SoM

Съёмки продолжались ещё две недели, с перерывами на постороннюю работу. Благо Рей (найдя компанию, у которой с финансами всё настолько плохо, что она согласилась предоставить каким-то «непонятным» айдолам целый этаж собственного офиса для съёмки клипа) смог уговорить нужных людей на приятную цену и скачущий график. Все две недели они полностью занимали собой шестой этаж, приходя то рано утром, то поздно вечером, чтобы вовремя осуществить безумную задумку Мадары. И, удивительно, но несмотря на странный состав съёмочной группы… у них получилось отснять всё довольно хорошо (как показалось Кохаку). Да и сложного там ничего не было: пара кадров на крыше, пара на лестнице и у окна да какое-то подобие танца в коридоре (из-за которого Ринне и Мадара спорили очень долго и активно). Осталось дело за монтажом, звуком и спецэффектами. Но об этом Мадара пообещал подумать сразу после празднования. Празднования по поводу завершения основной части работы. Больше всех этому «завершению работы» оказался рад Ринне, который являлся основной причиной продления съёмок ещё на два дня (потому что нечего хвататься за камеру жирными руками, а потом удивляться, почему это она падает на пол…). — До дна! — во всё горло прокричал Амаги, осушая стакан, наполненный соджу, в два глотка. Его зову последовали только Лео (души не чаявшего этим вечером в экране телефона, желая доказать Изуми, что он в добром здравии и ни капельки не пьян), Ники (у него просто не было выбора) и Мадара (который изначально был против спиртного, видимо потому что, один раз прикоснувшись к алкоголю, он уже не может остановиться). Остальные либо несовершеннолетние, либо предпочли взять на себя роль того самого человека, который развезёт всех по домам, когда пьющие идиоты вырубятся и станут неспособны функционировать. Кохаку занял позицию пятьдесят на пятьдесят. — Так это и было твоё «что-нибудь придумаю»? — будто невзначай спросил Оукава, мешая в стакане ягодную газировку со льдом. Куро неловко улыбнулся и отвёл взгляд в противоположный угол стола. — Не совсем, но признаюсь: это я предложил Амаги притащить соджу. Просто подумал, что это поможет развязать Микеджиме язык, — попытался защититься Кирю, мучая сётю (напиток, который всё никак не хотел закончиться). — Навяжись отвезти его домой, а там дело пойдёт как в сёнэн-манге. — Ты когда-нибудь выпивал с Мадарой-ханом? — бесстрастно возразил Кохаку, мельком гладя на напарника, который в этот раз решил перекинуться парой слов с ХиМЕРУ. Как же быстро он всё-таки расположил к себе всех участников его юнита… Так гляди и до коллаборации дойдёт. Нужно будет спросить Ринне об этом позже (чтобы тот потом пошёл к Ибаре с целью вынести бедняге мозг). — Нет, но… — Он пьёт уже четвёртый стакан, но в глазах ни намёка на опьянение. Если ты всё-таки хотел, чтобы он меня изнасиловал, то следовало сначала проверить, а может ли он вообще напиваться, — снова упрёк, ставящий Куро Кирю, массивного мужчину, на место маленького мальчика. — Не хотел я, чтобы он с тобой что-то сделал, угомонись. Да и, судя по рассказам Микеджимы, ты бы без проблем дал ему отпор, — в ответ Кохаку только демонстративно отвернулся и встал из-за стола, чтобы пересесть… куда-нибудь. — Просто дай время алкоголю подействовать, — но Оукава на него даже не посмотрел. — Вот же… упрямый, совсем как Хасуми. Продолжать разговор Кохаку совсем не хотелось. Это уже превращалось в какое-то издевательство над его чувствами, о которых говорить он согласен только с Айрой, и то не лично и желательно находясь с ним не в одном здании, за несколько километров друг от друга. Он не стесняется своей влюблённости, но очень стесняется людей, которые неряшливо и глупо пытаются помочь, как будто они в отомэ-игре поймали задание от NPC. Да, Кохаку считает себя именно NPC, потому что добровольно ни за что бы не согласился стать частью игры про завоевание чьего-то сердца. Особенно главным героем. От запаха алкоголя уже начало воротить, а ведь не прошло и часа (или прошло? В компании время летит поразительно быстро…). Пьющие не занимались беспределом, не вызывали отвращения, даже пытались как-то «по-доброму» веселиться, но Кохаку, должно быть, просто устал. Они решили выпить сразу после съёмки последнего кадра, поэтому об отдыхе не могло быть и речи. Будет даже лучше, если он вернётся в общежитие сейчас. Так шанс застать соседа, лежащего в обнимку со своим парнем, становится значительно меньше. — Кохаку-сан! — но стоило ему встать со своего места и пройти пару шагов вперёд, как большие руки обвили его талию и притянули к себе… на колени. На колени, чёрт возьми, на колени. На колени к Мадаре Микеджиме. Краска незамедлительно прилила к лицу. Да, он лучше всех знает о любви Мадары к физическому контакту, но тот ещё ни разу не вытворял подобного. Никакие тесные объятия не сравнятся с контактом худых ляжек и чужих колен. — Мадара-хан, ты… — возмущение застряло где-то между горлом и языком. — Попался, ха-ха! — прервал его шатен, прижимаясь носом к его затылку и тихо-тихо напевая текст «Secret of Metropolis». Ринне рассмеялся в голос, как гиена, за что тут же получил от ХиМЕРУ лёгкий удар по затылку. — Ой, да вы только посмотрите. А я всё думал: почему это ты притих? — начал распевать Ринне, открывая очередную бутылку с соджу, стукая её крышкой о край стола (Ники чуть не пострадал в этот момент, но его спас наклон за упавшей на пол закуской). — Точно хищник на охоте выслеживал нашего маленького Кохаку-чана! — ХиМЕРУ снова молчаливо попытался его ударить, но Амаги в этот раз увернулся, чуть не проливая спиртное себе на колени. — Я говорил тебе не называть меня так! — а вот на Ринне у него возмущения всегда хватает с лихвой. Вот только из-за носа на своей шее все способности спорить каким-то образом очень быстро сокращаются до одной колкой фразы. Его мозг просто отказывается думать о чём-то «злом», когда Мадара так… нехарактерно близко. — Тебе больше никакое прозвище не идёт! Поэтому смирись, Кохаку-чан, — продолжил петь Ринне, отхлёбывая новую порцию соджу прямо с горла. — Я бы начал называть тебя Кохаку-сан, но эта офигенная кликуха уже занята кое-кем другим. Эй, Мадарунрун, только не спи там. Мы же потом вас не расцепим. Кохаку был бы рад (да не особо, на самом деле…), если бы шатен действительно внял нытью Ринне, но тот застыл, пряча лицо в розовых волосах и даже не думая позволить Оукаве слезть. Вместо ответа Мадара что-то неразборчиво пробубнил и как-то особенно горячо выдохнул в тонкую шею, вызывая огромную волну мурашек по чужой коже. Кохаку скажет банальную вещь, но… к такому его жизнь не готовила. Вернее, готовила, но он не ожидал ощутить это так скоро. Оукава уверен, что сейчас где-нибудь с другого конца стола на них смотрит Куро и победоносно улыбается. Хуже этого только абсолютное отсутствие у Кохаку желания слезать с колен напарника. Он ёрзает ногами, но это больше для вида, чтобы присутствующие не приняли его за извращенца, да и… … Ну не бить же ему пьяного человека, правильно? Через сколько месяцев в следующий раз он сможет вот так почувствовать губы этого идиота на своей коже? А это ведь ещё даже не поцелуи! …Вот надо было ему об этом подумать, да? Если у Мадары из-за алкоголя появляется способность читать мысли, то эту гадость нужно немедленно запретить давать мужчине в руки! — Надо же, что Мике-чан-сенпай вытворяет! — присвистнул Мицуру, набивая рот корочками от пиццы. Лео поспешил комично закрыть ему глаза, из-за чего парень тут же начал возмущаться, пусть и не вслух. Губы Мадары оказались очень влажными. А ещё горячими, словно его решил поцеловать фестивальный фонарь, нагретый до высоких языков пламени, а не человек. Те самые знаменитые «бабочки» внутри, судя по всему, решили устроить бои на выживание, охватывающие собой не только желудок, но и грудь с тазом. Поцелуй длился не больше пяти секунд. Кохаку (где-то далеко и грешно в своём сознании) ожидал, что Мадара использует язык, но этого не произошло. Возможно, это даже хорошо, потому что Оукава не может представить, как на это отреагирует отрезвевшая голова напарника и, главное, что он захочет в таком случае выкинуть. Не надо лишний раз играть с огнём, особенно с таким… беглым. Может быть, будет разумно остаться с ним в общежитии сегодня на ночь. Нет, лучшим решением будет заставить Сазанами в кои-то веки потесниться, а если получится его выселить, то, может быть, Оукаве удастся развести пьяницу на разговоры о чувствах. Звучит как своеобразный план. — Сколько он выпил? — почти спокойно (уж точно без дрожи в голосе) спросил Кохаку, как только Мадара отстранился и отвернулся дальше напевать «Secret of Metropolis» куда-то ему в затылок. Ринне ответил не сразу, пребывая в шоке от увиденного. Другие участники CB выглядели не лучше (кроме Ники. Он в момент поцелуя всё ещё был под столом). — ХиМЕРУ насчитал около пяти бутылок, — ответил голубоволосый, первый вернувший себе самообладание. — Но он не может сказать наверняка. Микеджима, как оказалось, похож на губку, которая без проблем впитывает в себя все жидкости. — Нет уж, не надо нам никаких губок, за исключением разве что половых, — тут же возразил Ринне, падая головой на стол. — В таком случае из него все эти «жидкости» скоро назад польются. Сомневаюсь, что Кохаку-чану сдалось такое счастье. Хотя… — он посмотрел на Оукаву исподлобья. — Не, его всё вполне устраивает. Ха-ха, никогда бы не подумал, что наш малыш может быть настолько красным. Кохаку скатился вниз, чтобы без проблем пнуть Ринне по колену. Сначала по левому, а потом по правому.