Mayhem — супергерои Норвегии

Просторное помещение, некогда бывшее цехом автозавода, теперь являлось одним из нескольких известных в узких кругах рок-клубов, где по выходным собиралась разношёрстная толпа. Забитые татухами до пяток байкеры, офисные клерки, вечно бухие участники гаражных блэк-метал групп, студенты, размалёванные девицы и прочая шантрапа стекалась в сие злачное место в поисках своего истинного Я, которому за краткий вечер разрешалось выплеснуть накопившуюся за серые будни тьму — пока в зале не горит свет, кроме нескольких прожекторов, единственная задача которых — показать пики с насаженными свиными и бараньими головами у сцены. Немного бараньей крови возле тех самых голов — там, где будут бесноваться больше всего. Кто-то поскользнётся и упадёт, перепачкается, возможно, травмируется. Но кровь и травмы — это и есть тот самый мрак, за которыми сюда приходят. Глоток вискаря, и веселье со сломанным пальцем продолжится. Сраные лайки на нелепых мрачных фотографиях в соцсетях, удивлённые взгляды офисных коллег-крыс, которые предпочитают глянцево-розовое тёмному. Оттенки жизни, и не более. "Я сломал ебучий палец на концерте Mayhem. Смотрите, я весь в крови" — тьма зарабатывает много лайков и хорошо продаётся. Тьма — это всего лишь ебучий бизнес, тьма — точно такой же товар, как и эти свиные головы на пиках. Но им всем наплевать. Гром бласт-битов, февральской вьюгой завывает тремоло, и где-то там, за всей этой стеной звука, глухо ревёт бас. Толпа беснуется, неистово визжит, бурлит подобно лаве в жерле вулкана. Десятки поднятых вверх рук покачиваются в огнях прожекторов, искусственный туман, вонь сигарет и алкогольный смрад. Кто-то уже блюёт в углу, и его пытаются вывести секьюрити. Точнее, вынести. Что же может остановить это первобытное бешенство? Когда Дэд вытащил огромный охотничий нож из ножен, всё это время соблазнительно болтавшихся у него на поясе, весь зал как-то постепенно затих: сначала передние ряды у сцены, затем чуть поодаль. Он замер на пару секунд, демонстрируя ненасытной толпе своё намерение преподнести небольшой кровавый подарок. Кто-то уже предусмотрительно высыпал битое стекло на край сцены, и Дэд жадно улыбнулся. Он стащил с себя белую футболку и швырнул её на осколки у своих ног, затем занёс нож над шеей. Пелле облизал пересохшие губы, после чего вонзил кончик лезвия под ключицу; смеясь, он расковырял кожу, затем аккуратно, но твёрдо повёл нож вниз — к соску. Капли крови брызнули на сцену, после чего толпа взбудоражилась пуще прежнего. О, да, никакие литры бараньей крови не могут сравниться с несколькими каплями крови человеческой — крови Дэда. Они всегда хотят именно его крови, им даже насрать на то, что именно он сейчас поёт. Толпа жадная. Толпа испытывает жажду, прямо сейчас! Ах, как мало, нужно больше, Пелле — кажется, это даже не его сознание подсказало. Дэд оглянулся лишь на мгновение, и ему показалось, что эти слова шептал Евронимус. Сраный коммерсант! Эту футболку, заляпанную кровью, он потом толкнёт на аукционе за приличную сумму. Может, и джинсы стащить со своей задницы, их тоже можно продать подороже, стоит лишь им побагроветь на сцене, как только его тельце встретится с битым стеклом?! Евронимус — позер, они все — позеры. Весь современный блэк-метал — сборище позеров. A time now so distant Нож вонзается в запястье левой руки. Очередные брызги крови, очередная жертва для безумной толпы. Какая-то деваха в грязной футболке порывается залезть на сцену, но тут же режется о битое стекло. Охранник оттаскивает её в сторону. Она отчаянно визжит и матерится, размахивая руками. The past is alive Пелле падает на осколки, издавая истошный вопль, наполненный яростью. Он катается в них, словно комок мясного фарша в сухарях. Десятки порезов за несколько секунд испещряют его бледное тщедушное тело. Ещё больше крови! Внезапно раздаётся оглушительный грохот откуда-то сверху, и один из прожекторов падает на край сцены, лишь чудом никого не зацепив. Какая-то тёмная фигура с ужасающей скоростью спускается по стене, а затем вклинивается в толпу, размахивая топором. Несколько человек с воплями боли падает, и толпа в ужасе отстраняется. — А-а-а! Блядь! — проорал во всю глотку незваный гость, после чего набросился на подоспевших охранников, вмиг раскидав их по полу, затем выбил входную двустворчатую дверь и скрылся из виду. Музыка прекратилась, и Евронимус, бросив гитару, подошёл к краю сцены, глядя вслед беглецу. — Какого хуя?! Этого не было в программе! Что за мудак испортил нам концерт?!

***

— Так вот оно что, — задумчиво произнёс Евронимус спустя полчаса, когда группа отдыхала в гримёрке, заваленной пустыми пивными бутылками и баночками из-под гуаши — дешёвый и сердитый вариант для корпспейнта. Все новостные каналы говорили о неизвестном лице с огромным двусторонним топором. Хулиган уже успел натворить немало дел: ограбил несколько магазинов с винно-водочной продукцией, а также один хозяйственный, где продавали клей, раскурочил своим орудием парочку полицейских машин, навёл ужас на мирных жителей. Кто-то успел заснять преступника вблизи на камеру: безумное раскрасневшееся лицо, растрёпанные длинные волосы, кожаная куртка, чёрные джинсы. — Ого! Какие прикольные колючки у него на руках! — удивился Хэллхаммер, — Такие видел у ребят из Immortal. — А это и есть чувак из Immortal, — заметил Некробутчер, — Это Аббат. Кажется, он снова напился, и очень сильно. — Нужно остановить его, — сказал Евронимус, — А ну-ка, наружу, быстро! Музыканты выскочили в переулок на задворках клуба. — Встаньте здесь! — махнул рукой Эйстейн, собираясь произнести супергеройский девиз, но тут стало ясно, что по правую руку от гитариста никого нет. Заклинание так не сработает. — Дэ-эд! Пелле, твою мать! Ты где?! Дэда нигде не было.

***

— М-м... Твою мать, башка раскалывается, — простонал Дэд, пытаясь пошевелиться, но тут же понял, что это невозможно: он был связан по рукам и ногам. Фронтмен Mayhem лежал на холодном пыльном полу, раскинув руки и ноги, будто бы был распят. Выпучив глаза, Пелле принялся рассматривать помещение, тускло освещённое свечами, равномерно разложенными по периметру вокруг его тела. В углу он заметил фигуру человека, сгорбившегося над небольшим низеньким столиком. — Эй! А где пиво? — спросил Дэд, — Ты же обещал дать бесплатно целый ящик, не так ли? — Какой же ты глупый, — усмехнулся незнакомец, — Скоро ты всё получишь, но сначала я хочу поиграть с тобой. Человек поднялся во весь рост, его фигура была облачена в бесформенный плащ, а лицо скрывала идиотская карнавальная маска длиной до кончика носа, изображавшая улыбающуюся мышь. Больше он ничего не смог рассмотреть. — Фу, Микки-Маус — отстой! — буркнул Дэд, — Хочу пива! Незнакомец метнулся к пленнику, затем склонился прямо над его лицом, и только тогда Пелле заметил в его руке большой нож. Лезвие блеснуло в отсветах свечей, затем плавно опустилось на бледный худой живот. Дэд крикнул от страха, после чего ему в рот запихали грязную тряпку, пропахшую бензином. — Люблю играть лезвием без всяких правил, — произнёс незнакомец елейным голосом, слегка подрагивая от нахлынувшего возбуждения, — Тебе же это нравится? Ножи, битое стекло, да? А я люблю свежую кровь. К твоим старым подзажившим ранам я добавлю кое-что посвежее. Нож скользнул по коже, оставляю узкую красную полоску. Кровь узенькими струйками потекла по животу, заполняя пупок, стекая вниз, по худым бокам, из которых выпирали рёбра. Дэд отчаянно задёргался, но это никак ему не помогло, зато ещё сильнее раззадорило незнакомца. Он склонился над тщедушным тельцем, после чего жадно присосался к ране, подобно вампиру. — М-м, обожаю этот металлический привкус, — облизнулся незнакомец. Его аккуратно подстриженная борода пропиталась кровью, и когда он подобрался к лицу своей жертвы, несколько капель упало Пелле на нос. Вокалист Mayhem смешно поморщился, будто захотел чихнуть. — Тс-с! — приложил палец к его устам мучитель, — Сейчас я принесу тебя в жертву Сатане. Ты готов? Дэд сначала в ужасе широко раскрыл глаза, но затем тут же как-то весь сник и только послушно кивнул. Незнакомец облизнулся, после чего принялся аккуратно водить ножом по шее Пелле, оставляя совсем мелкие надрезы. Отстранившись на пару секунд, он осмотрел Дэда фанатично блестевшими в прорезях маски глазами, после чего с каким-то совершенно звериным остервенением впился зубами в шею своей жертвы — именно в то место, где проходила сонная артерия. Его язык щекотал кожу, вызывая в душе Дэда странную смесь чувств из страха, брезгливости и любопытства. Нож снова взметнулся над беззащитным телом жертвы, после чего плавной дугой обогнул левый сосок. Пелле вздрогнул и застонал. Его мучитель на мгновение замер, пытаясь угадать, что же в действительности означал этот стон: просто боль или что-ещё? — Я знал, что тебе понравится, — прошептал незнакомец на ухо Пелле, после чего спустился ниже — к соску. Дэд закрыл глаза, не в силах более сопротивляться, отдаваясь с потрохами своему мучителю. Внезапно тот отстранился и поднялся на ноги, вытирая ладонью губы. — Мне нужно позвонить, сладенький мой. Веди себя хорошо. Незнакомец развернулся и открыл дверцу, после чего скрылся в свете улицы. И тут Дэд понял, что находится внутри того самого грузовика, в который он полез за халявным пивом. Которое ему пообещал вот этот гадкий насильник.

***

— Так! Ещё раз: мы вышли со сцены все вместе, верно? — Некробутчер и Хэллхаммер согласно кивнули, — А потом Пелле сказал, что сгоняет в ближайший магазин за пивом, верно? — и снова два утвердительных кивка. Евронимус стоял посреди супермаркета, оглядываясь по сторонам. Он уже успел обойти зал несколько раз по кругу, по дороге раздавая автографы назойливым фанатам. — Ну так где он? Здесь идти сто метров! Сто метров, Йорн! Куда он запропастился?! Ещё и телефон недоступен! — Возможно, он пошёл в другой магазин, — рассудительно ответил Некробутчер. — Здесь поблизости других нет! Такие вещи я сразу проверяю! — Тут недалеко кладбище есть, возможно, он пошёл гулять туда, — сказал Хэллхаммер, открывая бутылочку Туборга. — А телефон зачем отключать?! Внезапно раздался громкий звон бьющегося стекла, а затем свирепый пьяный вопль. Евронимус повернул голову на шум и увидел, как на них надвигалось косматое чудовище, размахивая топором. Немногочисленные посетители магазина моментально высыпали на улицу, пока буян сосредоточился на полках с алкогольной продукцией: его жертвами стали многочисленные бутылки виски, водки, рома и всех прочих крепких напитков. Не утруждая себя отвинчиванием пробок, отчаянный пьяница бил бутылки обо всё, что попадалось ему под руку, включая собственную голову. — Эй, а ну, прекрати безобразие! Ольве или Аббат, чёрт его знает, как к тебе обращаться! — рассердился Хэллхаммер, но всё его мужество моментально растаяло, как только два раскрасневшихся глаза с жадным любопытством посмотрели на него. Аббат рывком бросился к Яну и вжал того в стену. Барабанщик Mayhem пытался сопротивляться, но пьяная хватка разбуянившегося блэкера была на удивление крепкой. Взгляд Ольве остановился на бутылке Туборга, которую Хэллхаммер всё ещё держал в руке, после чего Аббат вырвал её зубами и чуть не проглотил вместе со всем содержимым. Отбросив опустошённую тару в сторону, фронтмен Immortal угодил в бросившегося на помощь Некробутчера. — Ай! Пиздец! — Йорн повалился на пол, схватившись за голову. — Ты мерзкий злодей! — вспыхнул Хэллхаммер, намереваясь ударить головой Аббата, однако его намерения потерпели полный крах, когда фронтмен Immortal оглушительно и зловонно рыгнул прямо в лицо Яну. Барабанщик сполз по стене, изо всех сил сдерживая подступившую рвоту. Снаружи послышались сирены полицейских машин, и Аббат, прихватив свой топор, сбежал через чёрный ход. Йорн подполз к Яну и пошлёпал того по щекам, приводя друга в чувство. — Ты жив? — Да я чуть душу не выблевал. Где Евронимус, бля?! — Я здесь, — ответил Эйстейн, заходя в разгромленный магазин, — Со мной только что связался похититель Дэда. Он хочет переговорить тет-а-тет. Так что валим отсюда. Некробутчер и Хэллхаммер поднялись с пола и вышли на улицу следом за Евронимусом. — Лучше бы мы в клубе бухла купили, — буркнул Йорн. — Ага, умник, а оно там втридорога, — рассердился Эйстейн.

***

Дешёвый мотель у шоссе на окраине города представлял собой низкосортный притон, где номера нередко сдавались на час или два. На первом этаже здания располагался бар, где ошивались размалёванные девицы, которые по сходной цене шли в довесок к номерам, скрашивая убогий быт посетителей сего злачного места. Здесь царил дух мимолётных радостей и героиновых утех, зассанных матрасов и рваных пожелтевших обоев. Гаал сидел за столиком у грязного окна и, потягивая пиво из кружки, наблюдал за парковкой у входа в гостиницу. Где-то на краю, у самого леса, стоял неприметный грузовичок с рекламой пива Heineken, который музыкант арендовал на пару дней. Экс-фронтмен Gorgoroth довольно облизнулся, припоминая недавнее приключение, и предвкушая скорое продолжение. — Эй, красавчик! — к нему решилась подкатить одна из местных девиц. Кокетливо улыбаясь, она повела аппетитными бёдрами, заигрывая с загадочным мрачным незнакомцем. Древние как мир намёки не произвели на Гаала никакого впечатления, он лишь холодно посмотрел на неё, давая понять, что ему такое совершенно неинтересно. — Педик что ли? — буркнула разочарованная красавица, доставая сигарету. Гаал не обратил внимания на колкость, продолжая следить за дорогой. Наконец, на стоянку въехал автомобиль, из которого выбралось трое человек, хорошо знакомых музыканту. Он медленно поднялся из-за стола и пошёл встречать гостей. — Слышь, пиздохуй, где Дэд? — сразу же выпалил Евронимус, даже не пожимая протянутой руки. — Дэд находится в заминированной машине, и если ты не сбавишь обороты, то он взлетит на воздух, — хладнокровно ответил Гаал, демонстрируя маленькую зелёную коробочку с красной кнопкой, — Это дистанционный взрыватель, понял? Так что пусть двое твоих дружков остаются на улице, а ты идёшь со мной. Не делайте глупостей, и тогда никто не пострадает! — Откуда у тебя взрывчатка? — спросил Хэллхаммер. — Да так, Варг по старой дружбе подогнал. Тогда, в 1993-м, полиция нашла далеко не всё. А брать это с собой во Францию ему как-то накладно. Эйстейн поглядел на своих коллег по группе, и те только молча головами покивали. — Хорошо, идём. Они поднялись на второй этаж по загаженной сигаретными бычками и пеплом лестнице. Гаал подошёл к одной из деревянных обшарпанных дверей и отворил её, пуская в номер Эйстейна. — Снимай с себя шмотки и ложись вот на эту кровать. — Она грязная! Здесь засохшая блевотина! — Мне похуй, мне насрать. Ложись, а то Дэду станет очень плохо, — равнодушно отчеканил Гаал, — И руки подними к изголовью. Евронимус нехотя повиновался. Гаал тем временем вытащил наручники и приковал руки Эйстейна к металлическим прутьям. Всё произошло так быстро, что жертва даже опомниться не успела. Гаал залез на Евронимуса и уселся ему на колени, после чего вытащил из-за пазухи большой нож. — Ну что, маленький педик без судимостей, хочешь испытать шок? — глаза Гаала сверкнули фанатичным пламенем, а на лице появилась жутковатая улыбка, — Орать можешь, сколько хочешь, тут всем насрать. В таких местах много что происходит. В следующий момент лезвие вонзилось в тщедушное тельце Евронимуса чуть повыше пупка, после чего пошло вверх, к соску, оставляя после себя кровавую полоску. Эйстейн взвизгнул, затем мучительно застонал и принялся дёргаться. — Тихо, сучка. Я намерен на твоем животике вырезать пентаграмму. И если ты будешь елозить, то получится неровно, придётся всё переделывать. — Садист ебучий! — Верно! — Пидарас! — В яблочко! — Сатанист хуев! — О-о-о, да! Так, ну тихо, уже почти всё. Гаал с удовлетворением отнял нож от изрезанного живота, после чего, недолго думая, склонился над изувеченным телом и принялся слизывать кровь. Его язык жадно исследовал открывшиеся борозды пульсирующей от боли плоти. Он часто дышал, и из его приоткрытого рта хищно капала слюна. Эйстейн закрыл глаза, продолжая стонать от боли. — Отпусти меня-а-а, с-сучара-а-а... Извращенец! Но Гаалу было насрать, он словно слизывал с обёртки остатки подтаявшего мороженого. Его жертва в какой-то момент совсем умолкла, будто бы смирившись с участью быть пожраной дьяволом во плоти. Прошло минут десять, прежде чем разгорячённое нутро насытилось болью, после чего жертва была оставлена в наручниках. — Твои дружки тебя освободят, педик. Ключи отдам Йорну.

***

— Пелле, какого хрена ты выжрал треть ящика?! Ты же не пьёшь пиво! — возмутился Хэллхаммер. Пелле вытаращил осоловелые глаза и тупо ухмылялся. Он сидел на асфальте, прислонившись спиной к колесу грузовика, из которого его вызволили минут пять назад. В руках он вертел одну из потухших свечек, в кругу которых он лежал связанный. — Вот скотина-а-а, — наконец простонал фронтмен, — Обещал принести в жертву Сатане, а сам слился! Такая смерть охуенная могла бы быть! Дэд закрыл лицо руками и тихонько зарыдал, словно маленький обиженный ребёнок. — Ёбанный ты пупок! — простонал Евронимус, держась за окровавленный живот, — Как же ловко этот козёл провёл нас! — Ну я-то сразу понял, что он блефовал, и у него нет никакой взрывчатки, — невозмутимо заметил Некробутчер. — И я тоже сразу сообразил, — добавил Хэллхаммер. — Хули вы мне ничего не сказали, а только кивали головами?! Ой-ой, живот! — Я думал, ты сам допрёшь, — ответил Йорн, пожимая плечами, — Тебе точно не нужно к доктору? Где-то вдалеке раздался пьяный рёв, сработала автосигнализация, и на край парковки ворвался Аббат, размахивая своим любимым топором. Жутко растрёпанный, с озверевшими глазами, он огляделся по сторонам, после чего направился в сторону четвёрки музыкантов. Хэллхаммер нашёлся первым: он подбежал к грузовику и взял ящик пива. — Эй, я думаю, нужно отвлечь его! — сообразил Йорн, — Поставь ящик на асфальт. Пока он будет занят, мы перевоплотимся. Ведь мы все в сборе. — А по-другому никак?! — дрогнул Ян, но его друг в ответ отрицательно покачал головой. — Евронимус, давай! — сказал Некробутчер. Аббат бросил свой любимый топор и с хищной жестокостью набросился на ящик пива. Он хватал по две бутылки за раз, разбивал горлышки друг о друга, после чего в мгновение ока опустошал. Внезапно асфальт под его ногами вздыбился, и прямо из-под земли появились древесные корни, которые оплели музыканту ноги. Однако, каким-то невероятным образом фронтмен Immortal умудрился схватить своё орудие, которым с яростью перерубил сковавшие его путы, после чего его вырвало прямо на голову Евронимусу — то ли из-за перенапряжения, то ли из-за чрезмерного злоупотребления. Чары моментально ослабли. — А-а! — заорал Эйстейн, стряхивая с волос блевотину, — Он настолько пьян, что его не усмирить обычным способом! — Давайте обрушим на него гром и молнию! Проливной дождь моментально остудит ему мозги! — предложил Дэд. В следующий момент небо затянуло тучами, грянул гром, и на Аббата, как и на всех прочих присутствующих на парковке мотеля, обрушилась суровая северная стихия. Дэд, а следом и остальные члены Mayhem укрылись в грузовике, оставив разбуянившегося алкоголика снаружи. Ольве попытался было пробраться к ним, но по пути оказался сражён крупной градиной, метко попавшей ему прямо по макушке.

***

Аббат сидел на заднем сидении полицейской машины, приложив пузырь со льдом ко лбу. Его мучило похмелье, головная боль и душевные муки за содеянное. Взгляд музыканта был настолько грустным и отрешённым, что Евронимус не выдержал и упросил полицейских дать возможность поговорить с задержанным. В обмен на парочку автографов, разумеется. — Представляешь? — хрипло пробормотал Аббат, когда Эйстейн оказался рядом, — Демоназ решил выкинуть меня из группы и отобрать права на имя Immortal. Столько лет мы были вместе, столько городов, концертов, записанных альбомов, выжранного пива и виски... Когда у него заболела рука, я взял на себя обязанности гитариста, переквалифицировался из басиста. И что теперь? Он не хочет делить права на группу между участниками, он хочет всё отобрать и грозит мне судом! — Ужасно! Он уже что-то предпринял? — Пока ещё нет, но обещал. Как, мне грустно, Эйстейн, из-за всего этого! Я и не думал, что у него на уме всё это время были одни только бабки. — Однако же, это никак не оправдывает твоего поведения! — Знаю... И зачем я столько пил, да ещё и в компании с этим Гаалом?! Зачем он упрашивал бармена добавить спирт в абсент?! И свои порции мне отдавал, мол, тебе хреново, чувак, из-за этого Демоназа, позвони-ка ему ещё раз, выскажи всё. Я и позвонил, а в ответ тот меня послал на хер, назвал алкашом. Вот тогда-то мне совсем грустно и обидно стало. — Гаал, значит? — глаза Евронимуса на мгновение вспыхнули гневом. Аббат в ответ молча кивнул. — Я могу позвонить Демоназу, — сказал Эйстейн, — Мы не то чтобы друзья, но меня он точно должен выслушать. Аббат в ответ только пожал плечами. Евронимус отошёл в сторону от автомобиля, достал телефон и набрал номер. — Алло, Харальд! — Чего тебе? — сердито буркнул в трубку Демоназ. — Аббат сказал, ты его из группы хочешь выгнать. Знаешь, разваливать группу из-за дележа бабок — это непорядочно. Так только позеры делают! — Значит так, мудила, три вещи: первое — это наше с Аббатом дело, второе — Аббат слишком много пиздит, третье — иди на хуй, вот не тебе о бабках что-то там задвигать, — и с этими словами Демоназ положил трубку. — Ну, что он сказал? — с робкой надеждой в голосе спросил Аббат. — Э-э... Ну... В общем, он подумает, — неуверенно ответил Евронимус. — Спасибо, что впрягся за меня. Через пять минут машина увезла Аббата в полицейский участок.