Love Maze

      Чимин стоял на балконе своей комнаты, докуривая первую сигарету со времен студенческой жизни. Он бросил эту вредную привычку, когда окончил университет, но последние события в его жизни вызвали непреодолимое желание снова закурить — это успокаивало. В комнате на кровати разрывался телефон. Звонил Сынги. Наверное, он уже в курсе выходки Чимина — его побега из особняка в компании неизвестного альфы. Плевать!       От Намджуна не было ни слуху ни духу дней пять. Это что ещё за американские горки такие?! Что-то ему подсказывало, что альфа обязательно объявится. Чимин в этом даже не сомневался! Все его инстинкты вопили, что с ним ведётся какая-то двойная игра. То, что Чимина угораздило влюбиться с первого взгляда, то, что он позволил трогать себя и целовать на первом свидании, не означает, что об него можно вытирать ноги и игнорить.       Намджун решил, что в его руках все козыри, и Чимин покорно сдастся на милость сильного альфы. Но в эту древнюю, как мир, игру можно играть вдвоем. Хотя чего Чимин ожидал? Что тот тут же признается ему в вечной любви и увезет в закат? Нет! Пора уже повзрослеть и не верить в сказки. Искренность нынче не в моде.       Предупредив водителя, что через полчаса они едут по магазинам, Чимин пошел в свою комнату собираться. Деньги, которые дедушка переводил на его карту каждый месяц, Чимин практически не трогал. Сейчас пришло время воспользоваться своими нескромными сбережениями и немного развеяться. Наконец-то его омежья сущность вернулась, и Чимин теперь знал, что ему делать дальше. Как бы Намджуну не хотелось ускорить темпы в соблазнении Чимина, но весь процесс тормозило одно неотложное семейное дело. Здесь, в Корее, далеко в горах жил его единственный родственник по отцовской линии — дядя Ким Хэвон. После смерти папы Намджуна забрала социальная служба и поместила в сиротский приют, где его и нашел старший брат его отца. Как оказалось, дядя Хэвон даже не подозревал о его существовании и не знал, что у младшего брата был омега, пока не наткнулся на единственную фотографию в столе родственника шесть лет спустя после его смерти в перестрелке. На снимке оказался запечатлён ещё совсем маленький Намджун двух лет отроду, который сидел на руках молодого омеги. У дяди никогда не было семьи — Намджун заменил ему родного сына и наследника. Пять лет назад Ким Хэвон принял решение окончательно отойти от дел и вернуться на родину, передав бразды правления кланом единственному племяннику.       Большой особняк скрывался в тени могучих дубов на склоне горы. Намджун ехал строго по вбитому маршруту GPS — не дай бог сбиться с пути: здесь, у черта на куличках, не было нормальной связи с внешним миром. Сам хозяин дома уже нетерпеливо встречал племянника у открытых ворот. Жестом указав, куда ехать, пропустил машину вперёд. Намджун припарковался возле крыльца и пошёл навстречу родственнику. Ким Хэвон отлично выглядел на свой возраст: свежий горный воздух положительно влиял на здоровье пожилого альфы.       — Здравствуйте, дядя! — Альфа уважительно согнулся в традиционном поклоне перед старшим.       — Намджун, сынок. Как же я рад тебя видеть! — Счастливый Хэвон мгновенно заключил его в свои объятия. — Добро пожаловать в мою скромную обитель.       Ну да, совсем скромную — четыреста квадратных метров жилпощади для одного человека! Намджун жил скромнее и занял пустующий дом дяди в Сеуле на время пребывания в Корее. Они неспешно направились в сторону дома.       — Спасибо. Как ваше здоровье?       — Здоров как бык. Не зря говорят родные места лечат. — Войдя в холл особняка, Хэвон остановился, пристально разглядывая Намджуна. — Дай старику на тебя посмотреть. Так возмужал. Прям жених. Как там твои дела в Америке?       — Все хорошо, не волнуйтесь. Ваше дело в надёжных руках. — Намджун последовал за старшим вглубь дома. — Пока я здесь — Джин там за главного.       — Джин — толковый мальчик, должен справиться. — Хэвон открыл одну из дверей, и они оказались в просторном кабинете.       — Что-то я уже в этом сильно сомневаюсь. Переживаю за него. — Намджуна реально напрягала непонятная ситуация с китайцами. Он всегда полагался на Джина, уверенный в своем помощнике на все сто. До этого времени.       — Там его замуж зовут, весьма настойчиво. Молодой глава китайского клана.       — За это надо выпить, — предложил хозяин дома и, посмеиваясь, присел на диван возле бара с напитками. Намджун, расслабившись, занял место напротив в широком кресле.       — Это сынок старого черта Сюй Чжэн Си, что-ли?       — Да, дядя. Я знаю, вы хорошо знакомы.       — Даже слишком хорошо. Он увел у меня любимого омегу. Мой истинный так и не нашелся, поэтому я и не создал семью. Но, слава Богу, он послал мне тебя.       Упоминание истинного мгновенно напомнило о Чимине. Его бесило, что всё шло совсем не так, как планировалось, и Джун злился на всех и вся, хотя понимал, что сам является причиной всех проблем. После свидания с Чимином у моря всё пошло наперекосяк. Эта встреча вышла слишком искушающей, он потерял контроль. Намджун годами вынашивал план мести, но в долю секунды, как слабак, поддался нахлынувшим чувствам. Больше такого не должно повториться! Нужно следовать первоначальному плану.       — Я встретил его, дядя.       — Кого?       — Своего истинного. Здесь, в Корее.       — Это же замечательно, Намджун. Когда ты нас познакомишь?       — Он — сын Ли Сынги. Нам не суждено быть вместе. Я не успокоюсь, пока не заберу у этой твари всё. Этот омега — только средство в достижении моей цели.       — Намджун, сынок. Месть хороша, пока ты её не совершил. Мсти, не мсти — мёртвых не вернуть. И радости тебе это не принесёт. — Хэвон грустно посмотрел на племянника. — Ты настолько поглощён этой мыслью, что она не даёт зарасти твоим ранам, которые иначе уже давно бы исцелились и зажили. Жить надо настоящим — во имя будущего.       — Дядя, прошу, не надо. Я должен отомстить — в память о своём папе.       — Думаю, твой папа хотел бы видеть тебя счастливым рядом со своим омегой. Только подумай — сама природа трудилась, создавая нечто настолько совершенное, что подходит только тебе и никому другому.       — Я никогда не верил в эти сказки.       — Это ты зря, Намджун. Лучше предотвратить будущую ошибку, чем сожалеть о содеянном.       — Я все решил для себя уже давно. Назад дороги нет. Давайте оставим эту тему.        Ким Хэвон видел подавленное состояние своего племянника и не хотел ещё больше беспокоить открытые раны, поэтому прекратил настаивать и повёл в гостевую комнату, чтобы тот смог отдохнуть. Пять дней в гостях пролетели для Намджуна незаметно. Они с дядей ходили на рыбалку — совершенно безрезультатно, рыба так и не клюнула, зато их активно пытались сожрать комары.       На следующий день они решили поохотиться, но лучше бы остались дома. Намджун чуть не отстрелил себе палец правой ноги, чем распугал всю лесную дичь, которая решила скрыться в чаще леса от греха подальше. Всё-таки Намджун — дитя асфальта, а не природы.       Перед отъездом, дядя попросил Намджуна помочь ему в саду. Это в Америке Хэвон имел штат прислуги, которая делала всю работу по дому и возле него. Здесь же старик предпочитал заниматься своими делами сам. Он не смог отказаться лишь от своего личного водителя и охранника по совместительству. В доме жил ещё повар и раз в неделю приезжали из клининговой компании убираться.       Намджун соорудил каркасы для некоторых растений, починил беседку и настроил водоснабжение для полива. Закончив с работой, он присел на садовые качели, оглядывая красоту вокруг. Одному омеге тут бы точно понравилось. Его зверь грустно вздохнул, соглашаясь. Он невыносимо скучал по своей паре. Пора возвращаться.        Вернувшись в Сеул, альфа сразу написал Чимину, что заедет за ним вечером. Омега только хмыкнул, прочитав сообщение. Объявился! Ты хотел поиграть, Ким Намджун? Давай поиграем, но по моим правилам!       Чимин пошел выбирать наряд, который точно сразит Намджуна наповал, в то время как его омежья сущность подбирала личность, которая окончательно сведет альфу с ума. Он устроит мужчине настоящие эмоциональные качели. Конечно, в его нынешнем состоянии нормальные омеги сидят дома, пьют блокаторы и смотрят дорамы в компании ведёрка с мороженым. Но кто сказал, что Чимин — вменяемый? Только не сегодня! Его омега не собирался играть по чьим-то правилам, наоборот, жаждал затеять свою.       В назначенное время машина альфы остановилась у ворот особняка. Намджун вышел и расслабленно ждал омегу, опёршись спиной о дверцу. Увидев Чимина, у Намджуна случилось короткое замыкание: в глазах резко потемнело, уши заложило, он нервно сглотнул образовавшийся в горле ком. Словно в замедленной съёмке, альфа наблюдал за приближением парня с открытым ртом.       Течка?! Густой аромат геосмина забился в ноздри, осел в горле и опустился в лёгкие Намджуна. Этот омега, наверное, совсем не дружит с головой, раз вообще решился выйти в таком состоянии на улицу к альфе?! Его зверь едва не потерял сознание от нахлынувшего счастья, впервые ощутив свою пару, и уже хотел было рвануть, чтобы обнюхать… провести носом по пахучей железе… лизнуть пульсирующую жилку на шее… пометить запахом… НЕТ! СТОЯТЬ!       Они же не в доисторические времена живут? В конце концов, Ким — взрослый мужчина и обязан контролировать животные порывы. Но зверь не слушал доводы хозяина и не понимал почему нельзя — сначала озлобленно зарычал, а потом свернулся в клубок и жалобно заскулил, всем видом показывая, что его оскорбили в лучших чувствах. Обиженный на такую несправедливость, он смиренно сложил лапы, любуясь своей парой. Какая же всё-таки красота ему досталась!       Чимин был одет в ярко-красный костюм. Облегающий укороченный пиджак, застегнутый на одну пуговицу, не скрывал, а даже, наоборот, являл всему миру идеальные ключицы и грудь омеги. Брюки обтягивали упругую задницу и стройные ноги. Узкую талию обхватывал пояс-кушак в тон костюма, делая ее ещё уже. Светлые волосы омега уложил назад, открывая лицо, добавив минимум макияжа. Аксессуары были подобраны со вкусом — платиновые браслеты, серьги и колье, инкрукстированные камнями удачно дополняли картину. Все в образе Пак Чимина кричало о его сексуальности и раскрепощенности — в этот вечер ему хотелось соблазнять и покорять. Намджун с большим трудом смог собрать себя в кучу и недовольным взглядом осмотрел омегу.       — Что с твоим лицом, Ким Намджун? Ты не рад меня видеть? — увидев ожидаемую реакцию альфы, протянул Чимин, любуясь хмурым лицом.       Намджун мысленно подобрал челюсть и вытер слюни.       — Я правильно понял? Под этим пиджаком ничего больше нет?       — Нет. Тебя только это волнует? — Внутренний омега тоже фыркнул, поддерживая хозяина и радуясь реакции альфы.       «Какой наблюдательный!»— подумал Чимин.       «Вот паршивец! Что за игру он затеял?»        Намджун понимал, что все опять летит к чертям. Альфа внутри заставлял принюхиваться к запаху геосмина и подначивал придвинуться ближе. Намджун держал себя в руках из последних сил.       — Ты… в таком виде поедешь?       — Тебе не нравится? — Омежка словно невзначай прикусил губу.       — Очень красиво, но… Уверен, что не хочешь переодеться… или остаться дома? Может, в следующий раз встретимся, когда у тебя не будет…       — Уверен! Поехали. — Чимину так нравилась эта игра, внутренний омега, выпущенный на свободу, довольно потирал лапки в предвкушении.       — Проклятье! — не сдержался альфа.       А ведь как замечательно все складывалось поначалу! И вдруг этот взбалмошный мальчишка вытворяет такое! Оказывается, он не так прост, как могло показаться вначале.       Раньше именно таким представлял Намджун сына своего врага — богатенький развращенный мажор. Такого Чимина он собирался использовать, а потом уничтожить вместе с отцом. Этот образ должен был снять с души мужчины тяжелый груз вины перед невинным омежкой. Но почему сейчас Намджун совсем не радовался этому? А его зверь, впервые почуяв внутреннюю сущность Чимина, стал совершенно неуправляем и балдел от любой капризной выходки омеги. Главное — его пара рядом, что заставляло зверя порыкивать довольно, урчать безостановочно, пытаться заигрывать. Слабак!       На этот вечер Намджун благоразумно взял с собой водителя. В таком состоянии, как сейчас, опасно было садиться за руль самому. Они с Чимином комфортно устроились на заднем сидении автомобиля. Омега совершенно спокойно положил голову на плечо Намджуна. Альфа чувствовал, как его собственное дыхание становилось тяжелее, запах омеги заполнял салон, сбивая с мысли. Ему приходилось сосредотачиваться, чтобы не сорваться — не сейчас, не здесь.       — Куда мы сегодня пойдем? — Из-под пушистых ресниц лукаво поблескивали глаза парня. Его забавляло выражение лица мужчины — было очевидно, что Намджун на ходу перестраивал маршрут, исходя из сложившейся ситуации. Понятное дело, в людных местах они не смогут находится рядом.       — Туда, где мы сможем спокойно пообщаться, — ответил альфа. — Тебя устраивает такое определение или объяснить подробней?       Чимин медленно поднял голову с его плеча, внимательно следя за реакцией альфы. В его глазах мелькала искорка лукавства, но в глубине скрывалось что-то большее — проверка, вызов.       — Думаю, определение верное, по крайней мере, пока верное, — кокетливо заметил Чимин. — Снова искал в интернете?       Господи, что произошло за те несчастные пять дней, что Намджун отсутствовал в городе? Чимина как будто подменили.       — Чтобы забронировать президентский люкс большого ума не надо. — На самом деле, в этом номере давно установили камеры. Он пустовал уже неделю и ждал одного конкретного омегу. Но эту информацию Чимину знать не обязательно.       — Ого! Вот это поворот!       — Боишься?       — Тебя?!       Повисла пауза… Намджуна немного вело от запаха течного омеги под боком, он подвисал и терял нить разговора, а Чимин как будто ничего не замечал. Намджун сглотнул, не сводя взгляда с Чимина. Альфа ненавидел терять контроль, но этот омега был настоящей загадкой, игравшей по своим правилам. Намджуну приходилось делать вид, что он ведёт игру, хотя оба знали, кто сейчас в выигрыше.       — Что?! А… Да! — Намджун тряхнул головой, пытаясь вернуть контроль над собой.        — Нет, конечно, — отозвался Чимин, мягко, почти насмешливо. — С чего такие выводы?       — А стоило бы.       — Не надо нас пугать. Это не у меня сейчас сердце выскочит из груди…       А сердце действительно постукивало, и альфа от этих дурацких стуков как будто потихоньку тупел. Хотелось выкинуть какую-нибудь глупость, зверь так и подначивал.       — Ну, держись. Сам напросился! — Намджун честно сдерживался как мог, но этот несносный брат-близнец Чимина наматывал на свой маленький пальчик последнюю нервную клетку альфы. И тот не выдержал — сгреб в охапку парня и размашисто провел языком по губам, перед тем, как с жадностью проникнуть в рот Чимина. Поцелуй вышел глубокий, мокрый и совершенно крышесносный.       Как и следовало ожидать, Чимина мгновенно поплавило от жара, который исходил от тела альфы. Сегодня чувствительность омеги зашкаливала — только прикоснись, и вспыхнет пламя.       — Хочу почувствовать твой вкус на своих губах, — выдохнул в поцелуй Намджун. — Вкус твоего оргазма, Чимин.       Ну, все, доигрался! Чимин почувствовал, как между ягодиц обильно выделилась смазка и был уже не рад, что пошёл на поводу у своего зверя, затеяв весь этот спектакль. Он даже не надел сегодня нижнее белье и испытывал дополнительное возбуждение от осознания этого факта. Но отступать уже было слишком поздно. Командовал парадом на данный момент явно не Чимин — он в жизни не смог бы сказать то, что вырвалось у него секунду спустя.       — Хочешь проверить, какой я мокрый сегодня для тебя? — Его внутренний зверек оказался той еще сучкой, немало удивив своего хозяина.       Глаза Намджуна сверкнули красным, губы растянулись в нездоровом оскале, и у Чимина по спине пробежал озноб, горло сдавило от усилившегося запаха озона. Как он мог такое сморозить?       — Детка, потерпи немного, мы почти приехали.       — Я передумал. — Омега снова начал покусывать губы, уже от нервов.       — Поздно, Чимин.       Все происходило слишком быстро. Салон наполнился доминирующей аурой этого огромного альфы. Омега физически ощущал разряды молний, исходящие от Намджуна и пробегающие по телу. Внутри все сводило от нетерпения отдаться своему истинному, но где-то на задворках сознания здравый смысл кричал об опасности. Чимин попытался отстраниться.       — Я совершенно ничего о тебе не знаю, Ким Намджун. Чем ты занимаешься? Почему приехал в Корею?       — Хочешь услышать подробный ответ? Рассказать тебе историю моей жизни или провести углубленный психологический анализ личности?       — У меня диплом ландшафтного дизайнера, а не психотерапевта, Намджун. К чему эта скрытность?       — Ты не любишь загадки?       — Обожаю людей, которые отвечают вопросом на вопрос. Я люблю таинственность, но ты, право, перебарщиваешь.       Машина неожиданно остановилась у входа шикарного отеля в районе Хондэ. Водитель поспешил открыть дверцу со стороны Намджуна. Альфа выбрался из салона автомобиля, жестом дав понять шофёру, что сам откроет пассажирскую дверь для Чимина.       — Мне так не терпится узнать, какой же ты в постели малыш, — шепнул на ухо Чимину альфа, помогая выйти из автомобиля.       Как они добрались до номера, Чимин не помнил — все было, словно в тумане. Намджун снова распалил пламя внутри и сопротивляться ему было невозможно. Когда за ними захлопнулась дверь, альфа скомандовал:       — Раздевайся!       Чимин больше не мог терпеть. У него коленки тряслись, губы уже ныли от постоянных покусываний, а плакать хотелось от возбуждения. И с этих пор Намджун, отдающий приказы — его новая слабость.       — Тебе надо, ты и раздевай, — послышалось смелое в ответ.       На этом разговоры закончились. Да и как тут можно разговаривать, когда в голове одни картинки и мысли слишком откровенного содержания, когда всё тело напряжено и горит от сковывающего разум желания, когда альфа внутри просит взять, вдохнуть любимый запах и оттрахать своего омегу до потери памяти и сил. И как в таких условиях думать о возмездии?       Их губы сами нашли друг друга и сомкнулись в обжигающем поцелуе. Рука альфы потянулась к единственной пуговице на пиджаке Чимина. А потом новый приступ жара, как лихорадка, когда чужой язык прошелся по оголенной ключице, размашисто, заявляя свои права. Чимин застонал, заставляя альфу зарычать жадно, и снова лизнуть чувствительную кожу. От горячего языка делалось так хорошо, что становилось дурно. Голова кружилась, мысли разбегались врассыпную, губы, искусанные и зацелованные, горели. Внутренний омега бесновался от смешанных запахов, ластился к альфе Намджуна, заставляя Чимина выгибаться, тянуться ближе.       — Схожу с ума от мыслей о том, как ты будешь стонать, принимая мой узел, — прорычал альфа, снимая с Чимина пиджак и укладывая на большую кровать.       Омега посмотрел в глаза Намджуна и увидел в них пламя, испугавшее его. Нет… не так… это неправильно! Так не должно быть!       — Нет! — Чимин попытался вывернуться из-под большого тела альфы.       Но Джун не собирался останавливаться, придавив сильнее к кровати, его рука опустилась на пах омеги, поглаживая.       — Нет, Чимин, — прорычал Намджун ему на ухо. — Если любишь играть с огнем, то будь готов сгореть в этом пламени…       Чимина затошнило, комната пошла кругом.       Не может быть! Это снова происходит с ним? Его сон! Чимин будто медленно шагал навстречу смерти, беспрекословно подчиняясь воле своего истинного. Все тело мелко задрожало от вновь проявившейся жгучей ненависти во взгляде напротив. Чимин снова почувствовал этот жар на своей коже. Он увидел, как огонь распространяется от руки Намджуна по всему телу и они сгорают вдвоем, оставляя после себя один пепел.       — Прошу, отпусти. — Намджун почувствовал, как тело омеги окаменело в его руках.       Подняв взгляд, он увидел слезы на глазах Чимина. Альфу словно окатили ледяной водой. Он освободил парня и сел на кровати, повернувшись к тому спиной. Да что этот мальчишка творит с ним? Сначала приходит весь такой самоуверенный и готовый на всё! А потом строит из себя девственника! Чимин осторожно, стараясь не касаться Намджуна, схватил свой пиджак и натянул на себя.       — Прошу, отвези меня домой… — прошептал он в спину альфы.       Намджун поднял голову, в его глазах всё ещё поблескивали огоньки затухающего пламени.       — Я не понимаю, Чимин. Что происходит? Что я сделал не так? — Он едва сдерживался, чтобы не схватить этого омегу и не взять его против воли. Но чем тогда альфа будет лучше той мрази, из-за которой это все началось?       — Прости, Намджун… Я не могу…       Намджун увидел в глазах Чимина страх… Также смотрел его папа на Сынги.       Твою же мать! Этот мальчишка выворачивает его наизнанку и заставляет чувствовать себя последним уродом!       — Я так понимаю, ты не хочешь обсудить это?       — Не сейчас… — Чимин едва сдерживался, чтобы не разрыдаться перед Намджуном.       — Хорошо. Сегодня я отпущу тебя. Но это в последний раз, когда ты вытворяешь такое безнаказанно.

🖤🖤🖤

На пороге особняка Чимин вдруг обернулся в сторону ворот, туда, где еще стояла машина Намджуна. Внутри все будто замерло от необъяснимой тревоги. Отогнав дурные мысли, Чимин открыл дверь и вошел внутрь. В гостиной, развалившись на диване, сидел Сынги с наполненным стаканом в руке. На столе стояла полупустая бутылка.       — Чимин, — оскалился Сынги. — Мой любимый сын. — В его казалось бы доброжелательном взгляде чувствовались искорки злобы.       Омега замер на пороге, не решаясь войти внутрь.       — Извините, я не знал, что вы вернетесь раньше.       Чимин лихорадочно соображал, что делать дальше, как выкрутиться из этой ситуации. Он прекрасно помнил обещание Сынги.       — Мне пришлось. Мои люди доложили, что ты сбегаешь от них и пропадаешь целыми днями неизвестно где.       — Это не ваше дело… — Чимин понимал, что ему нечем оправдываться.       Сынги горящим взглядом осмотрел мальчишку с головы до ног. Чимин, безусловно, являлся одним из самых красивых омег, которых Сынги встречал в своей жизни. А самый красивый омега должен принадлежать Ли Сынги, так же, как самая лучшая одежда и самый лучший автомобиль. Омега всегда был вежлив, но за его учтивостью Сынги чувствовал презрительное отношение к себе, и это бесило!       — Знаешь, впервые тебя увидев, я подумал, что ты лучше, чем Намгиль. Такой невинный и правильный…       У Чимина перехватило дыхание от безумного взгляда альфы при упоминании папы. Сынги вызывал у него чувство глубокого отвращения.       — Не смейте произносить его имени! Вы не достойны даже думать о нём.       Допив алкоголь из стакана, Сынги закурил сигарету и рассмеялся.       — Я буду говорить всё, что захочу. — Взгляд альфы не предвещал ничего хорошего. — Он был моим законным мужем и оставил после себя хорошую компенсацию за всё, что я натерпелся. Пришло время расплаты.       Сынги, пошатываясь встал с места и направился к замершему Чимину.       — Сядь! — Он схватил омегу за руки и толкнул на кресло напротив. Сынги был сильнее и выше, сопротивляться этому пьяному альфе и злить его в таком состоянии Чимин не решался. Он присел на краешек, надеясь, что, напившись, альфа скоро отпустит его.       Сев на диван, Сынги тем временем продолжил.       — Намгиль был невероятно красив, и я бы даже обрадовался такому мужу… Но… — Альфа сделал глоток прямо из бутылки. — Он оказался брюхат. С ребенком в утробе от другого альфы. Я хотел его до безумия… Хотел, чтобы он принадлежал только мне. Но твой папочка обвел меня вокруг пальца и умудрился сдохнуть…       — Я не позволю вам говорить гадости о моем папе! — Слезы бессилия и боли застилали взор Чимина, он попытался встать, но не успел. Сынги, резко подскочив с дивана, откинул парня назад, сильным ударом в грудь.       — Закрой рот, щенок! Я думал, что ты другой! Появившись в моем доме, ты играл роль невинного и скромного омежки. А когда я уехал — пошёл по рукам. — Сынги нависал сверху, подавляя волю паренька.       — Это неправда! — прошептал Чимин, больше не в силах сдерживать слезы, пытаясь совладать с животным страхом внутри.       — Неправда? Только посмотри на себя! Течешь, как сука, готовый лечь под любого…       Сынги больно схватил омегу за подбородок и приподнял его лицо. Чимин сморщился от усилившегося запаха полыни.       — Я хотел быть твоим первым. Мне жаль, что я немного опоздал. Но сегодня я покажу тебе, что такое настоящая одержимость — затрахаю твою текущую дырку. Хочешь мой член? Вижу, что хочешь.       Во всём, что говорил или делал Сынги, чувствовалась врождённая жестокость и извращенность. Чимин с ужасом осознал, что он гораздо опаснее, чем кажется.       — Нет! Вы не посмеете… — прохрипел Чимин.       Альфа громко рассмеялся.       — Ещё как посмею. Ты будешь только моим. Вы, омеги, все вначале строите из себя невинных овечек, а потом кричите от удовольствия и просите трахать вас снова и снова.       Его ледяное спокойствие привело Чимина в ужас.       — Пустите меня!       Рука Сынги спустилась ниже, проникая под ткань, на грудь омеги. Альфа наслаждался ужасом в глазах напротив. Чувство власти и превосходства разжигало жар внутри. В крови бурлил адреналин. Так уже было раньше…       Обезумевший зверь внутри рычал и скулил в предвкушении, наслаждаясь страхом и бессилием омеги. Альфа хотел ощутить его под собой, слышать его стоны, вбиватся в его тело снова и снова. Сынги схватился за воротник пиджака Чимина, вырывая несчастную пуговицу и стягивая ненужную ткань. Чимин вскрикнул от ужаса, почувствовав обнаженной кожей холодный воздух.       — Убери от меня свои лапы! — Омега попытался вырваться. Сынги лишь сильнее придавил его своим телом.       — Или что? Твой дружок придет тебя спасать? Таких, как ты, трахают одну ночь и забывают на следующий день, как ненужный мусор. Но не переживай, ты не скоро мне надоешь, — Сынги насмешливо хмыкнул и провел языком по сжатым губам Чимина, прикусывая зубами, пытаясь ворваться в рот.       Чувствуя вкус алкоголя и сигарет на губах, собрав все силы, Чимин попытался вывернуться из-под альфы. Но даже в пьяном состоянии, Сынги был сильнее. Он схватил Чимина за руки, подняв с дивана и толкнул к стене. К несчастью омеги там висело большое зеркало. От сильного удара оно разлетелось на осколки. Чувствуя боль от впившегося в кожу стекла, Чимин начал оседать.       — Мне нравится, что ты такой непослушный, так даже интересней, — Сынги облизнулся. — Сейчас я буду тебя воспитывать.       Воспользовавшись полубессознательным состоянием Чимина, Сынги стянул с шеи галстук и, подняв руки омеги над головой, связал их вместе. Возле разбитого зеркала на стене висел металлический светильник, сделанный в виде полукруга. Сынги приподнял Чимина и закинул его связанные руки на стержень, словно на крюк. Теперь он мог делать с мальчишкой все, что захочет. Чимин стоял перед ним, обессилено повиснув на руках, обнаженный по пояс, связанный и беззащитный. Схватив за бедра и прижав к себе, альфа потерся своим возбуждением о пах Чимина. Омега запаниковал, почувствовав возбужденный член Сынги.       Он не мог поверить, что все закончится вот так. Как он будет смотреть дедушке в глаза? Как он будет жить с этим?       — Нет! — Чимин начал извиваться, пытаясь вырвать руки, но ткань лишь сильнее врезалась в запястья.       Сынги ударил его по лицу ребром ладони, из разбитой губы тонкой струйкой потекла кровь.       — Не переживай так, малыш. Мы немного развлечемся. Обещаю, тебе понравится.        Альфа прикусил плечо Чимина, вызвав новый болезненный стон омеги. Запах дождя оседал на губах и языке Сынги, все больше распаляя уже обезумевшего зверя. Исследуя губами и языком грудь Чимина, оставляя следы укусов на молочной коже, альфа спустился к животу омеги. Чимин вздрогнул, ощутив горячее дыхание кожей и руки альфы на поясе брюк. Он попытался оттолкнуть Сынги ногами, но тот не позволил, придавив сильнее к стене.       — Одно лишнее движение, и я переломаю тебе ноги, — пригрозил альфа.       — Ты мразь и ничтожество, — прошептал омега. — Я надеюсь, ты сгоришь в аду…       Чимин осознал, что это конец. Лучше умереть, чем отдать свое тело на растерзание этому зверю. Едва балансируя на грани разума, теряя связь с реальностью, Чимин смог зацепиться лишь за один образ.       Намджун… Пожалуйста…       Намджун вел автомобиль медленно. Слишком медленно… Его зверь затаился и не давал о себе знать с тех пор, как Чимин скрылся за воротами особняка Сынги. Это казалось странным… Телефон Джуна зазвонил.       — Слушаю.       — Босс. Я только, что узнал, что Ли Сынги вернулся домой раньше срока. Вы говорили докладывать о всех его передвижениях. Наджун сжал телефон в руке.       — Твою мать, Югем! Когда он вернулся?       — Около трех часов назад… Простите, босс, — альфа на том конце замялся, понимая, что налажал.       — А я узнаю это только сейчас?!       — Я…       — Мне плевать на твои оправдания. Разберусь с тобой позже.       Намджун откинул телефон на соседнее сиденье, пытаясь сосредоточиться на дороге. «Да какая ему вообще разница? Ну, вернулся Сынги? Ну и что?» Только внутри все больше разрастались беспокойство и непонятная тревога. Намджун припарковался у обочины. Внедорожник с охраной остановился позади. Югем вышел и направился к боссу, узнать всё ли в порядке, но альфа мотнул головой, приказывая не подходить.       Молчавший до этого зверь словно сорвался с цепи. Намджун физически ощутил, как он бьется о ребра, выгрызая свободу, вырываясь к своему омеге — течному омеге.       Ни минуты больше не раздумывая, Намджун резко развернув машину и вдавив педаль газа до упора направился к дому Ли Сынги. Возле особняка он приказал своим людям расчистить путь. Охрана бесшумно выполнила приказ, нейтрализовав людей Сынги и пропуская босса в дом, оставшись у входа.       Войдя в гостиную, Намджун замер на месте. От представшей перед ним картины по спине прошел мороз. На секунду ему показалось, что комната пошла кругом и образовала засасывающую вниз воронку. Мощные жернова, словно перемалывали и Намджуна, и Сынги, и его папу — всех этих призраков прошлого, потревоженных представшей картиной. Намджун увидел заплаканного папу, пытающегося скрыть следы зверства под порванной рубашкой. Вопль папы, когда Сынги откинул маленького Джуна к стене, острой болью отозвался в ушах. Он снова плакал над остывшим телом самого родного на свете человека. Услышал, словно со стороны, свой голос, когда он шептал ему в слезах: «Папа, пожалуйста, не покидай меня, ты мне нужен».       — Намджун…        Избитый, напуганный и обессиленный, Чимин выпрямился, увидев альфу на пороге. Сынги, до этого увлеченно расстегивавший «молнию» на брюках омеги, обернулся и поднялся на ноги.Чимин откинул голову назад и закрыл глаза. Теперь он в безопасности. Горячие слезы потекли из-под закрытых век, смешиваясь с кровью из разбитой губы.       — Ты услышал меня, — выдохнул из последних сил Чимин. — Пришел.       Намджун физически ощутил боль от рвущегося наружу пламени. Зверь рычал, разрывая когтями и клыками путь на свободу — он хотел покромсать на куски человека, посмевшего так надругаться над его невинным мальчиком. Зверь скулил и выл — он хотел спрятать в своих объятиях Чимина, зализать все его раны и принести успокоение. Сынги, ничуть не смущаясь происходящего, посмотрел в глаза Намджуна.       — Так вот с кем развлекался мой сын, пока я был в отъезде? Хочешь присоединиться? — Альфа провел рукой по шее Чимина, спустившись на грудь.       — Ты мразь, Ли Сынги! — Намджун едва сдерживал внутреннюю ярость. — Отпусти его!       — Почему? Неужели мой маленький Чимин настолько хорош, что ты вернулся за ним? — Сынги сжал рукой сосок омеги.       Чимин дернулся от боли и шумно выдохнул.       Это было последней каплей! Зверь Намджуна вырвался на свободу.       — Он не твой. Ты пожалеешь об этом, ублюдок!       Сорвавшись с места, Намджун оказался рядом с Сынги и врезал кулаком по самодовольному лицу. От неожиданности Сынги отпрянул назад, давясь собственной кровью, залившей всю его физиономию. Намджун использовал свое преимущество, второй удар пришёлся в солнечное сплетение. Сынги, задыхаясь, упал на пол. Намджун навис сверху, схватив за грудки.       — Я бы убил тебя прямо здесь и сейчас, — прошептал альфа ему на ухо. — Но это слишком лёгкое наказание для такого ничтожества. Ты за всё заплатишь: за слезы и кровь всех омег, которыми воспользовался и разрушил их жизнь.       Он плюнул в лицо Сынги, и поднявшись, отвязал Чимина. Сняв с себя пиджак и накинув на обессиленного омежку, Намджун подхватил его на руки и направился к выходу. Сынги поднялся пошатываясь и выкрикивая угрозы.       — Я убью тебя, подонок! Ещё никому такое не сходило с рук! Я уничтожу вас обоих!       Когда охранник открыл перед ним дверь внедорожника, Намджун аккуратно, стараясь причинить как можно меньше боли, усадил омегу на сиденье спереди.       Чимин откинул голову на спинку и закрыл глаза. Горячие слезы струились из-под закрытых век и стекали по щекам. Он тихо плакал, пока Намджун пытался совладать с яростью внутри и желанием вернуться и убить Сынги. Если расправиться с ним сейчас, то тот наверняка отправится в ад. Но этого слишком мало для такой мрази. Намджун устроит ад при жизни и будет наслаждаться его мучениями. Взяв свой телефон, он набрал Югема.       — Найди и привези мне лучшего врача-омегу. Сделай всё быстро. Чимин не понял — то ли он заснул на некоторое время, то ли ненадолго потерял сознание, потому что внедорожник остановился почти сразу же. Намджун вышел из машины и помог ему выбраться.       — Спасибо, — прошептал Чимин.       Когда он ступил на землю, поддерживаемый альфой, все тело пронизала пульсирующая боль. Покачнувшись, омега ухватился за руку Намджуна, мгновенно оказавшись в теплых объятиях. Закрыв глаза, Чимин прижался щекой к груди своего истинного, вдыхая успокаивающий запах озона.       — Спасибо, что вернулся, — повторил он.       — Я вызвал врача. Скоро тот будет здесь, а сейчас тебе нужно принять душ и переодеться.       Намджун провёл Чимина в дом, пытаясь как можно меньше касаться его израненного тела. Приведя его в свою спальню и аккуратно усадив на большую кровать, Намджун открыл шкаф и достал большой мягкий халат.       — Я оставлю тебя ненадолго. Можешь принять душ. Я пока спущусь вниз, дам указания своим людям.       Закрыв за собой дверь, альфа вышел из комнаты. Медленно, с трудом преодолевая боль, Чимин снял с себя брюки.       Войдя в ванную, при ярком свете, Чимин осмотрел своё тело и зажал рукой рот, чтобы не закричать. Содранные и уже посиневшие запястья болели и кровоточили. На щеке налился синяк, разбитые губы припухли. Спину жгло огнем от маленьких осколков, застрявших под кожей.       Чимина начало тошнить от отвращения, не сдержав реакцию тела, его вырвало над унитазом. Когда спазмы понемногу отпустили, Чимин чуть не захлебнулся желчью. С трудом откашлявшись, почувствовал, что горло горит огнём.       Глубоко вдыхая и немного успокоившись, Чимин шагнул в кабинку. Сделав воду погорячей, насколько можно было терпеть, он с наслаждением подставил тело под тугие обжигающие струи. Они очищали, отмывали его. Чимину хотелось смыть с себя эти мерзкие прикосновения. Он сам поражался, как только мог так долго иметь это на своей коже и не потерять рассудок.       Трижды намылившись, он с ярым остервенением принялся тереть жесткой мочалкой кожу. Порезы на спине вспыхнули адской болью, но это не остановило омегу. Боль была настолько сильной, что на глазах выступили слезы, но он тёр и тёр, пока кожа не стала багровой.       После душа Чимин почувствовал себя лучше, хотя и сомневался, что когда-нибудь сумеет ощутить прошлую чистоту. Он продолжал чувствовать себя выпачканным — морально, физически, эмоционально. Чимин больше никогда не станет прежним. Эта мысль приводила в отчаяние и злила.       Вытершись, омега надел большой махровый халат. Осторожно открыв дверь, Чимин заглянул в комнату. Намджун сидел на диване, сгорбившись и прикрыв лицо ладонями. Почувствовав присутствие Чимина, альфа встал.       — Может быть, хочешь чего-нибудь? Чай? Покушать? — его голос звучал мягко, но в глазах читалась тревога.       — Нет, спасибо, — тихо ответил Чимин, опустив взгляд.       Омега не чувствовал, как его ногти впились в ладонь, — так сильно сжал кулаки. Ощутив боль, он взглянул на полукруглые следы на своих расцарапанных ладонях.       — Я не сделал ничего плохого… — голос дрогнул, и Чимин едва сдержал подступающий ком в горле.       Намджун, боясь напугать все ещё находящегося в шоковом состоянии парня, медленно поднялся и подошел ближе. Чимин не отстранился, когда сильные, но удивительно мягкие руки обвили его плечи, притягивая ближе. Он затаил дыхание, а затем сдался — спрятался в этих больших, тёплых объятиях, словно пытаясь укрыться от всего мира. Его щека невольно коснулась груди Намджуна, а знакомый, родной запах альфы обволакивал спокойствием.        — Никто этого и не говорит, — прошептал Намджун, уткнувшись в макушку Чимина. Его голос звучал так тихо и ласково, что казалось, он обнимал не только телом, но и словами. — Ты ни в чем не виноват.       Чимин прикрыл глаза, медленно отпуская свои внутренние оковы, но остатки напряжения всё ещё таились внутри. Намджун, будто чувствуя это, добавил:       — Если захочешь выговориться, я буду рядом. Всегда.       Чимин поднял голову, посмотрел ему прямо в глаза и, наконец, сказал то, о чём знал лишь малый круг людей:        — Сынги мне не отец. Мой папа забеременел от другого, но ему пришлось выйти за…       Не сумев договорить, омега сжал губы от отвращения. Намджун очень долго смотрел на него, ничего не говоря, пытаясь осознать полученную информацию. Его мир перевернулся. Если Чимин — не сын Сынги, то вся его затея с местью… Господи! Этот невинный мальчик, сам того не зная, мог стать орудием мести в руках Намджуна. Он облегченно выдохнул, словно освободившись от тяжкого груза.       — Чимин, малыш… Клянусь, я больше никогда тебя не отпущу и никому не позволю коснуться. Чимин вздохнул с облегчением. Намджун его не винит и верит.       — Теперь он сдержит обещание и уничтожит мою семью. — Глаза парня снова стали влажными.       — Клянусь, я не позволю этой мрази навредить тебе. Он заплатит за всё. Ты можешь рассказать мне абсолютно всё, если пожелаешь.       Меньше всего на свете Чимину хотелось сейчас отвечать на вопросы. Ему было необходимо, чтобы кто-то обнял, прижал к себе и успокоил, чтобы не было никаких разговоров, а просто тепло и понимание. Но омежка понимал: чем быстрее состоится неприятный и тяжёлый для него разговор, тем лучше.       Чимин принялся рассказывать с самого начала. Он поведал о договоре отца Ли Сынги с его дедушкой, о смерти папы и о том, как оказался в Сеуле. Рассказал об угрозах Сынги. Намджун, сжав челюсти, не перебивая, выслушал всю историю Чимина.       Когда альфа снова заговорил, голос звучал глубоко и проникновенно:       — Чимин, ты можешь ни о чём не волноваться. Сынги не такой дурак, чтобы перед выборами выносить грязное белье из дома. Я больше не позволю ему навредить ни тебе, ни твоей семье. Скоро он заплатит за всё. Ты мне веришь?       Чимин не успел ничего ответить, в двери постучали и на пороге возник Югем.       — Босс, врач приехал и ждет, когда вы его позовёте.       Намджун вопросительно посмотрел на Чимина:       — Справишься?       — Ты останешься со мной? — в глазах омеги снова промелькнул страх.       Намджун взял руки омеги в свои и нежно погладил синяки на его запястьях.       — Я никогда больше не оставлю тебя. Обещаю.       Охранник пропустил в комнату врача. Ким Санбом, уже привыкший к таким ночным вызовам, остановился на пороге, рассматривая своего нового пациента. Не обращая внимания на сурового альфу, он подошел ближе и представился.       — Здравствуйте, я — Ким Санбом. — Поставив свой саквояж на прикроватную тумбочку, он улыбнулся омежке. Чимин недоверчиво посмотрел на врача и перевел взгляд на Намджуна.       — Это обязательно?       — Да, малыш. Я должен быть уверен, что с тобой все в порядке.       — Не переживайте, я просто осмотрю вас и обработаю раны.       — Хорошо. Тогда давайте покончим с этим побыстрее. — Чимин спустил халат до пояса, обнажая спину.       Санбом удивленно посмотрел на Намджуна. На лице альфы не дрогнул не один мускул.       — Приступайте, доктор. Но будьте очень осторожны.       Такие порезы должны были доставлять невыносимую боль, но этот малыш даже не поморщился, когда врач доставал оставшиеся куски стекла из-под кожи. Кто мог так поступить с этим хрупким омежкой?       Чимин чувствовал боль, но душевные травмы болели сильнее, и он лишь крепче сжимал руку Джуна, когда чувствовал, как врач обрабатывает особенно глубокие порезы и ушибы. Стараясь причинить как можно меньше страданий, Санбом быстро выполнил свою работу, смазав спину омеги мазью, проверив синяк на лице и обработав посиневшие и содранные запястья.       — Я оставляю рекомендации по уходу. — Он быстро набросал названия лекарств на листке бумаги. — Вам нужно будет обрабатывать его спину и запястья три раза в день. Здесь также есть успокоительные и блокаторы. — Санбом запнулся. — Я думаю, они вам пригодятся. — Он протянул рецепт Намджуну.       Альфа взял протянутый лист бумаги.       — Спасибо. Мои люди рассчитаются с вами внизу.       — Поправляйтесь. — Ким Санбом, окинул сочувствующим взглядом Чимина.       На него нахлынуло чувство дежавю. Однажды он уже встречал в своей жизни очень похожего омежку. Такого же светлого ангела, с нежным ароматом дыни. И он был так же опустошен и несчастен. Но его сила и упорство помогли вынести все удары судьбы и спасти любимого человека от смерти. Санбом надеялся, что у этого омеги тоже всё будет хорошо. Сложив инструменты и закрыв саквояж, доктор покинул комнату.

🐉

      Сорокапятилетний Чон–Тагава Хосок — глава клана якудзы западного побережья Японии — считался очень строгим родителем, и не давал спуску своему чаду. В то время, как его прекрасный супруг Мин–Дейго Юнги, был из семьи военных и потомком древнего рода сёгунов. В детстве Юнги воспитывали строго по армейскому уставу, поэтому он, как мог, так и баловал свое единственное дитя. Их семьи так же имели родственные связи в Корее со времен Второй Мировой Войны. Предки с обоих сторон брали в плен омег из Кореи и превращали тех в наложников. Но пленники оказались не так просты, некоторые из них сумели стать законными супругами. Так в семьях появились корейские имена и фамилии. В одну снежную январскую ночь судьба даровала супругам сына–омегу. Чон–Дейго–Тагава Чонгук родился с платиновой ложкой во рту и с огромным шилом в заднице.       Самураи — молчаливые стражники, телохранители на службе сёгуната, единственным долгом которых было закрыть своим телом в момент опасности и отдать свою жизнь за каждого потомка сёгунов-повелителей. Имада Такахаси являлся одним из них. История его рода уходила корнями во времена сёгуната Токугавы, его предки принадлежали к клану Тайра. Тату самурая с катаной украшало всю спину альфы, как напоминание — зачем он пришел в этот мир: почитать традиции, сохранять преданность и верность близким, поддерживать физическое совершенство, силу духа и волю. Оберегать и защищать, а не свернуть шею одному бесячему омеге, который возомнил себя центром Вселенной.       — Тэхе-е-ен!!! — как же альфа ненавидел свое корейское имя, но эта пубертатная язва называл его только так. — Тэхе-е-ен!!!       Звук падающего тела и пулеметной очереди заставили телохранителя ускорить свой шаг. Положив одну руку на рукоятку пистолета за спиной, второй он медленно приоткрыл дверь в комнату и застал интересную картину. Чонгук лежал спиной на полу, рядом с перевернутым компьютерным креслом. Наушники, вырванные из разъёма с корнем, остались на голове омеги. Звук переключился на колонки с максимальной громкостью. На экране монитора полным ходом шла игра «Monster Hunter Rise: Sunbreak».       Чонгук, продолжая лежать на полу, словно ничего не произошло, повернул голову в сторону открывшейся двери.       — Ты случайно не знаешь, куда пропало колёсико от моего кресла? — Он невинным взглядом посмотрел на Тэхена.       В ожидании чего? Правильно! В ожидании, когда его телохранитель пошлет эту занозу куда подальше. Молча. Одним лишь взглядом. И таки дождался! Тэхен бросил на него многозначительный взгляд и покинул комнату, громко хлопнув дверью.       Ну да, конечно, пошёл он нахер! Чонгук так и понял, но не обиделся. Тэхен ему не нянька, конечно, искать отвалившееся колёсико от компьютерного стула он не нанимался.       Отец Чонгука платил ему совсем не за это. Но мог хотя бы помощь свою предложить, сделать вид, что волнуется! Выводить из себя этого красивого и самоуверенного альфу — словно стало смыслом жизни Чонгука. С тех самых пор, как Юнги нанял того охранять своего единственного сына. Раньше Тэхен посчитал это предложение большой честью. Сейчас Чон–Дейго–Тагава Чонгук стал причиной его бессонницы и дергающегося глаза.