На страже твоего вдоха

      Под ногами скрипел красный паркет «елочкой». Взмыленный Боруто метался по коридорам учебного корпуса. С плеча то и дело сползал рюкзак, чуть-чуть не валились учебники, но зато сверток с шаурмой он держал как можно бережнее. Ведь нельзя начинать день, как следует не позавтракав!       От него ни на шаг не отставал Мицуки — новый сосед по комнате. Боруто с некоторым довольством сознавал, что у них много общего. Мицуки умел так же свободно перемещаться сквозь пространство. Не исключено, что он тоже был трейсером. Кроме того, они оба имели склонность опаздывать. Боруто не успел позавтракать, а новый сосед так торопился, что выбежал на пары в своем голубом халате. Хоть штаны нацепил!       «Где же… где она, даттебаса!» — мысленно простонал Боруто, высматривая золотые цифры на дверях аудиторий.       Универ поражал великолепием планировки. Человек, который ее придумывал, определенно не забыл о благе паркуристов. Посреди широкого коридора мог зиять прямоугольный провал, что фактически превращало всю окружающую площадку в балкон. С верхних ярусов удобно просматривались нижние.       — Кажется… — выпалил Боруто. — Кажется, нам нужно на второй этаж.       Мицуки сощурился в улыбке.       — В таком случае, стоило бежать в другую сторону. Лестница была там.       — А-а-а, черт! Некогда!       Боруто сунул шаурму в зубы, вцепился в лакированный поручень балкона и перебросил тело за ограждение. Пружинисто приняв толчок на руки, он кувыркнулся и помчал дальше. Мицуки и теперь не отстал.       Замелькали номера: «219», «221», «223», «227»… Боруто затормозил. Заветная аудитория «225» должна была очутиться где-то между «223» и «227». И ее не было. Вместо двери поджидал мрак узенького коридора. Боруто настороженно прокрался во тьму. Дверь, подсвеченная фонариком из смартфона, отблеснула цифрами: «225».       — Фу-ух, — простонал Боруто и пожаловался двери с номерком. — Кто ж знал, что ты тут, ттэбаса?       Мицуки повернулся и странно взглянул на него:       — Я знал.       — А?! — Боруто заморгал. — Ты знал, где наша аудитория? А че ж мы тогда пол универа оббегали?!       — Я думал, мы делаем это с умыслом.       — А…       Мицуки повернул ручку и незаметно втек в класс. Боруто поспешил за ним. Потоковая лекция по вышмату уже началась.       У огромной доски гундел мужик в зеленом пиджаке и солнечных очках. Мицуки дождался, пока тот отвернется выцарапывать мелом уравнение, и беззвучно поднялся по лестнице на верхние ярусы аудитории-амфитеатра.       Боруто тоже на полусогнутых побежал вверх, высматривая свободную парту, но по дороге споткнулся и чуть не уронил шаурму. Гундеж и скрип мела неожиданно прекратились.       Боруто застыл, словно опоссум под взором хищника. Но препод ничего не сказал, и он продолжил выискивать место.       Его опоздание привлекло не только преподавательское внимание. Новоявленная первокурсница Учиха Сарада испустила тяжелый вздох, а когда он уронил шаурму, то еще и поправила очки.       На лощеном экране ее аккуратненького смартфона вспыхнуло оповещение.       📩 «Надеюсь, Боруто-кун доберется до места…»       Письмо от Сумире. Сарада фыркнула и быстро отняла взгляд от экрана, чтобы вновь сосредоточить внимание на видах матриц.       📩 «Он распаковывает шаурму!»       В этот раз — сообщение от Чоучоу. Усевшийся Боруто действительно, спрятавшись за учебником, сочно впечатывал зубы в свою вредную пищу. Сарада непроизвольно стиснула челюсть.       «На завтрак», — вынесла мысленный вердикт она. Густой запах мяса в соусе добирался до их ряда и щекотал ей желудок.       📩 «Нет, вот нахал, и не делится! Сарада-а-а! Идем за шаурмой на большой перемене!»       Губы Сарады в раздражении искривились. Все было тихо, но только явился Боруто, как началось шебуршанье, пошли смешки, лишние запахи и даже их с соседками чат неожиданно ожил.       — …приступаем к решению задач. Кто бы хотел выйти к доске?       Аудитория выжидающе притихла. К доске не рвался никто. Только обертка шаурмы сочно хрустела в тишине.       На лице преподавателя за черными очками не читалось эмоций, однако Сарада чувствовала, что его внимание сосредоточено на Боруто.       — Полагаю, что выйти должен тот, кто успел выспаться и позавтракать. Ибо напитан его организм микроэлементами и здоровым отдыхом. Узумаки Боруто, — его голос чуть задержался. — К доске.       — О… откуда вы меня знаете, сенсей?! — удивился Боруто. — Мы в первый раз с вами видимся!       Преподаватель загадочно сверкнул очками.       — Потому я знаю, что тщательно выполняю свои обязанности. И должен привить тебе аналогичный подход. Иди.       — Ну хорошо, хорошо, эх…       Боруто отложил шаурму, встал, смахнул невидимую пыль со штанов и слишком расслабленно для опоздавшего двинулся к доске.       📩 «Все же приметная личность…»       Робко подметила Сумире.       Сарада удержалась от того, чтобы не расписать в красках все, что она думает по поводу этой приметной личности.       — Найдите детерминант матрицы…       Сарада покачала головой. Боруто практически пропустил тему и не мог выдать ничего путного.       📩 «Вот сейчас полюбуемся, как он облажается. Нечего было хрумкать моей шаурмой!»       Вспыло плотоядное сообщение от безжалостной Чоучоу.       📩 «Шино-сенсею следовало вызвать кого-нибудь другого…»       Возразила ей добрая Сумире.       Сарада быстро писала, сверяясь с формулами из учебника, параллельно следила за кривляниями Боруто у доски, и, коря за то саму себя, проверяла мессенджер. По непонятной причине ее глаза снова и снова прилипали к обсуждению на экране.       📩 «Решил!»       Сумире искренне удивилась.       📩 «Серьезно, что ли???»       Чоучоу закатила взгляд к потолку, надула полные напомаженные губы и хлопнула по учебнику смуглой ладонью с такой досадой, словно ее личная ставка провалилась.       — Хе-хе-е! Ничего сложного, сен-сей!       Боруто крутился у доски, как мальчишка, и солнечно посмеивался, сцепив на затылке ладони. Он действительно смог: исхитрился на ходу что-то выдумать.       — Допустим. В следующий раз, однако, убедительно прошу решать задачи стандартными методами, изложенными в учебных материалах.       — Ладна, хорошо, хорошо…       📩 «Всегда завидовала тем, кто умеет с ходу решать…»       Пришло очередное впечатление Сумире.        📩 »…удивительный все же человек»       «Не то слово!» — сердито подумала Сарада, не выдержала и против собственных правил мстительно застрочила в окне мессенджера:        📩 «Не забывай, почему его вызвали. Из-за непунктуальности он пропустил большую часть материала!»       Но Сумире непривычно для себя возразила:        📩 «Разве плохо быть внутренне свободным?»       Сарада сцепила зубы.        📩 «Это развязность. Которая выливается в опоздания и неподобающий вид.»       Чоучоу поддержала.        📩 «Еще и шаурму жрал за партой!»       «Вот-вот! — воинственно подхватила Сарада, но тут же сообразила: — Впрочем, не Чоучоу это говорить…»        📩 «Еще и общительный…»       Воспользовалась паузой Сумире.       Сарада нашла взглядом пшеничную макушку Боруто. Тот уже приставал к соседу с попытками завязать разговор.        📩 «Несосредоточенный! На лекциях нужно заниматься учебой.»       От следующего сообщения у Сарады екнуло сердце.        📩 «Девочки, а вы обе не влюбились случайно?»       — Чоучоу! — прошипела она и яростно вцепилась в смартфон, чтобы настрочить подруге что следовало, но ее прервал строгий оклик Шино-сенсея:       — Учиха Сарада. Чем вы заняты? На лекциях нужно заниматься учебой.       — …       Сарада пристыженно замерла. К щекам прилила горячая кровь.       

* * *

      Университет располагал несколькими помещениями под столовые, и каждое из них под завязку забивалось на большой перемене. Даже воспитанные студенты элитного Университета Минато в обеденный перерыв выносили прилавки нестройными хаотичными очередями, в этом отношении ничем не отличаясь от учащихся последнего захудалого техникума.       Ведь в пирамиде Маслоу потребности в насыщении имели первый приоритет. Миром правила жажда поесть, что замечательно отражал собой таран под названием «Чоучоу», на бешеной тяге которого Сараду неожиданно прибило к буфету.       — Прошу, — затараторила она, чтобы не задерживать очередь, — булочку с жареной собой и…       — Булочку с жареной собой, теть! — одновременно с ней к прилавку прибился и Боруто.       «Опять ты!» — мысленно возмутилась Сарада, в упор взглянув на друга детства.       — О…        Он тоже глядел на нее, раззявив рот. Сарада была готова поклясться: они оба вспоминают, как однажды в начальной школе повздорили за ту самую булочку с собой. Иронично, но с тех пор булку попробовать так и не довелось, поэтому взгляд на нее сейчас и упал.       Сарада немного раздосадованно нахмурилась. Неужели снова?       — А, бургер возьму… — сдал назад Боруто и махнул ей рукой: мол, бери.       — Булочку с собой, пожалуйста, — выдавила она, гася беспричинную вспышку стеснения. — И черный чай.       Сарада бросила деньги, схватила поднос и поспешила вдогонку за Чоучоу.       Сумире заняла столик в более-менее тихом углу, что в масштабах обеденного хаоса было серьезнейшим достижением. Стол по соседству оккупировал одинокий студент: красивый, аккуратный и сухопарный, по всей видимости, третьекурсник. Холеная рука парня порхала над тетрадью — писал конспект.       «Отлично, не помешает», — одобрительно заключила Сарада.       — Отлично, — одобрительно повела бровью Чоучоу, ставя груженый поднос, и покосилась на их соседа. — У тебя, я гляжу, есть вкус на парней, Сумире.       — А-а… н-нет, нет-нет, — заторопилась оправдаться Сумире. — Просто здесь не так шумно, и я подумала…       Не успела Чоучоу выдать скептическое (и совершенно необоснованное) «ну да, ну да», как на тихого парня налетел ураган.       Если Чоучоу была тараном, то ураганом был Боруто.       — О, Кагура! — он обрушился на соседний столик подносом, полным бургеров, шаурмы, колы и прочей вредной для ЖКТ дребедени. — Рад тебя видеть! Щас отдыхать надо, а не делать домашку! Не, если хочешь, ты, конечно же, делай… Нам можно к тебе?       — «Нам»? — слабо переспросил Кагура.       «Нам?» — внутренне напряглась Сарада.       — Боруто, мы садимся сюда? — спросил странноватый парень в голубом халате. Мицуки, она его помнила.       — Агась! Давайте тут приземлимся.       — А стульев-то хватит? — напрягся другой, высокий, с торчащим хвостом. — Придется у соседей тащить. Геморрой!       — А может все-таки сядем отдельно? — предложил еще один из компании. Этот был слишком симпатичным для парня: светлоглазый, немного женственный.       — Ой, брось, Иноджин! — весело отмахнулся Боруто. — Всем место найдется!       — О, Боруто, — в их сторону принесло несколько свеженьких перваков. — Мы тоже с тобой.       — Я только рад. Двигаем, парни!       Стол одинокого Кагуры оккупировало непозволительно большое и шумное пацанячье стадо. Можно было прощаться с перспективой обеда в относительной тишине.       — Я… — Кагура выглядел слегка обескураженным, но вроде счастливым. — Тебе не обязательно было ко мне подсаживаться, Боруто.       — Да переста-ань ты… — пробубнил под нос Боруто. Даже в его гундеже слышались игривость, мягкость и теплота. Как-то так он отвечал и Сараде давным-давно в школе, уворачиваясь от ее нотаций.       Сарада ощутила, как в сердце просачивается приятное чувство, а уголки губ ползут вверх. Спустя шесть лет Боруто все еще оставался собой. Смеялся, подбадривал, озорничал, был лентяем и бестолочью, но добряком, направо-налево разбазаривающим душевный огонь и согревающим всех вокруг. Он остался таким, несмотря на то, что случилось.       «Значит, он это пережил, — с осторожной надеждой заключила Сарада, поднося край чашки к губам. — Вы справились, дядя Наруто».       Шесть лет назад умерла тетя Хината — мама Боруто. Выскочила на трассу за этим дураком и попала под колеса. Взрослые не рассказали двенадцатилетней Сараде деталей, но она помнила, как ярко-голубые глаза ее друга от отчаяния помутнели. Лицо Боруто застыло перекошенной трупной маской. Он из-под палки приходил на приемы к ее маме, и Сарада тогда всерьез опасалась, что даже мама, сильнейший психотерапевт, не сможет его воскресить. Настолько тягуче-безнадежным был его взгляд.       — О чем задумалась, подруга? — Чоучоу подперла смуглую щеку ладонью и улыбнулась с намеком.       — А? — Сарада внутренне содрогнулась, но сразу взяла себя в руки и прохладно ответила: — Ни о чем.       — Хм-м-м…       — Ни о чем, я сказала.       За соседним столом беззаботно ухихикивался Боруто, пытаясь не распрыскать вокруг кока-колу.       «Похоже, переезд пошел тебе на пользу», — решила Сарада. На остров Киноко семье Узумаки порекомендовала уехать из города ее мама, упирая на то, что нужно срочно сменить обстановку. Дядя Наруто подчинился. Оставил работу, забрал Химу, Боруто и усыновленного Каваки и начал новую, деревенскую жизнь.       — Ребзя, а го сейчас в футбик?       — А как же история? — скривился Иноджин. — У нас сейчас общая пара.       — Иноджин, вот ты же философ? — Боруто заговорщически придвинулся к приятелю. Его интонации налились сумрачной псевдо-торжественностью. — Так посмотри с философской стороны на вопрос. История есть прошедшее. А что прошедшее? Оно твердо и никуда не убежит. А футбол — наше будущее. Будущее ускользающе эфемерно, его надо тщательно ловить в воздухе…       Сарада вздохнула. Островная жизнь, разумеется, пошла на пользу ее старому другу, но присмотра ему все-таки недоставало. Совсем разболтался без материнской опеки.       — Запара, конечно, но идти надо, — оборвал парень с торчащим хвостом. — Иначе вылетишь после первой же сессии.       — Шикада-а-ай!       — Сначала лекция, потом — футбол, — проворчал Шикадай и наморщился. — Геморрой.       

* * *

      Плеск воды, доносящийся из ванной, ворошил тишину общей гостиной. Новый сосед стоял посреди комнаты в голубом халате и легко улыбался. Скорее всего, новые товарищи прощали Мицуки его странность. Кагуру эта странность глубоко настораживала. В янтарных глазах Мицуки, несмотря на легкую улыбку, играющую на губах, не было ни капли простой и искренней добродушности, подобной той, что читалась в глазах Боруто. Глаза Мицуки пристально изучали все вокруг, впитывали — и где-то там, в глубине его личности, протекали какие-то потаенные процессы.       «Опасен», — подумал Кагура.       Они смотрели друг на друга меньше секунды. Кагура быстро отвел взгляд первым. По его глазам тоже можно было прочесть многое. Не хотелось давать Мицуки такого шанса.       Он скрылся за дверью своей комнаты.       Мицуки продолжал глядеть на то место, где сомкнулась дверная щель, и переваривал свои впечатления. Определенно: простые люди на философию не шли. Кагура показался ему внимательным, но внимательным не с всеобъемлющей философской жаждой познания, а с отточенной профессиональной четкостью. Кроме того, единственный во всем общежитии, он жил в спальне один. Нечетное количество студентов мужского пола располагало к такой ситуации, однако Мицуки был убежден, что в подобных случаях нечетность становится предметом торга и достается тому, кто способен хорошо платить за свое одиночество. Выходит, Кагура или был крайне платежеспособен, или имел некую другую причину жить отдельно…       «Еще один интересный человек», — с улыбкой подумал Мицуки и вернулся в их с Боруто спальню, чтобы по-турецки рассесться на одеяле и застыть в ожидании.       — Матч — огонь, даттебаса! — дверь распахнулась перед мокрым Боруто. — У тебя здорово получалось стоять на воротах.       — Вот как, — Мицуки пожал плечами. — Впервые играю в эту игру.       — Э-э-э, правда, что ли-и? Я думал, ты профи или типа того, в футбольную секцию там ходил… И ведь не вспотел даже.       Мицуки задумался, стоит ли говорить новому другу, что в связи с особенностями своего появления на свет обладает неординарными физическими характеристиками.       «Наверное, лучше подать эту информацию более дозированно».       — У меня… можно сказать, достаточно прокачанный организм.       — Во как! — Боруто плюхнулся на свою кровать. — Я с утра еще обратил внимание. Обычно чуваки от меня отстают, а ты даже не запыхался. Прыгал следом, будто так надо. Ну и техника у тебя поставлена.       Он скрестил ноги, согнулся, уперев подбородок в ладони, и воодушевленно спросил:       — Эй, Мицуки, ты ведь тоже трейсер?       Мицуки улыбнулся шире.       — Значит, ты понял. Чем я себя выдал?       — Да лан, футбол футболом, но это по тебе прямо видно. Если захочешь вместе прошвырнуться, маякни, ттебаса!       — «Прошвырнуться», — повторил Мицуки, смакуя. Попытался подобрать эквивалентную сленговую формулировку. — То есть… «потрейсить»?       Боруто почесал в затылке немного сконфуженно.       — Ну… Вродь того.       — Хм. Я планировал сегодня «потрейсить» в порту.       — Круто! Локация зашибезная. Я в деле!       Мицуки не ожидал, что завлечь Боруто в дело окажется настолько легко. Это дополнительно укрепило его убежденность:       «Боруто идеально подходит для миссии».       — Ну что, — новый друг с увлечением хлопнул кулаком в ладонь. — Когда выдвигаемся, ттебаса?       

* * *

      Боруто сто лет не носился по городским крышам с друзьями. Крыши деревни — не то. Одному, без компании — тоже не совсем то. А сейчас идеально. Стремительный Мицуки мчался впереди, сосредоточенно и прицельно, словно они не просто бежали по наитию в никуда, а у него было направление.       «Мастер, — одобрительно подумал Боруто. — Йес-с-с!»       Он еще боялся, что в пафосном универе не найдет товарища по интересам. Дурак!       Ветер принес крепкий аромат моря. Они приближались к порту.       — Эй, Мицки, там дальше железная дорога, — Боруто нагнал приятеля. — Катнемся на электричке?       Мицуки повернулся, слишком расслабленно для их скорости, и мягко сказал:       — В другой раз. Сейчас нужные электрички не ходят.       — Э-э, да ты шаришь!       Они по очереди соскочили с пожарной лестницы и помчались вдоль железнодорожных путей. От дороги ответвлялся отдельный путь и уходил влево. Мицуки, не задумываясь, свернул на него и уверенно понесся к раскинувшейся на берегу огороженному заводу.       Рельсы уходили к ржавым воротам. Мицуки соскочил с пути чуть раньше и, будто так и надо, наскочил на забор, подтянулся, перелетел. Удивленный Боруто следом за ним полез по бетонным выступам и спрыгнул на территорию.       — А куда мы…       Замешательство от внезапного проникновения на закрытый завод боролось в нем с восторгом бывалого хулигана.       — Ч-ш, — скомандовал Мицуки. Дальше они крались, прижимаясь к забору.       Мицуки влез на высокое бетонное здание. Боруто последовал за ним, для разнообразия перепрыгнул несколько выступов вентиляции и остановился на самом краю крыши.       Это место было похоже на порт. Впереди лежали бетонированные пространства дорожного полотна, маячили вдали шеи кранов. Вот только пирамид из цветастых контейнеров уже не было, и как-то стало тише и серее, чем в порту.       — Так что это за место?       Мицуки удовлетворенно лыбился, наблюдая за чем-то вдали с любовной мечтательностью.       — Это верфь.       Он кивнул в сторону моря. В широкой бетонной расщелине работяги трудились над разобранным кораблем. Под крики, свист и гудение кранов на него опускали новый сегмент корпуса.       Когда Боруто вновь поглядел на Мицуки, тот отнимал от глаз маленький бинокль.       — Нам туда, — сказал и спрыгнул с крыши.       — Эй! Постой, ттэбаса! Почему туда?       Теперь стало слишком очевидно: Мицуки хотел не просто носиться по крышам. Только удрал он уже далеко. Голубой халат маячил за громадиной грузового крана.       «Черт…»       Без Мицуки в этом незнакомом рабочем пространстве Боруто ощутил себя неуютно и одиноко. Вспомнилось, что они пробрались сюда нелегально. И все еще непонятно зачем.       — Меня подожди!       За бетонным причалом неподалеку раскачивались на волнах белые яхты. Когда он догнал приятеля, тот уже до половины влез на легкий жирафий кран у самой воды.       Боруто с разгону взбежал по металлической опоре крана и ухватился за перекладину. Подошвы со скрипом соскальзывали, но он активно перебирал руками, ногами и взбирался все выше. Перелез кабину и вполз внутрь носа, пронизанного по бокам горизонтальными трубами.       Мицуки сидел на корточках и вновь высматривал что-то внизу с биноклем. Боруто вылез на внешнюю сторону носа, пробрался к самому краю и свесился над пропастью, вцепившись рукой в перекладину и упираясь одной ногой.       Море внизу катилось мерцающими волнами. Отсюда, с высоты, оно казалось шире и необъятнее, чем с земли. В лицо бил влажный соленый ветер.       — Тут правда суперски, — признал Боруто. — Ну что, погнали дальше?       Получив в ответ тишину, он обернулся на Мицуки.       — Мы уже на месте, — возразил друг.       — На месте? Но… мы же трейсим.       — Все верно. Мы пришли трейсить.       — Нельзя прийти трейсить в одно место! — запротестовал Боруто. — Паркур — это движение, даттэбаса!       — А трейсинг — это наблюдение. Иногда наблюдение подразумевает неподвижность.       Боруто замотал головой. Что-то он совсем перестал понимать.       — Не, трейсинг — это и есть паркур!       Мицуки заинтересованно склонил голову.       — А разве трейсинг — не «слежка»? От слова «трейс» — «след».       — «Трейс» — это «путь», даттэбаса! Потому беготня по крышам так называется.       Они переглянулись и заторможенно отвернулись друг от друга. Боруто, нахмурившись, сосредоточенно соображал. Они занимаются слежкой. Этот факт ему не понравился, но требовалось разобраться.       — Послушай, за кем ты…       — Я бы на твоем месте не издавал громких звуков. Это привлекает ненужное внимание.       — …за кем ты следишь? — шепотом дошипел Боруто, обернулся и не увидел Мицуки внутри кранового носа. Не было его и на шее. Друг испарился.       — Эй! — Боруто вздрогнул от возгласа. — Глядите, вон там! Ах ты, урод!       Орали внизу: там, где качались белоснежные яхты. Люди внизу всполошились.       — Держите его! Уйдет!       Задрожали руки. Адреналин разыгрался в крови: не обычным электричеством спортивного азарта, скорее страхом, и головокружительная высота, которую он обычно не замечал, вдруг навалилась на тело свинцовой тяжестью.       Боруто потянулся ухватиться за перекладину, но подошва соскользнула с трубы. Центр тяжести сместился и потные пальцы разомкнулись. С дикой силой его рвануло вниз. В лицо ударил ветер. Зеленая морская гладь и белые яхты стремительно летели на него.       Боруто сжался и перевернулся в воздухе. И еще более мощный удар сотряс его тело. Разом с грохотом хлестнула, сверкнула боль на всю спину и плечи: будто огрели здоровой мухобойкой. В ушах зашумело. Холодная вода мигом пробрала все тело.       Встряхнувшись от шока, он попытался выгрести, рванулся обратно. Бултыхнул ногами и едва не взвыл: мышцы свело мощной судорогой.       Он схватился за ногу — размять, от стрельнувшей рези выпустил воздух из лёгких…       А потом что-то вспомнил. Вниз потянуло неумолимо.       Больше не жмурясь от рези в глазах, Боруто обречённо погружался ко дну. За толщей воды его провожало пятно солнечного диска. Кругом ручьями взвивались мелкие пузыри.       Они легко вырвались на поверхность, вздулись и лопнули один за другим.       Фунато Икада, ухватившись за канат, вглядывался в темную воду. Гребни мелких волн наливались белыми красками — отражением корпуса яхты.       — Нечего ждать, молодой господин. Сукин сын уже наверняка всплыл где-то за пристанью.