Дорожка к сердцу

Том Дюпен на удивление спокойно воспринял новость, что знаменитый супергерой побудет у них в гостях, и даже предложил ему оценить новый рыбный пирог. Глава семьи расшаркался за сорванный им тогда, на балконе, ужин и просил не сердиться на его вспыльчивый характер и чрезмерное опекание своей дочери. Похвалив талант пекаря и отвесив низкий поклон хозяйке дома за её великолепный восточный чай, гость пожелал вместе с полным подносом угощений подняться в комнату Маринетт, как он сказал: «Для продолжения тогдашней несостоявшейся беседы». Маринетт, в свою очередь, предупредила родителей, что к ним вполне возможно приедут секретарша или телохранитель из особняка Агрестов, а то и Ледибаг может пожаловать в поисках напарника. И вообще, если кто-то будет спрашивать её или Адриана, попросила родителей постучаться в люк и сообщить об этом – мол, после акуматизации месье Агреста Адриан боится отца и близкий друг его скрывает ото всех (то, что друга зовут Плагг, она всё же умолчала). Девушка не исключала, что отец начнёт искать беглеца по знакомым и одноклассникам, но друзей таким тиранам не выдают, особенно если тем грозит домашнее заточение. Родители лишь пожали плечами – это была не первая странная просьба дочери – и предпочли оставить ситуацию на откуп супергероям. Как только молодые поднялась на третий этаж и закрыли за собой люк в полу, девушка призвала Тикки. – Фух, так мне намного спокойнее! Пусть талисман теперь у нас, но я не хочу вновь слушать этот противный голос в своей голове, – с облегчением выдохнула Ледибаг. – Похоже, магия квами защищает нас от многого, вот поэтому я и трансформировался, – потянулся Кот, но внезапно застыл с поднятыми вверх руками. – Постой, что значит «вновь»? Ты опять кого-то слышишь? Голос потребовал у тебя серёжки? – Нет, наоборот, много извинялся. Это началось на половине пути сюда. И теперь это мужской голос, но кому он принадлежал – не могу понять. Похоже на то, что я испытывала, когда однажды словила акуму, но сейчас это больше как старое радио: тихое и далёкое лепетание, на которое можно не обращать внимания. Если при создании нанонов использовался не только квами павлина, но и квами мотылька, думаю, что вторая брошь была недавно активирована и со мной пытались осторожно связаться на тему капитуляции и отступных. В общем, ждём гостей. – Да уж, запутанная история получается... До сих пор не могу поверить, что Бражник никогда не существовал и мы гонялись даже не за тенью бабочки, а за ветром от взмаха её крыльев! Кто бы мог подумать, что не имеющая связи с реальностью гипотеза о сентимонстре получит подтверждение! Нас одурачили с первого дня, с самого-самого начала... Я только сейчас начал понимать, зачем было устраивать такое эффектно-показушное появление злодея на публике, ещё тогда, когда мы впервые встретились. – Ага, отличная маскировка представиться негодяем противоположного пола, чтобы на тебя даже подумать не могли, – закивала Леди. – Но я точно помню, что при акуматизации голос в моей голове был мужской... – Значит, всякий раз Натали создавала подконтрольного сентимонстра и выдавала ему брошь мотылька. А если они с мадам Цуруги менялись брошками, то можно было создать сразу двоих сентимонстров. Интересно, если выдать созданному сентимонстру талисман павлина, то он сможет создать ещё одну свою копию? – Что?! Да ну тебя, Нуар! Скажешь ещё, так же можно наклепать огромную армию! – А я о чём! Но, раз армии мы до сих пор не встретили, нам повезло. У меня пока общая картина в одном не сходится: если у отца была книга о талисманах, значит, он был в курсе, у кого брошки, но почему-то покрывал весь этот цирк... Почему? Он же не мог не знать! Как минимум, перед большинством нападений на город меня пытались запирать дома. – Кажется, об этом ты сам можешь его спросить, – прокомментировала Ледибаг, выглядывая в окно. Мимо коллежа в сторону пекарни проехала знакомая машина. – Думаешь, сознается? – Кто знает, он сейчас на эмоциях может наговорить много чего. Не каждый день узнаёшь о том, что твой сын – супергерой, – Леди подошла к люку в полу и приоткрыла его. Снизу донеслись голоса. – Да, похоже, это твой отец. Не возражаешь, если я останусь в комнате на время вашего разговора? – она закрыла люк и, выпрямившись, встала рядом. – Без проблем. Останови меня, если он вдруг перевоплотится и попытается отобрать мой талисман, – Нуар взял в руки шест и раздвинул его, репетируя холодное приветствие, – боюсь, что на этот раз я смогу зайти слишком далеко и вылить на него весь свой негатив, скопившийся за многие месяцы. – Ты всё же думаешь, что он причастен? Но у нас нет против него прямых улик, хотя... Супершанс! – в руки упала пустая шкатулка со множеством ящичков. – Ого! Магия намекает на что-то интересное. А если нет, то хоть будет чем восстановить дом после вашей... эмм, лёгкой беседы. Снизу постучали. – Войдите! Нуар приготовился встречать гостей прямо напротив входа, а Ледибаг отложила шкатулку и встала сбоку, оказываясь за спиной врага и готовясь в любой момент пресечь попытку нападения. Но то, что произошло дальше, стало для обоих полной неожиданностью. – Сынок! – только что поднявшийся по ступенькам Габриэль кинулся к Коту и обнял того, стиснув сильно-сильно. А чтобы скомпенсировать разницу в росте, мужчине пришлось встать перед ним на колени. – Прости меня, я и думать не мог, какому риску подвергаю тебя своим молчанием! Я знал, всё знал, и пытался уберечь тебя, держать подальше от талисманов, которые уже погубили твою маму! – Моя... мама? Это случилось по вине талисманов? – герои переглянулись. – Да, всё получилось совершенно случайно. Мы тогда не могли связать состояние её здоровья и то, что она однажды использовала брошь павлина в личных целях. А когда поняли, метаться было поздно! Тогда я пообещал ей, что никогда больше не притронусь к талисманам и ничего не скажу тебе, чтобы не было соблазна использовать их, – он всё ещё крепко сжимал своего сына в объятиях. – Но другие люди не давали клятвы не притрагиваться к магии, а меня заставили молчать... Вот, – он отстранился и достал из кармана небольшую брошку-цветок, которую Ледибаг узнала по фотографиям Эмили Агрест, – это не просто брошь, которую твоя мама постоянно носила, это – предмет с амоком! – С амоком? Мама использовала брошь павлина... – кошачьи зрачки расширились. – Только не говори, что это было как-то связано с моим рождением! – О, нет! Нет, что ты! Ты родился обычным ребенком, – Габриэль сам был малость шокирован предположением сына о его появлении на свет, – амок был создан годом позже. Когда мы уезжали в очередную деловую поездку по Азии, Эмили наняла телохранителя для тебя, потому что наша семья уже стала известна и богата, приходилось усиливать меры безопасности. Она не сказала мне, что верный охранник на самом деле – порождение магии павлина. Поездок становилось всё больше и больше, а твоя мама, Адриан, хотела всё время быть рядом, видеть тебя, слышать тебя, и поэтому слишком часто пользовалась талисманом, который оказался повреждён. Мы думали, что она чем-то заразилась в последней поездке, но всё оказалось намного хуже. Я понял это лишь тогда, когда она совсем слегла, но врачи только и могли, что развести руками... Я не уберёг её, но хочу сберечь хотя бы тебя! Талисманы в машине. Адриан, возьми брошку и прикажи водителю принести их сюда. – Как? То есть мой телохранитель – это... это сентимонстр?! Мой личный сентимонстр?! – не поверил Нуар. – Да. Как только замолчал его создатель, так онемел и он. Увы, я не знал, где амок, а Натали догадалась первой. Именно она в последний год являлась хозяйкой амока, и если бы я пошёл в полицию или рассказал эту тайну кому-то из героев, то не знаю, чем бы это обернулось для нашей семьи... и для тебя. Меня вынудили молчать и держали под постоянным надзором. – Отец, этого не может быть! Перестань! Натали – одна из самых добрых и чутких женщин, она фактически стала мне приёмной мамой! А ты говоришь, что она бы приказала моему телохранителю сделать с нами что-то плохое! – Да, так и есть. А её проницательность и чуткость – это прямое следствие приобретённой волшебной способности читать чужие эмоции. Знаешь, ещё до твоего рождения мы с мадемуазель Санкёр учились вместе. Так вышло, что я не замечал скромную отличницу, сидящую прямо за мной, за второй партой, – тут Ледибаг закатила глаза, предположив, что у Агрестов это наследственное, – потому что постоянно засматривался на соседнюю первую парту с двумя сёстрами-двойняшками. Когда я основал свой бизнес, а Натали искала работу, конечно же я согласился нанять её секретаршей, как старую знакомую. Только позже я понял, что Натали была влюблена в меня ещё со школьной скамьи. А осознание пришло тогда, когда моя секретарша, заручившись поддержкой телохранителя, силой заставила отдать ей талисманы мотылька и павлина. Она видела, как мы с тобой опечалены безвременным уходом Эмили и решилась на отчаянный шаг... Это великая женщина, которая пошла на преступление ради восстановления нашей семьи. Но для этого же я должен был хранить молчание. – То есть ты... не был Бражником? – сын задал самый волнующий его вопрос. – Был. Однажды я нарушил данное слово. Помните последнего продавца цветов? Это моя работа. Но я не просил добыть талисманы, я лишь... – Попросил вернуть тебе любовь и жену, – перебил его Кот, – акуматизированный так и сказал, чем сильно удивил меня. Он совсем не хотел со мной драться, как предыдущие злодеи... – Да, именно. Мне удалось уговорить Натали остановиться и на месяц отдать мне обе броши, чтобы я нашёл решение. Тем более, у неё тоже начала кружиться голова и случались приступы тошноты от постоянного использования обеих брошек. В итоге, переведя книгу Хранителей, я смог восстановить талисман павлина, а ещё с помощью мадам Цуруги мы нашли лекарство, чтобы прекратить эти приступы и обмороки, – сегодняшний день однозначно побил все рекорды по услышанному количеству чудес, произошедших в отдельно взятом городе. – Самое замечательное, что это же лекарство помогло хотя бы частично вернуть потерянное зрение мадам Цуруги. Поэтому она больше не поддерживает идею о крайней необходимости завладения главными талисманами: она сконцентрировалась на исследовании новых квами, поэтому остальные талисманы долгое время находились в распоряжении её талантливых учёных-генетиков. – Но месье, почему Вы не попытались сопротивляться или хоть как-то бороться? – Ледибаг не верила его словам. В голове не укладывалось, что рассказанное может оказаться правдой. – Пытался! – Габриэль встал и повернулся к Лебидаг. – Боюсь, ежедневное использование двух талисманов, особенно неисправного второго, влияет на сознание и делает человека малость сумасшедшим. Помните Горизиллу? В тот день я смог найти, где секретарша прячет брошку Эмили с амоком, но это чуть не обернулось трагедией! Она поставила целью вернуть себе контроль над телохранителем любой ценой, акуматизировала его и тот грозился скинуть моего сына с макушки небоскрёба! – Не может быть! То есть может, я прекрасно помню, как еле успела подхватить Адриана, но зачем это ей?! – день становился всё чудесатее и чудесатее. – Я же сказал, Натали конкретно чокнулась с этими брошками! Когда я посмел пригрозить ей, что отдам амок только Ледибаг, после чего она прошипела, что я сильно пожалею и у меня будет лишь несколько секунд на принятие верного решения. Будучи явно не в себе, она приказала Горизилле бросить Адриана вниз. А тебя, Ледибаг, выпустили лишь после того, как я вернул нашей Бражнице пульт управления сентимонстром, – рассказанное повергло героев в шок. – Но сразу после развоплощения у Натали снова случился приступ, а когда она пришла в себя, то не смогла вспомнить ни точную дату, ни что делала в последние пару дней. Её сознание мутнело с каждым акумой. Лишь после инъекции нанонов провалы в памяти прекратились, а Натали постепенно стала приходить в себя и не теряться в пространстве после каждого перевоплощения. – Да, это опасно, я сама на себе испытала действие нескольких талисманов, – задумалась Ледибаг. – Прошлый хранитель предупреждал об этом, просил одновременно использовать не более одного волшебного украшения, особенно нетренированным людям. – Вот именно! Я ведь тоже пару раз думал, что смогу получить от акумы силу и, завладев вашими талисманами, загадать желание... Но позже понял, насколько это глупая затея. А ещё, пока я работал с Томоэ Цуруги над созданием нанопрепарата, мне было очень приятно проводить исследования вместе с ней. Она растила свою дочь Кагами без мужа и за этот месяц показала мне, что именно желание жить ради своего будущего и будущего своей дочери сделало её той, кем она является сейчас: преуспевающей бизнес-леди, основателем новой перспективной компании по разработке уникальных лекарств, дарящих надежду на долгую и счастливую жизнь. – А она не станет просить, чтобы талисманы остались у неё, а квами – стали зверьками для опытов? – прищурилась Ледибаг. – В этом нет необходимости, наноны уже созданы. Я лишь хочу, чтобы вы простили Натали. Первые разы она действительно поступала из лучших побуждений, желая воссоединить нашу семью, а вот потом её как подменили... Суд присяжных вряд ли примет в рассмотрение тот факт, что тёмная сторона магии затуманила её разум и подчинила себе. Сейчас, после пятинедельного перерыва, она снова стала той самой доброй и пунктуальной секретаршей, которой я хочу передать половину своего бизнеса, ведь она столько хорошего сделала для развития дома моды. А с мадам Цуруги я открою французский филиал клиники восточной медицины и буду финансировать её исследования. – Хорошо... Но пообещайте, что Вы больше не станете заставлять своего сына сниматься в рекламе хоть одежды, хоть лекарств, и вообще, разрешите ему самому выбирать то, кем он будет, когда станет совершеннолетним, – поставила условия Ледибаг, у которой уже попискивали серёжки. – Согласен! – Габриэль протянул руку в знак примирения. – Раз больше нет опасности нападения акум, то у меня нет больше причин держать сына под защитой бетонных стен, – когда он убрал руку после рукопожатия, то героиня увидела, что он передал ей маленькую фиолетовую заколку – талисман мотылька принял сейчас скрытый вид. – Я буду рад выслушать идеи сына относительно нового, более молодёжного, дизайна его комнаты. Если, конечно, он готов простить меня за то, что узнал всё именно так, как случилось сейчас... Надеюсь, что после ремонта он всё же захочет вернуться в свой родной дом. – Умение прощать – это показатель силы настоящих героев. Плагг, детрансформация, – парень снял с себя кольцо и передал Ледибаг, у которой волшебный костюм держался на последней точке серёжек. – Да, отец, конечно, я вернусь! – уже будучи без острых когтей, он обнял родителя. – Только зови меня папой. – Хорошо, папа, я вернусь домой сегодня к вечеру. А пока мне надо обсудить варианты дизайна моей комнаты с Маринетт. – Я рада, что вы примирились. Тогда... я сбегаю, позову Маринетт, она была на кухне, – Ледибаг быстро вымелась из комнаты, чтобы покормить квами и почти сразу вернуться. – О, Маринетт, – Адриан подмигнул вошедшей девушке, – папа разрешил мне сменить скучный серый цвет стен в комнате. Ты ведь поможешь мне с дизайном? – Разумеется! Твоя комната будет такая же замечательная, как моя! То есть полностью нежно-розовая и в сердечках! – Агресты синхронно удивлённо посмотрели на неё. – А что? Я только что с трудом поверила своим ушам и рассказанной истории глазам, что первый дизайнер Парижа и его сын – кумир подростков – пришли в мой скромный дом с дружеским визитом! Так почему же вы мне не верите, что розовый станет лучшим цветовым решением? – Может... хотя бы красный? – робко возразил Габриэль, как истинный знаток модных цветов. – Верно! Красный в чёрный горошек! – загорелся Адриан, а его отцу стало дурно от такой безвкусицы.

***

После дружеского семейного чаепития в семье Дюпэнов, Адриан попрощался с хозяевами и сел в машину, захлопнув дверцу, а Маринетт нашла в себе смелость притормозить Габриэля прямо на выходе из пекарни: – Месье Агрест, у меня всё же остался ряд вопросов... Первый: зачем Вы солгали сыну? Второй: сколько ещё сентимонстров в Париже? Третий... – Обождите, – он остановил поток вопросов одним жестом, – я поступил так по совету Натали. Она сама настояла на том, чтобы взять всю вину на себя, за что я ей очень благодарен. Украшения и книгу я вернул. Поэтому прошу Вас, юная Леди, не стоит задавать лишних вопросов. Поверьте, некоторые ответы могут сделать Адриану очень больно. – Понимаю... он всё ещё верит Вашим словам, и поэтому мне следует придерживаться озвученной версии, не так ли? – Совершенно верно. Ведь я, Вы и Натали действительно любим его за редкую открытость, детские наивность и простодушность, поэтому давайте не станем огорчать мальчика. Оставим всё плохое позади ради нормализации будущего. – Тогда... раз Натали всё взяла на себя, то, может быть, Вы обратите на неё не только профессиональное внимание? – Маринетт осмелела окончательно. – Я видела синюю метку прямо у неё на груди, а это чего-то, но стоит, – судя по реакции мужчины, информация о наличии и местоположении метки была для него совершенно новой. Габриэль смутился и задумался. – Она не разлюбила Вас даже после всех злодеяний. – Однажды мой сын сказал, что будет рад, если мы с ней станем официальной парой, – месье Агрест пощипывал рукой свой подбородок. – Но я был очень увлечён гонкой за талисманами и застрял в прошлом... Похоже, даже без талисмана змеи жизнь подарила мне второй шанс, – он выпрямился и поправил очки на носу. – С этого дня я постараюсь по минимуму вмешиваться в личную жизнь сына и займусь своей. У меня лишь одна просьба к Ледибаг: пусть она продолжит защищать Адриана от всех бед так же, как раньше защищала своего напарника, – естественно, он уже догадался о её личности, чем вызвал лёгкий румянец на щеках девушки. – Обязательно, месье Агрест. Даю слово Хранительницы.