Дорожка к сердцу

Завидя парочку подростков, идущую в особняк, один из полицейских расплылся в улыбке: – Месье Агрест, а вот и Ваш сын вернулся, да ещё и с подругой. Вы зря переживали! Эх, молодёжь! Но всё равно потребуется заполнить и подписать несколько протоколов, раз вызвали сразу несколько нарядов правоохранителей. Следуйте за мной, в патрульной машине мы неспешно заполним все бланки. Габриэль не стал возражать полицейскому, как и ранее не сопротивлялся своей деакуматизации, которая шла чётко в порядке пунктов заготовленного с утра плана. Сейчас ему нужно было вести себя как самому обыкновенному законопослушному парижанину. Он взял из рук служителя закона стопку бумаг и был готов заполнять их хоть до самого обеда. Его злодейский план уже был приведён в действие и он успел на отлично отыграть отведённую ему роль отца семейства. Будучи полностью уверенным, что помилованный им и не уволенный Горилла в команде с двумя женщинами, обученными боевым искусствам, сможет справиться с двумя беззащитными подростками, он достал ручку и принялся заполнять протокол своим каллиграфическим почерком. Пройдёт совсем немного времени, и талисманы окажутся у него в руках. Откладывая в сторону очередной листок из худеющей стопки бланков, Габриэль немного сожалел, что опоздает к кульминации событий. Он ждал своего триумфа многие месяцы, так что может подождать ещё каких-то полчаса, растягивая удовольствие от предвкушения торжественности момента, когда верная секретарша передаст ему в руки три металлические побрякушки. Сегодня всё будет кончено: он загадает желание и исправит этот мир, несправедливо жестокий по отношению к нему. Вероятно, никто даже не вспомнит о том, что был некий Бражник, с которым сражались двое героев-недотёп и у кого он в конце концов отобрал волшебные украшения. Не будет воспоминаний о досадных провалах, о поражениях, не будет ничего такого, чему был бы не рад обладатель полной шкатулки камней чудес. Надо только подождать, совсем чуть-чуть, ведь герои не могли далеко уйти и сейчас добровольно направляются прямиком в приготовленную для них ловушку.

***

По центру холла в особняке стояла женщина в длинном синем платье с юбкой, похожей на хвост павлина. Она недавно отозвала амок, утратив связь с сентимонстром, и теперь ждала, когда носители талисманов сами явятся к ней, да ещё и с голодными квами, не способными моментально трансформировать их, – всё шло по плану, пока в дом не заявились двое подростков. – Адриан? – перепугалась Маюра, готовая увидеть входящим в эту дверь кого угодно, даже воскресшую Эмили, но только не его. Она совершенно не понимала, почему сын шефа совсем не испугался её павлиньему одеянию, известному на весь Париж. – Хорошо, что ты вернулся. Ступай к себе, и Маринетт уведи с собой, – надо было убрать подростков прочь отсюда. – Как прикажете, наша повелительница, – произнесли подростки синхронно. – Стойте! Идите ко мне! – Будет исполнено, – сказали они и сделали несколько шагов вперёд. – Нет, это бред какой-то, этого не может быть... – Натали запаниковала. – Вы не можете быть героями... стоп, это какая-то ошибка... Кот Нуар спасал тебя от Горизиллы... – Ждём новых указаний, – подростки стояли как роботы, с лицами, не отображающими никаких эмоций: ни страха, ни удивления. – Если ты – это Кот Нуар, то Габриэль столько времени потратил, изобретая всё новые и новые способы, чтобы уничтожить родного сына... – лепетала Маюра. «Мне тоже не хватает Эмили, и я готова идти до конца», – в её голове всплыла фраза, сказанная менее часа назад своему шефу. – «А действительно ли я пойду до конца? И кому или чему сегодня будет положен конец?» – неожиданный поворот событий полностью выбил её из колеи. – «Стоит ли вообще продолжать, если талисманы – всего лишь способ достижения счастья в отдельно взятой семье? А что Габриэль сделал за последний год для обеспечения счастья своему сыну?» – тут Натали вспомнила жалобы Нууру на жестокость хозяина, а ещё запрет начальника в отношении сына на общение с милой одноклассницей, которая мальчику вроде как нравилась. – «Он несчастен сам и неосознанно старается сделать всех вокруг себя – несчастными. Думает только о своей мести героям, уже сжил со свету жену, маниакально разрушает город и спокойную жизнь других людей ради заполучения этих проклятых талисманов... Что же этот ненормальный загадает, когда добьётся своего?!» Женщина смотрела и не верила своим глазам: тот маленький светловолосый мальчик, за которым она обещала присматривать Эмили, когда той не станет, стоял перед ней с полностью подавленной волей. Она отметила, что это давно не мальчик, а юноша, который вот-вот превратится во взрослого и самостоятельного кота мужчину, не нуждающегося в заботе няни. С одной стороны, Натали пообещала Эмили, что никому не даст её сына в обиду, с другой – она обещала шефу, что добудет волшебные талисманы. Кто же знал, что два данных обещания позже вступят в конфликт?! Габриэль хоть и был строг к сыну, но до недавнего времени вёл вполне себя адекватно. Однако информация, полученная напрямую от взволнованного Нууру, говорила о том, что этот человек сильно изменился, причём далеко не в лучшую сторону. Теперь она уже не была настолько уверена, что хорошо знает своего шефа. Но что было бы, если Эмили осталась жива, а её супруг оказался в саркофаге в подвале? Воображение напрочь отказывалось рисовать подругу юности в одеянии фиолетового мотылька, выпускающую чёрных бабочек ради разрушения города. Наверное, поэтому у Эмили вырос сын – настоящий супергерой. Оставалось самой решиться, на чьей стороне выступить: откровенного зла, где желание вернуть любовь фактически вытеснилось другим желанием – абсолютной мести всему миру, или же на стороне героя, стоящего перед ней – ради светлой памяти его матери и данного ей обещания. – Дуусу, детрансформация, – наконец произнесла Маюра, почувствовав, что слабеет. Появившийся квами, увидев чужих, спешно спрятался за стоящий неподалёку диванчик. – Ой, а где это мы? – первой очнулась Маринетт. – Кажется, мы пришли ко мне домой. Отец дома? Он сильно ругался? Натали? – Мадемуазель Санкёр, вам плохо? – подростки успели подхватить покачнувшуюся секретаршу и не дать ей упасть. – У неё уже были подобные приступы дурноты, – пояснил Адриан, – врачи не знают, в чём дело, а она сама не раскрывает причины, – держа за руки, они довели секретаршу до диванчика. – Я не должна была говорить. Это всё из-за повреждённого талисмана, – произнесла она не своим голосом. – Но почему же Вы только что об этом сказали, если не должны? – удивилась Маринетт. – Вы спросили, а я не могу не ответить. – Сперва отец, теперь она... Сегодня день откровений? – Адриан прощупал пульс. Он был слабый, но ровный, а сами руки у Натали казались просто ледяными. – Нет, не откровений. Сегодня – последний день героев. Они должны явиться сюда и отдать мне, кхе-кхе, – её голос стал совсем хриплым, – свои талисманы, чтобы я смогла вернуть к жизни жену своего шефа. – Она бредит! Побудь с ней, я принесу стакан воды, – Адриан отпустил её руку и убежал на кухню. Девушка стала подпихивать подушку под голову женщины, видя, что Натали потихоньку теряет сознание. – Маринетт? Что ты здесь делаешь? И куда подевалась мадам Цуруги? – секретарша была немного растеряна и дезориентирована. – Мадемуазель Санкёр, что с Вами? Вы очень бледны, – Маринетт оглянулась на голос и увидела мать Кагами, выходящую из соседней комнаты. – Я вижу, вам нездоровится? – Вы... видите?! – это было очередное чудо, происходящее в необычном особняке. Вернувшийся с водой Адриан был удивлён не меньше девушки. – Да, всё благодаря нанотехнологиям и исследованиям, которые спонсировал Габриэль Агрест. Наноны – это их заслуга! На самом деле мы пытались создать подобие стволовых клеток, только более высокотехнологичных и управляемых, и начали эксперименты с лечения моей слепоты. Зрение удалось вернуть не полностью, но эффект усиливается с каждым днём. Так что это никакое не чудо, а успехи генной инженерии. – Лечение слепоты? Стволовые клетки? А разве наноны не должны формировать пятна на коже? – мадам Цуруги улыбнулась такому наивному вопросу девушки. – Мало кто знает, что появление меток на коже стало лишь побочным эффектом курса лечения, реакцией иммунитета, которая сродни аллергии на чужеродный белок и на вторые сутки полностью проходит. Это они виноваты в посинении места укола, которое по ошибке принимают за кровоподтёк, синячок от лопнувшего сосуда. Но ведь синяк не мог проявляться поголовно у всех людей, сделавших инъекцию, верно? – эта простая и дико логичная мысль вызвала небольшой ступор. – То есть метки на коже – это просто побочный эффект, как... как обыкновенная сыпь? И никакого сакрального смысла в метках нет и быть не может?! Вот это да... – Маринетт до сих пор не могла поверить, что общее умопомешательство на метках было всего лишь очередным заблуждением. Кагами рассказывала, что ни одна клиника не могла помочь её маме, поставив жирный крест даже на надежде исцеления. Отсутствие же белой трости было неоспоримым фактом, доказывающим, что к женщине в самом деле вернулось зрение. Эта восстанавливающая способность сенти-нанонов была покруче, чем магия её серёжек созидания. – Да, Маринетт, повторюсь, метки на коже – это действительно обыкновенная аллергия на чужеродный белок, получаемый тобой при контакте от второго человека. Более того, препарат, который все колют себе ради получения меток, вообще был из первой неудачной партии. Как мы выяснили, всё дело было в недостаточной очистке лекарства на последней стадии производства: на одном из этапов сепарации была грубо нарушена технология. Побочный эффект от бракованных нанонов в виде появления меток был практически 100%, а вот лечебный эффект минимален: полезность находилась на уровне прививки от простуды. Собственно, мы списали всю партию и готовились её уничтожить. Это, конечно, потребовало бы незапланированных затрат на утилизацию биоматериала, помимо тех огромных сумм, что уже были вложены в его производство. Что поделаешь, – Томоэ развела руками, – при отработке прорывной технологии такое часто случается. Но месье Агрест очень оригинально решил эту проблему. Он по своему усмотрению слегка модернизировал формулу препарата и через знакомых в шоу-бизнесе в короткий срок ввёл моду на метки. – Вы продавали неизвестное вещество, не прошедшее тестирование на безопасность?! – челюсть у Маринетт отпала окончательно. – Признаться честно, да. Спрос был настолько огромен, что пришлось выпустить ещё несколько партий такого недоочищенного лекарства. По сути, теперь это были просто отходы производства, остающиеся на фильтре после приготовления основного препарата с высоким лечебным эффектом. Нам даже пришлось выпустить последнюю партию в виде плохо растворимых таблеток, но это ничто по сравнению с тем, какую общечеловеческую ценность мы получили на выходе. Мы получили полезный выход всего 2%, зато чистейших нанонов: в них спасение для человечества, и по очень доступной цене. Ведь столь редкое лекарство было оплачено теми, кто поддался моде на метки. – Мадам Цуруги, Вы же любите прямолинейность? – начал Адриан, наконец-то отдав Натали принесённый стакан воды. – Давайте начистоту, – ему что-то сильно не понравилось в поведанной истории. – Вы же несколько раз были акуматизированы и пытались забрать талисманы у героев Парижа. Это как-то связано к тем, что к Вам вернулось зрение? – Какой смышлёный юноша! Теперь я понимаю, почему моя дочь восхищалась тобой, – улыбнулась Томоэ. – Связано лишь отчасти. Бражник, а затем Монарх, хотел объединить талисманы и загадать желание, одно эгоистичное желание. Из телепатического общения с ним мне стало ясно, что волшебные серёжки могут пригодиться одной фирме по производству лекарств для тяжелобольных людей. Я приняла акуму в надежде, что с помощью их магии созидания нам удастся не только возвращать утерянное здоровье, но и чудесным образом выращивать инвалидам новые руки и ноги! Так что можете не одобрять моё сотрудничество с главным злодеем, но оно могло дать людям многое, очень многое, вплоть до бессмертия. Я лишь хотела сделать так, чтобы в итоге серёжки и кольцо достались учёным, а не суперзлодею. Дело в том, что даже со своей слепотой я видела гораздо дальше и поняла, что талисманы помогут исполнить желания многих людей, если не всего человечества, если их использовать грамотно. – И принести ещё больше страданий из-за перенаселения, нехватки еды и воды, новых войн за истощающиеся ресурсы... – вздохнула Маринетт. – Хотя я полностью Вас понимаю! Случись что с моими родными, я бы тоже объединила талисманы, не задумываясь о последствиях. – Да, это понятно даже такому ребёнку, как ты, – согласилась Томоэ, – поэтому наши исследования остановились на лечении врождённых недугов. Но платой за использование первой партии нанонов стали метки на коже, хоть они и спасли при этом несколько жизней совсем безнадёжных пациентов. Возможно, позже у них проявятся и другие непредсказуемые эффекты. Поэтому я запретила своей дочери увлекаться не до конца отработанной и слабо изученной технологией, как просила и Габриэля запретить некоторым людям делать инъекцию, в особенности – его сыну. – А что за голоса в голове? Это тоже побочный эффект? – поинтересовалась Маринетт. – Сегодня многие ученики жаловались на это. У кого можно узнать подробности, насколько это опасно? – в этот момент Натали отдала опустевший стакан Адриану, и их руки соприкоснулись. – Это опасно только для носителей волшебных украшений, в не активированном состоянии работающих как приёмники и усилители сигнала. У простых людей голоса довольно скоро проходят и вспоминаются как дурной сон, – неожиданно для всех произнесла Натали. – Я могу контролировать лишь тех, у кого есть синяя метка, и то только в первую неделю после её появления, потом их иммунитет выработает антитела и разорвёт связь. – Вам не стоит разглашать подобные подробности посторонним, – нахмурилась мадам Цуруги. – А? Какие подробности? – Адриан отвёл руку со стаканом, а Натали, освободившейся рукой поправила свои очки. – Я сказала что-то лишнее? – секретарша как будто бы не находилась всё это время вместе со всеми. Она спешно прикрыла ладонями брошь павлина. – Бесполезно скрывать то, что перестало быть секретом, – Маринетт попыталась убрать руку Натали с броши, – или Вы станете отрицать свою заинтересованность в талисманах? – Мне приказано до последнего скрывать свою причастность, – тон голоса женщины опять сменился на чужеродный. – Габриэль запретил мне использовать наноны одновременно с талисманом, предвидя сильную обратную связь, но я нарушила запрет. Он не знал, что – кхе-кхе – что у меня месяц назад обнаружили неизвестную болезнь. Врачи лишь разводили руками, а я не могла им сказать, что это – не вирус, грибок или бактерия, а прямые повреждения от магии, которые не способна исправить даже чудодейственная сила Ледибаг. Я использовала талисман павлина, чтобы тайно выкрасть из лаборатории ампулу с нанонами. Раз вред организму причинила магия, то и вылечиться от последствий возможно только магией того же квами. Мне было очень страшно, я не могла допустить, чтобы после ухода матери Адриан потерял ещё и меня, – трое слушавших её переглянулась. – Вы помните, как я вернула в этот дом книгу о супергероях? – уточнила Маринетт, всё ещё держа Натали за руку. – Тогда месье Агрест сказал, что нашёл эту книгу во время путешествия. Неужели, вместе с книгой он нашёл один из талисманов? Или талисман павлина подобрали Вы и скрыли от начальника? – поток вопросов лишь нарастал. – Но раз он запретил испытывать на себе действие нанонов, опасаясь связи с магией, то он однозначно знал личность Маюры, не так ли? – по лицу Натали было видно, что она сопротивляется, не желая отвечать, но её попытка не увенчалась успехом. – Верно, брошку подобрала именно я, пока Габриэль был занят рассматриванием диковинной книги. Без инъекции нанонов у меня был максимум месяц в запасе, – кхе-кхе, – а недавние анализы показали, что тело стало восстанавливаться, приступы удушающего кашля случаются всё реже, – тут секретарша посмотрела на девушку и на то, что их руки соприкасаются. – Прошу, разорви телесную связь: твоя метка заставляет меня рассказывать то, о чём другим знать не стоит, – Натали поморщилась, не желая отвечать на вопрос об осведомлённости шефа. Адриан напрягся. Маринетт уступила, а женщина спешно отстегнула и отдала ей брошь. – Спасибо. Оказывается, этот талисман является мощным активатором нанонной связи, причём в обе стороны. Зря я со всем этим связалась... м-м-м, – она потёрла виски, – голова раскалывается! Надеюсь, я не сболтнула ничего лишнего? – Натали, с уходом моей мамы ты фактически заменила мне её, – Адриан встал так, чтобы все собеседники могли хорошо его видеть. – Мне стала понятна цель, ради которой акуматизированные охотились за талисманами дни и ночи напролёт. Это очень человечная цель, способная избавить тысячи людей от страданий, и ради этого я могу простить многое... кроме лжи, – он сделал паузу, собираясь с духом и с мыслями: где и у кого находилась брошь мотылька он не знал. – Я вижу, что на тебе была брошь павлина. Чуть раньше в этом доме мне попался на глаза квами мотылька, – это стало неожиданной новостью, спутавшей взрослым все карты. – Натали, мадам Цуруги, скажите, можете ли вы прекратить эти опасные опыты с магией и вернуть все похищеные у Ледибаг талисманы? – последовала более длительная пауза. Все поняли, что юноша знает больше, чем должен знать, но пока что молчали. – Хорошо, задам вопрос иначе. Мадам Цуруги, Ваша дочь будет сильно переживать, когда в один несчастливый день получит известие о моей безвременной кончине? – О чем ты говоришь?! Подобными вещами нельзя шутить! – возмутилась Томоэ, пропустившая самое начало и причину возвращения юноши домой. – Видимо, сильно. Хорошо. Натали, а будешь ли ты так же сильно жалеть о моём уходе и попытаешься ли вернуть меня, привлекая магию объединения талисманов? – Адриан, ты что, решил наложить на себя руки только из-за того, что твой отец высказался против Маринетт? – испугалась Натали. Она тоже не совсем понимала, к чему он клонит. После разрыва связи с талисманом в её голове поселились пульсирующая боль и полный туман: секретарша осознавала, что не может вспомнить части последних событий, и никак не могла восстановить ясность ума. Она с огромным для себя трудом осознала три факта: брошки на ней уже нет; Адриан вернулся домой целым и невредимым; ей опять поплохело, а ничего не подозревающие подростки, зашедшие в дом, нашли её в предобморочном состоянии и дотащили до дивана. – Я просто хочу, чтобы вы оставили меня и мою девушку в покое, – Адриан стянул рубашку через голову, и всем стала видна ярко-синяя метка в форме йо-йо у него на груди. – Как минимум, трое из нас в курсе, что это означает. Пора прекратить это безумие! Из-за стремления завладеть талисманами приёмная мать идёт против сына, а родная мать в погоне за сверхтаблеткой своими действиями может отнять у своей дочери лучшего друга! Мы зря забываем о неминуемой расплате за исполнение своих желаний, – в холле повисла такая тишина, что даже писк пролетающего комара показался бы слишком громким. – Да, мне доверили кольцо разрушения, но не для того, чтобы ввергнуть этот мир в хаос, а наоборот, чтобы вернуть его из того хаоса, который вы творите! Поверьте, я буду с честью выполнять свой долг, и либо отдам своё кольцо Хранительнице вместе с остальными талисманами, либо после очередной атаки акуматизированного Ледибаг снимет его с бездыханного тела погибшего напарника. Решать вам, но другим способом вам его не добыть. Плагг, трансформация! – он подошёл к Маринетт и молча забрал у неё волшебную брошку. – Я верну талисман Хранительнице. Пойдём, Маринетт, взрослым нужно много чего обсудить без нашего присутствия. Скажи, у тебя дома ещё остались молоко и те самые слойки? – Адриан, постой, а что мне сказать твоему отцу? – спросила Натали. Кот остановился и обернулся к секретарше. – Передай, что я не вернусь в этот дом, потому что не хочу больше сидеть взаперти. На случай, если он не в курсе и вы бессовестно использовали его втёмную, просто скажи, что я устроил подростковый бунт и отправился в пекарню портить свою идеальную фигуру не менее идеальными булочками. А если он хочет и дальше снимать меня в рекламе, то пусть сделает Маринетт вторым лицом компании. Она – не менее талантливый дизайнер, а её эскизы смотрятся более современно, чем последняя коллекция моего отца. Выходя из особняка, Маринетт и её напарник обменялись взглядами с растерянным месье Агрестом, поднимавшимся по ступенькам родного дома. Нуар ничего не сказал ему, а просто взял девушку на руки и с помощью шеста спешно покинул это гиблое место.