Наказание

— Не двигаться! — приказал лейтенант Тихонов, подняв пистолет по направлению Ромы. Подходивший ко мне Ромка обернулся и поднял руку с ножом в сторону Полины, которая стояла в нескольких шагах от него, ей было приказано оставаться на месте. — И что же вы сделаете, лейтенант? — сатирически возразил тот. — Поверь, использование ружья в нашем поселке, как в особо криминальном районе местности, разрешено! Брось нож, иначе отправишься в места заключения значительно хуже предыдущих! — выслушивать речи лейтенанта Полина не стала, а подобралась ко мне, спрятавшемуся за ближайшими деревьями, что разделяли кладбище на несколько участков. — Как твоя шея? Глубокий порез? — спрашивал я, надевая брюки и рубашку, что снял до этого, пытаясь максимально растянуть время до того, как лейтенант подберёт нужный момент для действия. Да, заметил подкрадывающегося Тихонова я ещё, когда Ромка приказал мне не двигаться. — Я в порядке, — ответила Полина, смахивая слёзы, скопившиеся у ресниц, — всё таки заплакала... «Что он от нас хотел? Почему просто не напал на меня, когда я был один, если ему нужен был я?»— вопросы затуманивали разум, что и так еле выдержал, не поддавшись панике. Обернувшись, я увидел ту картину, которая и должна была быть. Тихонов продевал руки лежащего на земле и скалящегося Ромки в наручники. — Петров, веди Полину в больницу, с ним я сам разберусь! — велел Тихонов, закрывая Рому в кузове УАЗика, — и что б без происшествий!

***

— Ну, ни верхняя щитовидная, ни, уж тем более, сонная артерии у вас не повреждены. В целом, поправитесь быстро, шёв делать не будем, — убедительно говорила врач, записывая что-то, кажется, в мед.карте Полины, но в итоге протянула ей другую бумажку, — вот, справка, если почувствуешь дискомфорт, показываешь учителю и идёшь в больницу. Я же стоял у двери и наблюдал за Полиной, сидящей на кушетке- любовался, в общем. — Можно идти? — спросила Полина и, получив положительный ответ от молодой девушки-травматолога, мы вышли из кабинета...

***

1 апреля, вторник

Передо мной появилось невысокое здание, что, казалось бы, должно вызывать чувство защищенности, уверенности и доверия, но я чувствовал лишь сырость и уныние. Разве что трель дождя, окидывающая крышу строения водяными снарядами, выбивала из ума тоскливые мысли. Обойдя пару луж и перепрыгнув через некоторые, что побольше я подобрался поближе. Надпись на стене гласила:

« МВД РФ

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ОТДЕЛ МИЛИЦИИ

ПОСЁЛКА NN

и прилежащих к нему населённых пунктов: ... »

Отворив дверь слева, я попал в помещение, где, кажется, однажды уже бывал, но воспоминания очень уж смутные... Вывеска «Дежурная часть», так называемый «обезьянник», пара столов и стульев. Над одним из них весела доска с объявлениями о разыскиваемых людях, к счастью, их список практически остался неизменным после поимки Заячьей Губы, а может, к сожалению... Почему практически? Катю всё таки нашли, пока меня не было в школе, по этой же причине подробности её похищения мне совсем неизвестны. — Ага, Петров, пришёл разбираться? — с некой то ли насмешкой, то ли гордостью спросил Тихонов, показавшийся из-за двери. — Угу... — ответил я ему. — Ну, садись, многого я тебе, конечно, не поведаю, но за, скажем так, за помощь в расследовании старых дел я с тобой поделюсь. Я прошёл к столу, на котором лежало полно какой-то макулатуры, и сел за стул, напротив лейтенанта. — В общем, четыре года назад, даже больше четырех, Пятифанова отправили в воспитательное учреждение закрытого типа, там у него выявили некоторые психологические отклонения. После его отправили, сам понимаешь, в места для лечения подобных заболеваний. Ну и провёл он там все эти годы, подробностей я не знаю, но по врачебному, — Тихонов замедлился, подбирая нужное слово, — заключению он пошёл на поправку, вот и отправили его на небольшие каникулы в посёлок. — Но Бя... — я хотел было перебить рассказ Тихонова, ведь, по словам Бяши, Рома должен был вернуться навсегда и откуда Ромке было знать, когда именно его отправят в посёлок, а уж тем более, прошлым летом? Но решил дать тому договорить. — Не знаю, что на него нашло вчера, но, похоже, не очень то он и здоров, раз решил совершить подобное... — завершил Тихонов, рассматривая какие-то бумажки на столе. — Психиатрическая больница, да? — М? — посмотрел на меня Тихонов. — А зачем он... Ну, зачем ему надо было, что бы я разделся? Он сказал, что покажет мне то, чему его научили... Тихонов перебил меня: — Слушай, Петров, не забивай себе этим голову. Мало ли что у него там было на уме... Считай, что прежнего Пятифанова больше нет да и навряд ли его там вылечат... Задавать стороние вопросы смысла не было. Я и так всё понимал. Не вылечат, потому что не могут или вовсе не хотят... — Где он сейчас? — Там, где должен быть... «Там, где должен быть» Слова ещё несколько раз прозвенели в моей голове и будто встали на место недостающего пазла. Некий груз свалился с плеч.

***

20 лет спустя

2023 год

Рассказ ведётся от третьего лица

« Обойдя хижину, Паша обнаружил тело. Труп своего друга. "Друга, который был дороже всего на свете",- так он говорил себе на протяжении последних нескольких лет, но сейчас, когда уже не осталось ни слёз, ни сил, он понял... Понял, что нет ничего дороже его собственной жизни»,— чернил в ручке еле хватило, дабы завершить абзац. «Пока есть вдохновение, допишу хоть в Ворде»,— думал Антон, открывая ноутбук. Свою работу он писал на бумаге. — Па-а-ап, я пошла! — раздался голос из глубины квартиры. — Угу, звони, как выйдешь со школы, — ответил он, не отрывая взгляд от экрана, лишь скрип уже потрепавшегося стула вторил мимике его тела. — Хорошо-о-о, — ответ прервался дверным хлопком. «... Упав на обледеневшую землю, Павел лишился возможности двигаться. Вокруг него пробежались краткие шепотки лесных животных. "Там, где должен быть", — последнее, что услышал он... » Закончив очередную главу своего триллера, Антон словно по наитию вышел на балкон уже родной квартирки и, закурив сигарету, уперся о раму окна. За написанием следовал выбор издательства. Начинающий автор уже давным-давно изучил все вопросы в этой области и принял решение довериться какой-нибудь компании, нежели самому издавать книгу. Он не был уверен, что хотел бы посвятить этой деятельности всю свою жизнь, но любимым делом, даже не обязательно приносящим доход, был бы рад заниматься хоть изредка. За окном бушевал сильный ветер, поднимавший клубы пыли с осенними листьями высоко в воздух, и, как бы принимая мимолётное решение, опускал их на землю. Под его напором гнулись и без того почти оголённые деревья. Осень. Ужасное время года. С каждым приходом оно всё меньше и меньше нравилось Антону— ежегодная апатия и риск хандры приследовали его на протяжении всей жизни, но вместе с рождением дочери прибавилось вдвое больше хлопот и переживаний. Зазвонил телефон, экран гласит- Ася. — Ало, я в школе, пап, — тараторил девчачий десятилетний голос. — Хорошо, дочь, успехов в учёбе... — Ага! «Звонок завершён» Отец ещё давным-давно приучил дочь звонить ему по приходе в школу. Как минимум, из соображений безопасности. Ветер за окном всё усиливался и усиливался, вместе с ним увеличивалось некоторое беспокойство, чувство тревоги и безысходности. «Началось», — подумал мужчина. Почти исчерпавшая свою длину сигарета была потушена.