцию с пигментом кожи и могла давать эффект загара в виде временной татуировки. Примечательно, что на выработку пигмента уходили примерно сутки и распадался он тоже примерно через сутки. Самая фишка уникального препарата заключалась в том, что активация этой наноерунды происходила под воздействием эмоций, и особенно сильно – при тактильном взаимодействии между людьми: рукопожатиях, объятиях, пощёчинах. То есть физическое соприкосновение должно было сопровождаться эмоциями. Первыми на это дело обратили внимание бизнесмены: расстояние от проявившейся метки до сердца было прямо пропорционально искренности эмоций обоих компаньонов в момент рукопожатия. У одних метка появлялась на животе, у других – пониже спины, а у кого-то – у самой пятки. Так стали на раз-два вычислять заведомо неблагонадёжных партнёров, желающих обмануть или предлагающих сомнительную сделку. Эту информацию опубликовали в сети. Тут уже переполошились семейные пары, обнаружившие у своих половинок отметки далеко не у самого сердца и заподозрившие неладное. Грянули несколько крупных скандалов среди телезвёзд. Поговаривали, будто бы Боб Рот даже включил в контракт требование о запрете на поцелуи, на что якобы сильно обиделся его собственный сын. Третьей группой, обратившей внимание на подобные эффекты, стали подростки. Адриан своими глазами видел, как Иван проводил оступившуюся на уроке физкультуры Милен до медпункта, а на следующий день у неё на предплечье проявилось загорелое пятно в форме мишки. Ещё через день Иван помогал ей нести рюкзак и спускаться по лестнице: старое пятно поблёкло, но появилось новое – на ключице. Ещё через день осмелевшая Милен обняла Ивана, и у того слева на шее появилось пятнышко, похожее на клевер. Как минимум, эту отметину видели все, поскольку её не скрывала одежда. Финальную часть их отношений Иван гордо демонстрировал в мужской раздевалке, стянув с себя футболку: произошли удивительные изменения и теперь напротив сердца у него было не загорелое пятно, а красивое ярко-розовое пятнышко, напоминающее отпечаток губной помады. Здесь даже Макс со своими энциклопедическими знаниями развёл руками: любовная магия, да и только! Масла в огонь хорошенько подлил Нино, тоже сделавший себе укол и уже через день продемонстрировавший всем собравшимся подобный «знак отличия» на покрывшейся лёгкой растительностью груди, только пятно было ещё более красного цвета. Ему не потребовалось много времени, чтобы отметки на коже, последовательно смещаясь каждые сутки, проложили дорожку прямо к его сердцу, ведь они с Алей были давно и бесповоротно влюблены друг в друга. Немудрено, что к концу второй недели вся школа только и говорила о том, у кого и на каком месте проявились отметки и в количестве скольких штук. Выше других ценились розовые отметки, которые проявлялись исключительно как результат поцелуев. На фоне других сероватых пятнышек, а тем более на светлой коже, такие «следы на память» выделялись особенно ярко, потому некоторые люди стали бояться чмокать друзей и родственников при встрече, ведь их парень или девушка могли заметить даже след, оставленный лучшей подругой, и устроить сцену ревности. Нашлись и те, кто, наоборот, стали приставать к знаменитостям, упрашивая «пометить» их, а позже публиковали фото в соцсетях. Появились меткофилы, меткофобы и даже художники-фальшивометчики, кто мог нарисовать любую метку, хоть от крокодила Джаггеда Стоуна (который постороннего скорее укусил бы, чем поцеловал). Естественно, все рейтинги по популярности среди наносимых рисунков были те, которые хотя бы отдалённо были связаны с супергероями, даже несмотря на их фэйковость, ведь самих героев не встречали в городе с начала месяца: они просто перестали показываться на глаза. Никто доподлинно не знал, какие метки должны были остаться после контакта с героями, а самым удивительным было то, что проявляющиеся знаки почти никогда не повторялись: они являли собой образ восприятия одного человека другим, поэтому у Милен появился пухлый плюшевый мишка, а у Ивана – клевер на счастье. При этом, когда довольно сильно менялись отношения между людьми, могли меняться и знаки, и нельзя было с полной уверенностью утверждать, в каком месте и от кого проявилась очередная отметка. Адриан же лишь заикнулся отцу о том, что тоже хочет получить свою дозу супер-препарата, как сразу был спущен с небес на землю: месье Агрест небезосновательно полагал, что фанатки и прочие хулиганки, хватающие в школе за руку и целующие всех подряд, настолько затискают его, что идеальная для фотосессий светлая кожа будет безнадёжно испорчена. И никакие увещевания об исчезновении всех меток на третий день на родителя не подействовали. Юноша стал буквально белой вороной на фоне пятнистого класса, потому что его руки, лицо, шея и другие открытые участки тела были однотоннее белоснежного потолка, в который он смотрел теперь каждый день, приходя домой и, ложась на кровать после занятий, тупо валяясь так до самого вечера. Мысли о чудовищной несправедливости теперь не отпускали его. Как назло, даже акум не было около месяца и Ледибаг в городе также не появлялась. Хотя нет, один раз Ледибаг таки появилась у его окна, но – вот честное слово! – лучше бы не появлялась совсем. Она постучала в стекло и вручила распахнувшему створки парню пропуск в первый ряд на церемонию открытия скульптуры, посвящённой парижским героям. Когда Адриан открывал окно, чтобы взять приглашение, то заметил, что у Ледибаг есть отметка под чёлкой, потому что она свесилась с крыши на йо-йо вниз головой и её хвостики забавно свисали как милые молодые рожки обыкновенной коровки. К сожалению, через перчатки эмоции не передавались, а Леди как будто бы специально висела так, чтобы Адриан не мог дотянуться рукой до открытого участка её кожи. Не успел юноша поблагодарить героиню, как та, извинившись, упорхнула, услышав вой полицейской сирены где-то неподалёку. Остававшийся в шаге от того, чтобы приманить на себя акуму, Адриан позвонил лучшему другу и на одном дыхании высказал ему всё, что он думает, в конце монолога попросив помощи: – ...частная клиника или даже какой-то подпольный нелегальный медкабинет – мне всё равно! Нино, ты понимаешь, что есть всего несколько дней до церемонии открытия скульптуры, и я должен добыть это препарат! Но так, чтобы с учётом моей известности об этом никто не узнал, иначе мне крышка! – Я тебя понял, чувак. Вот только есть одна неприятность: на месте укола в плечо остаётся синяк и не сходит неделю. Не болит, но с твоими постоянными съёмками ты не сможешь его скрывать. – А есть другие возможности? Ну, сделать укол не в руку, например... – Сделаю, что могу. Как я понял, Але об этом знать тоже нельзя? – Никому нельзя, потому что Аля расскажет Маринетт, та случайно проболтается другим девчонкам... Такими темпами мой отец будет в курсе уже минут через пятнадцать! Сохрани мою тайну, как я храню твою! – тут звонок пришлось сбросить, поскольку в дверь постучалась Натали.

***

Нино после такого звонка находился на распутье. Его мучили угрызения совести, ведь он кое-что знал, но не сказал Адриану. А не сказал он, потому что пообещал Але, что случайно подслушанный разговор никогда и никому не расскажет даже под страшными пытками: – ...Аль, может, не надо? Может, я сама, а? – сомневалась Маринетт. – Средство новое, неиспытанное... – Надо, подруга, надо! Ты видишь этот знак на моей груди? Ты хочешь узнать, появится ли такой же у тебя? – Ну... я не знаю, теперь я не очень-то уверена... а подержать за руку будет недостаточно, обязательно целоваться? – Только так! От простого рукопожатия появляются лишь загорелые тёмные пятнышки, как на божьей коровке, что на мне было вообще почти заметно. Тебе надо сделать два простых действия: сделать укол и подставить щёку Адриану. Всё! – Ого, девчата, я бы на это посмотрел! – Нино! – хором воскликнули девушки, не заметившие, что они уже не одни. – Ни слова Адриану или... или я прилюдно поцелую Маринетт, и тогда она узнает, насколько я горячо люблю её как подругу, ты понял? – Понял... Только вы же знаете, что готовите половинчатый эксперимент. Старик Адриана не разрешил ему колоться всякой наногадостью, поэтому его реакцию вы не узнаете. – Зато Маринетт перестанет мучиться. Или ты хочешь, чтобы она и дальше страдала, не получив ответа?! – Даю слово, что не проболтаюсь! – пришлось немедленно дать клятву молчания им обеим. Нино не мог ни с кем посоветоваться, а на поиски подпольной клиники у него оставалось катастрофически мало времени. Самая последняя его фраза из полузабытого диалога сейчас создала огромную проблему, особенно после того, как Адриан решил, во что бы то ни стало, получить себе новую способность и на церемонии открытия памятника поцеловать Ледибаг. При телефонном разговоре он был уверен, что раз на Иване и Милен сработало, то и у него должно сработать. Парень уверял: у него обязана появиться метка, даже если он невинно поцелует Ледибаг в щёку, главное – дотронуться до открытого участка тела. Ну, а если случится так, что Леди наградит его поцелуем за определённые заслуги, то будет ещё лучше. О том, как Адриан от имени Нуара постарается выведать у напарницы подробности о местах новых розовеньких меток, не знал никто, кроме Плагга. Квами был не в восторге, но раз лично он в этом не участвовал, то против очередной дурости возражать не стал. Он был бы рад появлению любой девушки, чтобы подопечный ежедневно выносил мозг ей, а не ему одному.

***

Класс монотонно гудел. Девочки обсуждали новые фотографии своих кумиров, опубликовавших свежие снимки. Кто-то говорил, что это они в фоторедакторе нарисовали, кто-то не сомневался в истинности происхождения изображённых пятен. Маринетт несколько раз безуспешно попыталась обратить на себя внимание Адриана, даже, набравшись наглости, уселась на край его парты. Но не получив в ответ никакой реакции, она бросила свои безрезультатные попытки, просто приклеив ему очередную записку на учебник истории, и переключилась на более бурное обсуждение нанометок между Роуз и Аликс, которое проходило у окна в конце класса. – Адриан, пошли, скорее! – откуда ни возьмись, перед партой возник запыхавшийся Нино, сильно взбудораженный и застёгнутый через пуговицу. – Мне надо срочно показать тебе кое-что, идём! – той самой коробочки, которую он уносил с собой во время урока, у него в руках уже не было, зато появилась новая, раз в пять меньшего размера. Нино выдернул одноклассника из грустных размышлений о том, что даже у Хлои было несколько «меток» от родителей, сестры и Сабрины. – Куда ты меня тащишь? – друг почти не сопротивлялся тому, что его бойко тянули за руку по коридору в сторону мужского туалета. Ему давно было на всё наплевать, жизнь стала тусклой и бессмысленной, а в последнее время просто невыносимой. – Минутку, почему мы снова оказались вместе в одной кабинке? – недоумевал Агрест, когда щеколда туалета защёлкнулась за ними. Только не говори, что надо будет повтори... – Не надо, оно сработало, смотри! – перебил его Нино и резво расстегнул верх рубашки, чем сильно удивил одноклассника, только что осознавшего, что впервые видит своего друга в наглаженной рубашке вместо футболки, которую почему-то в упор не замечал на нём с первого урока. Он вообще ничего, кроме меток, не замечал на людях в последние дни, поэтому с интересом уставился на смуглокожего парня, устроившего стриптиз. Слева на груди чуть ниже ключицы появилась бледно-розовая отметка в форме треугольника сыра с тремя дырочками. – Обалдеть, сработало! – Адриан стал трогать кожу, чтобы убедиться, что это не нарисованное. – А почему ты думаешь, что это... ну, от меня? – Потому что ты у меня ассоциируешься с головой сыра, – признался Нино. – Надеюсь, ты не обидишься за это, ведь цвет твоих волос и постоянный сырный запах, который не перебивается даже твоим дорогущим одеколоном, создают у меня ассоциацию с сыром! Смотри дальше, гипотеза подтвердилась и стала теорией, ведь это, – друг показал красное сердечко на середине груди, рядом с розовой мордочкой лисички – от моей мамы за вчерашнее утро, а ниже, – он расстегнул пару пуговиц, обнажив пупок, – видишь машинку? Это от моего младшего брата за позапрошлый вечер, она уже бледнеет. Так что не переживай, не ты один принял участие в экспериментах с поцелуями, – оба парня немного покраснели, вспомнив, на что им пришлось пойти в этой кабинке вчера, ради мужской дружбы. – Да уж, впечатляет... – Адриан почесал затылок, – ты только за этим меня позвал? – Конечно, нет! Вот держи, – Нино протянул коробок из-под спичек, – только я ни за что не скажу, откуда это взял и что мне пришлось отдать взамен, поскольку это жутко незаконная сделка. Эта таблетка даёт тот же эффект, что и укол. Человек проверенный: говорит, уже на нескольких добровольцах её испытали, всё отлично, так что глотай! – Думаешь, сработает? – Агрест с подозрением взял в руки неказистую таблетку, покрутил и понюхал её. – Эй, пацаны, мне тоже в сортир нужно, а перемена проходит! – послышался голос Кима из-за двери. – Чем бы вы там ни занимались, заканчивайте быстрее, глотайте и выходите! Мне пофиг на законность, но не заставляйте меня использовать цветочный горшок как ночную вазу! – Или ты её ешь, или никогда не узнаешь отношение Ледибаг к тебе, – прошептал одноклассник. Делать было нечего: Адриан проглотил таблетку. К счастью, Киму действительно очень-очень срочно надо было в туалет, раз он даже никак не прокомментировал появление Нино в расстёгнутой рубашке и вышедшего следом смущённо-довольного Адриана с румянцем на щеках. На половине других кабинок висели таблички «На ремонте», а судя по звукам из-за дверей, соседние кабинки были надолго заняты другими посетителями, покушавшими на завтрак прокисшего йогурта, которым Ким угощал всех желающих. Прозвенел звонок, извещающий о начале очередного урока. – Скажи, а таблетка успеет рассосаться? Открытие скульптуры уже послезавтра, – нервничал Адриан. – А что, если на меня она не подействует? – Не дрейфь, всё пройдёт отлично, оно могло уже начать действовать, просто это никак не ощущается. Эй, ты чего? Хочешь включить заднюю? – Нино с удивлением смотрел на друга, остановившегося напротив зеркала. – Да ничего твой отец не узнает, особенно если метка проявится под одеждой! Не веришь? Ну, тогда, – парень убедился, что их сейчас никто не видит, перевернул кепку козырьком назад и подошёл ближе. – Ничего личного, я делаю это только во имя науки и ничего иного! – он резко вытянул губы трубочкой и коснулся ими своего друга. Адриан моментально очнулся и аж подпрыгнул на месте. – Ты чего творишь?! – он потирал правую щёку и таращился на одноклассника. Тот тоже посмотрел на себя и стал спешно застёгивать пуговицы. – А что если у меня на лице твоя метка проявится?! – Ну не руку же тебе целовать, как барышне! Эксперимент должен быть чистым, – немного обиделся Нино. – И вообще, я на секунду мысленно поставил себя на место Ледибаг исключительно ради тебя и нашей крепкой дружбы, – насупился он, – безо всякого удовольствия и с искренним желанием помочь. Если завтра никаких проявлений не будет, значит, таблетка просроченная и тогда можешь целоваться с кем вздумается, но только не со мной! Я буду против, мне Аля нравится! Хотя, когда её не было в нашем классе, то я засматривался на Маринетт... Вот, кстати, её и попросишь в следующий раз об этой услуге, – впервые этот сводник вовремя подложил язык, помня о потаённом желании обеих девушек. – Ага, скажешь ещё! Маринетт от меня убегает чуть ли не быстрее, чем Ледибаг... от Нуара, – поспешил дополнить он. – Её сперва догнать нужно... Погоди... а если всё прошло удачно... то мне даже руку никому нельзя будет протянуть? А как же парные упражнения на физкультуре, где мы страхуем друг друга? А ещё на меня постоянно охотятся фанатки! Теперь всю жизнь носить перчатки, штаны и свитера с высоким воротником и с длинными рукавами?! – до Агреста дошло: сбылась мечта идиота! – Получается, что так, – пожал плечами Нино, – а ещё придётся убегать от объятий Хлои и Вэйхема. Но ты же сам этого захотел, не? – О, нет, что же я натворил?! – руки были готовы вырвать из головы несколько светлых прядей. – И ведь я не смогу никому сказать, что я – один из тех, кто теперь избегает тесных контактов, потому что никто не должен знать, что во мне теперь есть эта генномодифицированная фигня? – друг кивнул. – Слушай, выручи меня, сбегай в класс, собери мою сумку и принеси сюда. Я не должен никого касаться за эти два дня, потому что никто не знает, что за символ проявится после взаимодействия! А так будет ровно два – твой и от Ледибаг, но твой успеет побледнеть или даже пропасть к тому времени, как проявится новый! И новый не должен попасть на след от старого! – Ладно-ладно, не паникуй, я тебя понял. Жди меня на ступеньках коллежа, а то Ким сейчас выйдет и с радостью похлопает тебя по спине, – Адриан пулей вымелся из туалета, в который раз порадовавшись, что ездит на учёбу в личном авто, а не в автобусе или метро, иначе был бы пятнистым, как леопард. Кажется, у него начала развиваться гаптофобия.