Чай с малиной и лимоном

      В своей пещере Марселин сидела на диване и озабоченно ковыряла ногти. Она могла видеть, как небо вдалеке становится все темнее и темнее, что заставляло ее нервничать еще больше.       Она разгладила своё красное платье-футболку, ещё раз поправила укороченную кожаную куртку. Её черные пинетки безостановочно постукивали по ковру. Она снова пригладила волосы, надеясь, что они не слишком вьются, и стараясь не слишком их растрепать. Она умылась и причесалась до чертиков, но это ничего не значило с её львиной гривой волос. Она просто откинула их назад с лица, красиво и непринужденно.       Она знала, что выглядит чертовски сексуально, проблема была не в этом. Не было проблемы. Это было всё, о чём она когда-либо мечтала — Боннибелл заезжала за ней на свидание.       Бонни всё ещё была её лучшей подругой, и не было никаких сомнений, что они отлично проведут время сегодня вечером. Однако по какой-то причине Марселин почувствовала легкую тошноту. Но она всегда чувствовала то же самое рядом с Бонни.              Сначала она пыталась отвлечься, играя на басу, затем на акустике. Она слишком долго играла палочками для еды на клавиатуре. Если бы Боннибелл была там, она бы сказала ей прекратить это гораздо раньше, чем Марси это надоест. Она даже попыталась заварить чашку чая с малиной и лимоном, который Бонни когда-то давным — давно подарила ей, но обожгла язык и не могла не думать о том, как это было бы ужасно раздражающе — если бы она обожгла язык, сегодня из всех ночей.       Эта мысль то появлялась, то исчезала у неё в голове, заставляя её краснеть.       К счастью, её отвлек от собственных тревожных мыслей стук в дверь. Сбитая с толку, Марси немного подождала. Обычно Бонни просто заходила сама, но кто еще мог быть сейчас в её доме?       Услышав ещё один стук, Марселин подошла к двери и выглянула в окно. Она покраснела, наблюдая, как Бонни оглянулась через плечо на вход в пещеру. Она держала корзину с розами, как и обещала.       Марселин открыла дверь и, улыбаясь, сказала: «Почему ты просто не вошла?»       «Это не старомодное поведение на первом свидании». Ответила Бонни, заходя внутрь. Она повернулась, чтобы посмотреть, как Марси закрывает дверь, улыбнулась, когда Марселин встретилась с ней взглядом и покраснела.       «Ты такая красивая». Марси пробормотала, улыбаясь ей в ответ, когда она схватила лицо Бонни, чтобы поцеловать её.       Боннибелл хихикнула, что Марси тоже выглядит такой хорошенькой, и тоже поцеловала её, прежде чем пойти на кухню. Марселин не могла не смотреть, как она идёт, её юбка колышется взад-вперед вокруг её ног. Её голые ноги, заметила Марси с легкой дрожью.              Она наблюдала, как Боннибелл взяла вазу и наполнила её водой, объясняя, что она убежала раньше и в итоге слишком долго пробыла в саду. Она кратко упомянула о своём разговоре с Джейком, когда ставила цветы в воду, но была прервана Марселин, схватившей её за руку.       Бонни подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Марселин обнимает её за талию и прижимает спиной к холодильнику с кривой ухмылкой на лице. Она оперлась одной рукой о дверцу морозилки над головой Бонни и сказала: «Без обид, но твоя юбка собирается свести меня с ума».       Положив руки ей на плечи, Боннибелл почти фыркнула, когда ответила: «Короткая поездка».       «Грубо!» Марселин ахнула, качая головой. «Я пытаюсь сказать тебе, насколько ты невыносимо сексуальна, а всё, что ты делаешь, это запугиваешь меня».       «Ты права, мне жаль». Но Боннибелл хихикала, ухмыляясь, когда она продолжила: «Я забыла, какую власть моя красота имеет над королевой вампиров».              Единственной правильной реакцией Марселин на это было снова схватить её, на этот раз приподняв и усадив на стол. Стоя между её коленями, положив ладони на стол по обе стороны от бёдер, Марселин наклонилась к её лицу и ухмыльнулась, увидев румянец на её щеках.       Однако Боннибелл не смутилась, откинулась назад, опираясь на руки, и сказала как можно более кокетливым тоном: «Марси, всё, что ты делаешь, это доказываешь мою точку зрения».       Марселин почувствовала, что тоже краснеет, когда наклонилась ближе. Её губы почти касались губ Бонни, она пробормотала: «Малышка, я никогда не говорила, что ты неправа».       Бонни знала, что из-за того, что это было так ново, они с Марселин были похожи друг на друга, как кора на дерево. Со временем, когда они успокоятся и осмыслят свои новые отношения, они не будут просто цепляться друг за друга так постоянно, как раньше.       С другой стороны, она не была уверена, так ли это, когда Бонни стянула куртку с её рук. Марселин бросила его куда-то на стол, руки Бонни вернулись к её лицу. Марси склонилась над ней и прижала руку к её спине под свитер Бонни. Под которым была майка, заправленная в юбку, но холодная рука Марси всё равно заставила её подпрыгнуть.       Боннибелл забыла, как легко здесь было потеряться, закрыть глаза и позволить Марси просто насиловать её. Чувствовать клыки Марселин на своей нижней губе или её раздвоенный язык на своей шее, её руки, блуждающие по всему её телу. Руки Боннибелл были в её волосах, она сидела на самом краю стола, обхватив коленями ноги Марси.              Марселин словно щелкнула выключателем, и внезапно Бонни перестала существовать за пределами этого момента. Полностью потерявшись, она потянулась назад, чтобы опереться на её руку. Её голова откинулась назад, губы Марси коснулись её шеи, когда она ухватилась за то, что оказалось рукавом куртки Марселин.       Боннибелл взвизгнула, когда её рука выскользнула из-под неё, и она упала спиной на стол. Марселин не пошевелилась, склонившись над ней с широкой улыбкой на лице. Бонни уставилась на неё, покраснела и начала смеяться, садясь.       «Ты в порядке?» Спросила Марселин, целуя её в лоб, когда та хихикнула.       «Да, я в порядке». Бонни закрыла лицо руками. «Это… это было…» Она отвела взгляд, внезапно осознав, что у неё учащается сердцебиение. Она не смогла удержаться от смеха, пробормотав: «Это было… весело».       Она покраснела ещё сильнее, как будто её уже не смущало отсутствие грации в присутствии Марселин. Но Бонни почувствовала её руку на своем подбородке, приподнимающую голову.       Марселин всё ещё улыбалась, когда нежно поцеловала её, её губы были мягкими и сладкими. Большим пальцем она провела по её нижней губе, так же тихо спросив: «Что было весело?»       Бонни наклонилась вперед. «Поцелуй меня вот так ещё раз, и я тебе расскажу».              Они почти снова увлеклись, но Марси удалось встать и сделать шаг назад, уперев руки в бёдра, когда она перевела дыхание. Бонни спустилась на землю, при этом её каблуки застучали по плитке. Она прочистила горло, поправляя юбку и свитер.       Поправляя свой конский хвост, Бонни сказала: «Да, эмм. Нам — нам — нам нужно пойти на свидание! Мы должны — мы должны это сделать».       «У меня есть вопрос».       Боннибелл посмотрела на неё, когда взяла куртку Марселин, чтобы передать ей. Марси внезапно стала такой серьёзной, когда надевала ее. «Конечно, в чём дело?»       «Переспать после этого считается традиционным поведением на первом свидании?» Бонни скрестила руки на груди, наблюдая, как она поправляет воротничок, прежде чем поднять глаза с широкой ухмылкой. Марси подмигнула, и Боннибелл покраснела. «Просто любопытно».       «Что ж», Бонни взяла свою сумочку со стойки и подошла к ней, положив руку ей на шею. Она поцеловала её и, улыбнувшись, сказала: «Нам просто нужно посмотреть, как пройдет ночь».       Марселин могла бы упасть на колени прямо там и тогда, если бы Бонни не схватила её за руку, чтобы потащить к двери.                     Забравшись на Завтра и сев позади Боннибелл, обняв её за талию, Марселин положила голову ей на плечо и улыбалась всю поездку неизвестно куда. Почему она вообще так нервничала? Это всё ещё была Боннибелл — она всё ещё была её лучшей подругой, единственным человеком во всем мире, который знал её вдоль и поперек.       Куда бы они ни отправились и что бы ни случилось, было не похоже, что это просто будет всё. Одно неудачное свидание не стало бы концом всего, ради чего они работали — как будто у них вообще могло быть неудачное свидание. Да, верно, это просто было невозможно, и Марселин это знала. Ей просто нужно было перевести дух и чертовски успокоиться. От этих бесконечных американских горок ужаса и возбуждения у неё кружилась голова.              Когда Боннибелл высадила их посреди почти безлюдного Королевства искусств и ремесел, Марси огляделась и спросила: «Мы делаем браслеты дружбы, чтобы быть жестоко ироничными или что-то в этом роде?»       Бонни насмехалась над ней, царапая Завтра, прежде чем отослать его. Когда она повернулась и улыбнулась ей, у Марселин внутри всё перевернулось.       «Ты такая забавная». Сказала Бонни, подходя, чтобы снова взять её за руку. Не останавливаясь, она продолжала пятиться, таща Марселин за собой. «Очевидно, в этом королевстве есть огромная часть, которая состоит не только из блесток и плотной бумаги».       «О, ха. Я бы никогда не догадалась».       Марселин улыбнулась в ответ, затем ещё раз быстро огляделась вокруг, прежде чем остановиться. Она притянула Боннибелл ближе, обхватив за талию, прежде чем поцеловать её в открытую. Она не думала, что Бонни отстранится, скажет что-то о том, чтобы быть на публике, но не удивилась бы, если бы она это сделала.       Но Боннибелл положила руки ей на плечи и хихикнула: «Ты ведь ничего не сможешь сохранить в секрете, не так ли?»       «Я могу — сначала». Марселин пожала плечами, а Боннибелл закатила глаза. «Потом, как только мы расскажем людям, сдерживаться будет некому».       «Это то, что ты делаешь?»       «Знаешь, ты задаешь много вопросов».       Бонни наклонилась, чтобы поцеловать её, ухмыляясь. «Я очень любопытная жвачка. А теперь давай, я хочу, чтобы ты увидела это место».       «Кстати, куда мы направляемся?» Спросила Марселин, когда Боннибелл снова взяла её за руку и начала просыпаться.       «Это крошечное отверстие в стене — оно называется Обисидиан. Я зашла посмотреть на него и просто влюбилась во все это место». Бонни улыбалась от уха до уха. «Я думаю, ты тоже».       Бар действительно был спрятан в углу, с одной стороны которого находились внешние стены замка, а с другой — переулок. В переулке находился огромный магазин музыкальных принадлежностей, в который Бонни обещала сводить Марси в другой раз.              На кирпичной витрине магазина почти ничего не указывало на то, что он открыт. Единственное, что говорило кому-либо, что это такое, — вывеска, висевшая над дверью. Это была простая черная вывеска со словом «Обсидиан «, написанным фиолетовыми курсивными буквами.       «Это оно?» Спросила Марси, оглядываясь вокруг со скептическим выражением лица.       «Да, пошли!» Боннибелл потянула её к двери. «Я обещаю, тебе понравится».       Марселин последовала за ней внутрь и сразу поняла, что она имела в виду.              Освещение было приглушенным и теплым, почти желтым на полах из темного дерева. Бар из того же дерева тянулся вдоль одной из стен. Вдоль других стояли кабинки и высокие столики с красными занавесками на стенах, которые соответствовали кожаным кабинкам.       В дальнем углу была небольшая сцена с пианино и маленькими колонками на стене.       Марселин посмотрела на Боннибелл широко раскрытыми глазами. Она улыбнулась и сказала: «Хорошо, я угощу тебя — это довольно мило».       Бонни ни разу не перестала ухмыляться. «Я знаю, да?»       Они подошли к бару, заказали напитки, прежде чем нашли свободный столик. У стены, подальше от других посетителей, Марселин снова огляделась и заметила кое-что ещё. Казалось, все в баре были женщинами.       «Это…» она наклонилась вперед, немного покраснев, и понизила голос: «Это лесбийский-бар?» Бонни кивнула, делая глоток своего напитка. Она выбрала виски вместо своего обычного вина. «Я не разбиралась в декоративно-прикладном искусстве — на самом деле, я не знала, что Ууу есть такие места, как это».       Бонни пожала плечами. «Я знаю, но, по-видимому, здесь действительно много классных мест».       «Ну, черт возьми». Марселин откинулась на спинку стула и, слегка рассмеявшись, ещё раз оглядела комнату. «Должна сказать, я немного разочарована».       «О?» Спросила Бонни, придвигая свой стул ближе к столу. Её пятка зацепилась за перекладину стула, стоявшего слишком высоко над полом, чтобы дотянуться. Она скрестила ноги и наклонилась вперед, опершись на локти. «Почему это?»       «Если бы ты знала, что это место существует, я подумала, ты бы привела меня сюда раньше».       «О, я не…» Бонни сделала паузу, покраснев. Она не планировала признаваться, что ей приходилось расспрашивать окружающих, но ладно. «Э-э, я не… Кое-то дал мне… рекомендацию».       «Правда? Кто?»       Боннибелл колебалась, кусая губы и прищурив глаза. «Ты собираешься смеяться надо мной».       «Я всё равно собиралась».       «Я… Я спросила принцессу Слизи».       Марселин чуть не подавилась, так сильно она смеялась. Бонни скрестила руки на груди, откинулась назад и ярко покраснела, когда Марси восстановила самообладание. Она всё ещё хихикала, когда сказала: «Ты невероятная, из всех людей, которых ты спросила, принцесса Слизи. С таким же успехом можно было обратиться ко всем Ууу с мегафоном».       «Нет, я… я ей доверяю». Лицо Марселин немного вытянулось, она была искренне удивлена своей защитой. Бонни нервно почесала щеку. «Она не так уж плоха».       «Она знает, почему ты спрашивала?»       «Вроде того». Бонни пожала плечами. «Она сделала… предположения».       «Обо мне?» Марси ухмыльнулась ей, потянувшись к её руке через стол.       «Да, кажется, что в последнее время моё поведение… изменилось — достаточно радикально, чтобы люди заметили».       «Ну, да». Марселин тоже пожала плечами, качая головой. «Это очевидно».       «Как же так?»       «Ты счастлива». Бонни слегка улыбнулась, взглянув на стол, когда Марси наклонилась вперед. «Ты всегда была, типа, до смешного жизнерадостной, и, может быть, это просто потому, что я так много общаюсь с тобой, но сейчас ты, типа… улыбаешься по-другому».       Боннибелл просто посмотрела на неё на мгновение, затем тихо рассмеялся. «Да, я думаю, так. Это интересно, физическое проявление… ну, того, что ты снова влюблена».       Марселин покраснела, борясь с клокочущим в груди ликованием. Каждый раз, когда Боннибелл говорила это или признавалась ей в любви, Марси просто хотелось запеть во всю глотку.       «Это лучше, чем интересно, это, черт возьми, лучшая вещь во всем глупом мире». Сказала Марселин с саркастической усмешкой. Боннибелл закатила глаза, слегка ухмыляясь.       Но она всё равно смеялась и соглашалась с ней.       «Итак, ” Марси придвинулась ближе, с широкой улыбкой сложив руки на столе, «Вопросы на первом свидании. Какой твой любимый фрукт?»       Ни одна из них не была сильно удивлена тем, что это «первое свидание» на самом деле не сильно отличалось от всех остальных случаев, когда они тусовались вместе. Разговоры и смех, споры о незначительной ерунде, например, о том, почему неподходящая мебель была просто непривлекательной и какой длины был зад у Бонни.              Они всё ещё были лучшими подругами — эта связь никогда не изменится. Марси не знала, было ли что-то лучше, глядя через стол на Боннибелл, свою лучшую подругу, и зная, что она тоже её любит. Зная, что она тоже хотела быть с ней, что Марси проведет вечность с человеком, который знала её лучше, чем она сама.       Если Боннибелл была заметно счастливее, Марселин, должно быть, просто сияла.       «Могу я спросить тебя коё о чем, что немного смущает?» Спросила Бонни, держа свой стакан и помешивая лёд. Она уже покраснела, и Марси улыбнулась.       «Да, давай».       «Ты думаешь, всё будет по-другому?»       Лицо Марселин немного вытянулось, её улыбка дрогнула ровно настолько, чтобы быть заметной. Она не знала точно, о чём спрашивала Боннибелл, но знала, что это было не то, о чем звучало. Тем не менее, она наклонилась вперед, сложив руки на столе.       «Я имею в виду, возможно, но нам обоим довольно жарко — я уверена, что всё равно будет вкусно». Глаза Боннибелл расширились, она попыталась прервать, но Марселин всё равно продолжила: «Что, забыла, как это делается?»       «Марселин, не будь грубой».       «Если тебе нужен ускоренный курс, мы можем пойти в ванную и назвать это тренировочным раундом».       «Это было не то, о чём я говорила, и ты это знаешь». Бонни покачала головой, глядя на неё. Она собиралась спросить, изменится ли что-нибудь вообще, перейдя от лучших подруг к девушкам, но решила, что это глупый вопрос. Конечно, этого не произойдет.       Она на мгновение прикусила губу, прежде чем тоже наклонилась ближе. На этот раз на её губах появилась едва заметная ухмылка, когда она продолжила: «Девочка, ты действительно уже хочешь затащить меня в постель, да?»       «О, конечно». Марселин рассмеялась, сделав глоток вина. «Я всё ещё удивлена, что не пришла найти тебя, как только вернулась в Ууу».       «Это так?» под столом Марселин почувствовала, как туфля Бонни ударилась о её ботинок. «Что именно, по-твоему, ты бы сделала?»       На полсекунды Марселин попыталась сдержать любую непристойную мысль, которая пришла ей в голову, но также быстро поняла, что в этом нет необходимости. Она сидела напротив Боннибелл — в милой одежде, немного пьяная в баре, на их (втором) первом свидании.       Кроме того, выражение лица Боннибелл — её темно-розовые щеки и широко раскрытые глаза, то, как она продолжала кусать губу… Марселин не играла в азартные игры, но была готова поспорить, что внутри Бонни пылал огонь, не уступающий тому, что горит в ней.       Боже, здесь начинало нагреваться.       Марселин понизила голос, сказав: «Я бы подошла к тебе слишком близко. Прямо перед тобой, но я бы не прикоснулась к тебе».       Бонни почувствовала, как у неё ёкнуло сердце.       «Просто дыша тебе в затылок, может быть, это тебя немного задержит. Достаточно близко, чтобы заставить твою кровь биться быстрее».       Боннибелл задавалась вопросом, понимала ли Марселин, что говорит — как она, по сути, рассказывала ей историю о той ночи, когда она последовала за Боннибелл домой после того, как разобралась с повелителем дверей. Когда она прокралась к её окнам, пока Бонни не поймала её, впустив её, но они просто сделали то, что делали всегда тогда, и поссорились из-за ничего.       Боннибелл проговорилась, что она знала, что Марселин следовала за ней все это время, и Марси воспользовалась своим шансом, спросив, как долго принцесса собирается позволить ей наблюдать за ней.       Бонни покраснела, но не показала своего смущения. Марселин прижала её к стойке, почти обвиняя в том, что та позволила ей смотреть на себя столько, сколько она хотела, пока не взойдет солнце.       Боннибелл до сих пор помнил выражение её глаз.              Казалось, целую вечность они просто стояли там, парализованные друг другом. Марси чувствовала, что тонет, готова утонуть и затеряться в её мире, в её глазах, её руках, во всём. Марси наклонилась ближе, её руки по обе стороны от Бонни, ладони на столешнице. Она чувствовала дыхание Бонни, и ей стало интересно, чувствует ли Бонни её дыхание.       «Бонни». — прошептала Марселин, всё ещё не прикасаясь к ней. Она пока не хотела туда идти, слишком боялась, что кто-то из них взбесится. Бонни закрыла глаза, совершенно неподвижная.       Её кожа горела. Она практически чувствовала, как Марси прижимается к ней, просто яркое воспоминание, которое время от времени всплывало в её голове, когда она чувствовала себя особенно одинокой. Она очень остро ощущала движение руки Марси, её холодная рука убирала волосы с её плеча, но она по-прежнему не прикасалась к ней. Бонни собиралась сойти с ума — потерять всё самообладание, которое она с таким трудом поддерживала. Марси была единственной, кто мог раскрыть эту её сторону. Никто не сводил её с ума так, как Марселин, королева вампиров.       Марси была зациклена на её шее. Мягкая, открытая и розовая. Ей так отчаянно хотелось наклониться и поцеловать её, прямо под ухом, прямо там, где Марси привыкла. Она придвинулась ниже, так близко, что могла почувствовать, как сильно Бонни дрожит. Её глаза всё ещё были закрыты, но рука переместилась, чтобы прикрыть рот. Марси задавалась вопросом, что она скрывает.       Марселин вздохнула. Она опустила голову на плечо принцессы. Она не хотела, чтобы это произошло вот так. Она не хотела страсти на столешнице — что ж, это было наполовину правдой. Но сначала она хотела всего остального. Она хотела Бонни.              Когда Боннибелл описала сходство в своём воображении с их реальным жизненным опытом, Марселин всё ещё только ухмылялась, говоря: «Я знаю, и, если бы я была низшим вампиром, я бы сказала тебе сесть на стойку, и ты бы это сделала».       Бонни пожала плечами и признала: «Да, вероятно. Что потом?»       Марселин прикоснулась бы к её лицу, проведя костяшками пальцев по щеке так нежно, что у неё по коже побежали мурашки. Она провела бы пальцем по челюсти, по горлу — просто чтобы почувствовать, как ей тяжело глотать. Она двигалась к ключице, стягивая рукав платья с плеча, в то время как Боннибелл дрожала, по-прежнему молча.       Но она подпрыгивала, слегка задыхаясь, когда Марси дергала её за бретельку лифчика и посмеивалась над ней. Прежде чем у Бонни появлялся шанс назвать её дурочкой, развратницей или каким-то другим именем, которым она пользовалась в прошлом, Марселин тоже опускала ремень и хватала её за затылок.       Тогда начался бы настоящий ад. Губы Марселин мгновенно оказались бы на её шее, в то время как Боннибелл прижимала её ко всему, за что могла ухватиться. Марси тянула её к краю прилавка, бормоча что-то вроде того, чтобы сорвать с неё леггинсы.       Она спрашивала, сколько времени прошло с тех пор, как кто-то прикасался к ней с тех пор, как её раздели и поставили на место. Марселин уже знала бы ответ, но слушать, как она старается не издавать ни звука, крепко держа руки на талии, было слишком приятно. Марселин вырвалась бы, просто чтобы закрыть дверь и запереть её. Когда она смотрит на Боннибелл, та уже смотрит на неё, но тут же отворачивается.       Боннибелл откашлялась, откидываясь на спинку стула. Кто-то включил обогреватель или что-то в этом роде?       «Я уверена, что это было бы… плохой идеей». она снова откашлялась, чувствуя тепло от самодовольной улыбки на лице Марси.       «О, конечно». Марселин рассмеялась, кивая. «Тем более, что я определенно попыталась бы уговорить тебя сбежать со мной».       «Не могу представить, что поехала бы с тобой».       Но на мгновение — всего на секунду — Боннибелл задумалась. Если бы Марселин крепко обнимала её и делала по-своему, если бы она прошептала ей на ухо: сбеги со мной, Бонни, пойдем, только ты и я, как мы привыкли.       На самом деле, если бы момент был идеальным, если бы планеты выстроились как надо, она могла бы сказать «да».       «Я знаю». Марселин улыбнулась, качая головой. «Для меня в этом есть что-то такое… раздражающе романтичное. Сбежать, побыть вдвоём».       «Я могу сказать — ты поднимала эту тему раньше».       «Не так ли? Оставить всё позади ради неизвестности, быть таким взволнованным, но в то же время абсолютно напуганным, потому что это похоже на сбывшуюся мечту, когда ты не думала, что это действительно произошло в реальной жизни».       У Марси было такое мечтательное выражение лица, что Боннибелл почувствовала мурашки на руках. Это действительно отстойно, что она знала, что, если вообще будет этим заниматься, всё начнет выходить из-под контроля. Тем не менее, то, как она говорила, погружаясь в собственное воображение, было очень… убедительно. Если бы она могла что-нибудь сделать, Марселин могла бы нарисовать замечательную картину. В конце концов, она была очень талантливым автором песен.       «Но ты смотришь на… на единственного человека во всем мире, который избавляет от этого страха», — продолжила Марси, её рука скользнула по столу, чтобы найти руку Боннибелл, «и не имеет значения, где ты находишься, потому что она настолько чертовски красива, что ты могла бы оказаться на дне вулкана и всё равно захотел бы танцевать».       Покраснев, Боннибелл прикусила губу, с улыбкой покачала головой и спросила: «Я… делаю это? Я имею в виду… Я — я делаю это?»       «Ты…» Марси сделала паузу на мгновение, опираясь на другую руку, когда она хихикнула: «Я думаю, ты заставляешь меня хотеть быть храброй. Есть что-то в… тебе, то, как ты говоришь. Например, когда ты говоришь, что что-то будет хорошо, я тебе верю. Ты просто…» Она села прямо, закрыв лицо руками, и сказала приглушенно: «Перестань смотреть на меня».       Боннибелл просто улыбнулась, слезая со стула. Она убрала запястье от лица и положила руку на затылок Марси. Марселин открыла глаза как раз вовремя, чтобы Боннибелл запечетлила на её губах сладкий, нежный поцелуй. Её глаза почти блестели, когда Бонни тихо сказала: «Я так сильно тебя люблю, даже если ты такая размазня».       «В свою защиту скажу, что это всё твоя вина».       Боннибелл с улыбкой покачала головой, снова поцеловала её и сказала, что скоро вернется. Марселин посмотрела ей вслед и услышала собственный вздох. Она не могла не смотреть на её разговор с барменом, затем оглядела обстановку, пока ждала.       Она действительно была такой хорошенькой, подумала Марселин, размышляя, чтобы приготовить Боннибелл на завтрак. Завтрак, в конце концов, самый важный прием пищи.       Это была ещё одна странная маленькая привычка, которой Марселин очень наслаждалась, готовя для неё завтрак. Ещё до того, как они рассказали друг другу о своих чувствах, когда Бонни собиралась переночевать, Марселин приготовила ей завтрак. Она просто сделала — это было частью их рутины.       Было интересно оглянуться назад и понять, что единственное, что действительно изменилось, — это значительное количество страстных поцелуев, и невероятно липкого флирта.       Боннибелл вернулась с их напитками, и глаза Марси расширились, когда она увидела, что ещё у неё в руках.       «У тебя есть шоты?» Она рассмеялась, когда Бонни аккуратно поставила все на стол. Марселин была безмолвно впечатлена тем, что ей удалось перенести все это в первую очередь. «Кто ты и что ты сделала с моей принцессой Боннибелл?»       «Заткнись, задница». Пробормотала Бонни, садясь. «Я разговаривала с барменом…»       «Бармен, ты архаична»…       «Заткнись. Я разговаривала с барменом, и она сказала, что никогда не видела нас здесь раньше». Она придвинула свой стул, разделив между ними маленькие стаканчики. «Итак, я сказала ей, что это рекомендация для первого свидания, и она спросила, от кого. Когда я сказал: «Принцесса слизи», она…» Боннибелл начала смеяться, качая головой. «Она сказала, что, по-видимому, SP представила её своей жене, а затем налил вот это».       «Черт». Марси сказала невозмутимо. «Принцесса слизи знает всех, да?»       «Да, она, кажется, неплохой союзник». Бонни кивнула, но не смогла сохранить серьезное выражение лица и хихикнула. Она взяла снимок. «Я понятия не имею, когда я в последний раз делала снимок».       «Вообще-то, я тоже». Марселин посмотрела на прозрачную жидкость, когда брала её в руки. Она не знала, почему она может переваривать алкоголь, но дареному коню в зубы смотреть не любила. «Вероятно, долгое время».       «Уверена, для меня прошло больше времени».       «О, я в этом не сомневаюсь». Марси подняла стакан, и Боннибелл сделала то же самое. «За что мы пьём?»       «Нас». Бонни ответила сразу, улыбнувшись, когда Марселин покраснела. «Тебя и меня и… всему, что последует».       «Хорошо, я поняла это. Помнишь правильный способ сделать снимок?»       Боннибель усмехнулась ей. «Думаю, со мной все будет в порядке».       В то же время они чокнулись стаканами, постучали донышком по столу и опрокинули его обратно. Поставив стакан, Боннибелл сразу же начала кашлять, в горле у неё горело, а глаза слезились.       «Черт возьми, что это такое — чистый зерновой алкоголь?» Марселин вздрогнула. «Это… это будет весело позже».       «Хорошо, теперь мы знаем». Бонни сделала глоток своего напитка, прочищая горло. «Бармен налила много».       Марселин на мгновение замолчала, прежде чем наклонилась вперед и ухмыльнулась. «Хочешь ещё?»       Бонни слегка улыбнулась, покачав головой. «Ты плохо влияешь».       «И ты не сказала «нет», так что следующий раунд за мной».       Боннибелл не могла вспомнить, когда она когда-либо чувствовала себя такой свободной. Так расслабленно сидеть в общественном месте, когда играет музыка и в кабинках сидят люди, которые не знали, кто они такие — или просто им было всё равно, но всё равно вежливо улыбались.       Она заметила, что, несмотря на то что каждому из них почти тысячелетие, она и Марселин казались моложе большинства остальных посетителей. Осознание этого только заставило её полюбить это ещё больше, не окруженную незрелостью, которая преследовала её в реальном мире.              Чем дольше они там находились, тем оживленнее становился бар, и люди толпились на маленькой танцплощадке перед сценой, Боннибелл была той, кто встала и помогла Марси подняться на ноги. Смеясь, Марселин согласилась и сняла пальто, повесив его на спинку стула, прежде чем Боннибелл потащила её к толпе.       Бонни забыла, как сильно она любила танцы. И музыку в целом, но Марселин вновь приобщила её ко всему этому, точно так же как сделала в первый раз много лет назад. Она нашла собственный кассетный проигрыватель и позаимствовала несколько кассет у Марси, музыка играла на заднем плане в её лаборатории или кабинете.       Однажды она работала в своей лаборатории и не осознавала, что подпевает, пока не заметила, что Финн наблюдает за ней. Он просто ухмылялся, скрестив руки на груди, когда сказал: «Не думаю, что я когда-либо слышал, чтобы ты так пела».              Очевидно, Бонни в последнее время много напевала себе под нос. Она предположила, что в этом был смысл. Вероятно, она начала напевать примерно в то же время, когда начала краснеть и улыбаться по-другому.              Боже, она была так влюблена.              К концу вечера они хихикали больше, чем когда-либо, и раскраснелись. Марселин стояла рядом с ней, пока Бонни оплачивала счет, шутя о бесконечных преимуществах свиданий с членами королевской семьи, положив руку ей на плечо.       Барменша, женщина примерно того же возраста, что и они, представилась как Поппи. Она выглядела как… ну, цветок мака — с зеленой кожей и рыжими волосами, похожими на лепестки. Она смотрела на Марселин странным взглядом, пока Марси не заметила и не скорчила гримасу в ответ.       «Прости», — улыбнулась Поппи, качая головой. «Ты что… ты Марселин, верно? Королева вампиров».       «В последний раз, когда я проверяла». Марси пожала плечами, и Боннибелл посмотрела на неё, слегка шлепнув по животу тыльной стороной ладони за грубость, независимо от того, осознавала она это или нет.       «Так я и думала! О, я была на нескольких твоих концертах! Нам с женой всегда так весело».       Марселин широко улыбнулась, и Бонни не смогла удержаться от смеха, убирая бумажник обратно в сумочку. «О, круто! Мне это нравится — я так рада, что ты хорошо провела время».       «Эй, ты когда-нибудь хотела бы поиграть здесь?» Спросила Поппи, её глаза были такими же широкими, как у Марселин, когда она услышала вопрос. «Несколько раз в неделю мы играем живую музыку и ищем новое выступление. Что ты думаешь?»       «Это было бы потрясающе!» Марселин посмотрела на Боннибелл, на её лице явно читалось волнение, а затем снова на Поппи. «Это отвратительно, у тебя есть визитная карточка или что-то в этом роде?»       Поппи взяла одну из них с кассы и протянула ей, сказав, что она может позвонить ей в любое время, и они назначат вечер. Марселин хотела положить визитку в карман, поняла, что у неё ее нет, и передала её Бонни, чтобы та положила её в сумочку вместо неё. Она пожала ей руку и поблагодарила, прежде чем сказать, что скоро позвонит и пожелает спокойной ночи.