SoM

— Так вы с Микеджимой начали встречаться или нет? — вопрос прозвучал, как гром среди ясного неба. Кохаку чуть второй раз за месяц не разбил бутылку со своим любимым клубничным напитком об пол. И почему все «лучшие друзья» Мадары обязательно должны быть такими… такими? Оукава ожидал услышать подобный вопрос от Лео, от Рея, да даже от Мицуру, но никак не от Куро, который на фоне всех остальных выглядит, как маятник благоразумия и спокойствия. В тихом омуте черти водятся? Или что? — С чего вдруг спрашиваешь, Куро-хан? — Кохаку вытер тыльной стороной ладони губы и сел на скамейку рядом с мужчиной, не забывая о дистанции. — Вы ведёте себя, как парочка, — констатировал факт Кирю. — Вот только, зная Микеджиму, вряд ли бы он стал показывать, что встречается с кем-то в открытую. Мне это показалось странным, поэтому решил спросить напрямую. Выложенные объяснения звучали… неубедительно. Как будто Куро просто нужно было найти предлог, чтобы поговорить об отношениях его друга, а вот насколько логичным будет предлог — это уже другой разговор. — Почему меня? Это вы с ним друзья со старшей школы. Я для тебя почти незнакомец, — парировал Кохаку, указывая взглядом в сторону, где Ринне уже полчаса мучился над одним жалким кадром с Мадарой в главной роли. … Ох, и всё-таки Микеджиме очень идут костюмы. По натуре своей он никогда не сможет стать офисным планктоном, но Кохаку ничего не может с собой поделать: в голове всё равно временами всплывает образ его напарника в обтягивающей рубашке, лёгком пиджаке и приталенных брюках. Сейчас, к сожалению (к счастью) для бедной фантазии перевозбуждённого подростка, Мадару вырядили именно… так. И как только этот толстокожий может продолжать спокойно улыбаться, стоя в этих слоях толстой ткани, под палящими лучами солнца, ещё и в тридцатиградусную жару? — Ты выглядишь разумнее, — спокойно ответил Куро, делая глоток из бутылки… такого же клубничного напитка. — Да и мы с ним эту тему никогда не поднимали. А по тебе я хотя бы точно могу сказать — любишь его. Ты же сам знаешь Микеджиму: с ним нужно очень осторожно говорить о личном, иначе он очень неожиданно захочет отдалиться или надумать себе чего лишнего, — и не поспоришь… … Хотя нет, ещё как поспоришь! Стоило Кохаку на мгновение расслабиться, как Куро тут же нанёс «удар», который Оукава не успел вовремя отразить. — Как-то ты слишком смело заявляешь о моей любви к Мадаре-хану, — запоздало возразил Кохаку, позволяя мышцам лица нахмуриться. Чёрт бы побрал эту жару, из-за которой напрочь отключаются все думательные способности, вынуждая перейти в аварийный режим. Куро Кирю словно специально выжидал подходящего момента, желательно в час пик и чтобы его оппонент был уставшим, как собака, после трёхчасовой съёмки клипа. Ну что за подлый человек… — Ты даже не пытаешься ничего отрицать, — Куро прислонился спиной к стене и закинул полотенце себе на шею. И какой архитектор придумал строить так много панорамных окон в Японии? Руки ему за такие гениальные идеи оторвать мало. — Потому что не люблю спорить, — защитился Кохаку, начиная ощущать напряжение от разговора. — Я не влюблён в него. И он в меня, соответственно, тоже, — ему не нравится лгать от слова совсем, но ложь во благо — это не совсем ложь, правильно? …Мадара плохо на него влияет. — Когда брал с вас мерки для костюмов, я видел, как ты пялился на него. Зеркала в примерочной — всё равно, что камеры для меня, — подстрекнул Куро, делая ещё один глоток клубничного напитка. Это уже начинает походить на шантаж, правда пока без требований. Кохаку стоило закончить разговор ещё на стадии его зачатия. Да, он «вежливый ребёнок», но это не значит, что он обязан соглашаться с каждым вторым на светскую беседу. Особенно когда темой этих бесед является его влюблённость в Мадару Микеджиму. — Я просто наблюдал за твоей работой, — попытался Кохаку, сохраняя безнравственный вид. — Куро-хан, не выставляй свои выдумки за действительность. Иначе у тебя друзей будет меньше, чем у Мадары-хана. Куро коротко рассмеялся, почти привлекая внимание ХиМЕРУ и Ники. Благо Ринне, как обычно, очень быстро вернул отобранное внимание назад. Только в такие моменты неусидчивость лидера бывает полезной… — Знаешь, я мог бы тебе поверить, если бы ты не продолжал всё это время пялиться на Микеджиму так, словно он — муженёк, который забыл на прощание поцеловать свою жёнушку, — заявил Кирю, пожимая плечами. Вместо ответа Кохаку предпочёл в два глотка осушить любимый напиток и с грохотом отправить его на дно мусорного ведра. — Если тебе захотелось поиздеваться, то знай, что моё терпение имеет пределы, — почти спокойным тоном ответил Оукава, пододвигаясь к мужчине ближе, чтобы тот сбавил тон своего баса хотя бы на пару децибел. — И тебе не кажется, что прилюдно говорить о чьих-то отношениях — крайне невежливо? — В этом здании о вашей очевидной влюблённости друг в друга не подозреваете только вы сами, — хмыкнул Куро, проводя полотенцем по волосам. — Серьёзно, мне кажется, даже местные работяги с нижних этажей уже давно догадались, что вы сохнете друг по другу. Правда рябит глаза, но Кохаку старается не обращать на неё внимания. — Очевидно или нет — с этим мы будем разбираться вдвоём, — подчеркнул Оукава, собираясь подняться со своего места, чтобы закончить давать ещё больше поводов для сплетен, но его (даже как-то слишком мягко) схватили за руку и усадили обратно. — Что ты… — Эй, я всего лишь хочу вам подсобить. Вернее, предложить помощь самому сговорчивому из вас, — полушёпотом сказал Куро и, убедившись, что Кохаку не собирается убегать, отпустил. — Знаешь ли, не ты один занимался подглядыванием во время снятия мерок. Глаза Оукавы расширились, но только на пару мгновений. Ещё немного и Мадаре придётся звонить в «очень грустное бюро» для организации похорон. Чьих именно, Кохаку ещё не решил. — «Знаешь ли», не один ты это замечаешь, — огрызнулся он, вынуждая теперь Куро расширить глаза в удивлении. — Тогда почему вы до сих пор не… — Потому что я знаю, что на данный момент он точно не собирается вступать со мной ни в какие отношения, — отрезал Кохаку, снова бросая взгляд на Мадару. Кажется, они с Ринне в очередной раз вступили в какой-то спор. И почему-то Ники, стоящий неподалёку от них, выглядит самым несчастным человеком на свете. Кохаку бы встал проверить, что там происходит, но красноволосый медведь его сейчас никуда не отпустит. — «На данный момент»? — продолжал недоумевать Куро. Этот допрос может затянуться. — Мой возраст. В последнее время он начал очень активно выделять в разговоре тот факт, что я на три года младше него, — неохотно начал объяснять Кохаку. — Я не думаю, что он внезапно оглох или ослеп, чтобы не замечать, к чему наши отношения медленно идут. Он также знает, что я, очевидно, из нас двоих был бы тем, кто сделал первый шаг, — Оукава глубоко вздохнул. — Поэтому он продолжает завуалировано говорить: «На отношения со мной можешь не рассчитывать до восемнадцати лет». Куро… явно не ожидал такого ответа, судя по его тихой реакции. Как будто он наивно забыл, что Кохаку с Мадарой даже близко не ровесники (хотя последний очень часто ведёт себя глупее первого). Иногда Оукава тоже об этом забывает, но вот напарник и их преданные фанаты — нет. Он как сейчас помнит бедную девушку, на которую ополчились в интернете за то, что та просто добавила сердечки на их совместное фото с Мадарой с какого-то фотосета. — Значит ты не пробовал поговорить с ним прямо? — последовал ожидаемый вопрос. — Ты сам недавно упомянул об этом: когда дело касается Мадары-хана, нужно очень осторожно касаться личных для него тем. Иначе он сбежит, подобно дикому коту, которого невзначай попытались погладить. — Хах, хорошее сравнение. И правда ведь иногда ведёт себя, как уличный кот: ластится ко всем, иногда просит еды, но к чрезмерной ласке относится с осторожностью. — Только вот нормальные коты при испуге убегают в соседний двор, а не на другой конец Японии, — Кохаку снова посмотрел на Мадару, а после обессиленно закрыл глаза, падая затылком на холодную стену. — В нашей ситуации поможет только время. И, возможно, пара крепких верёвок. И один стул. Или кровать. Может быть, не обойдётся без снотворного, но это уже крайняя мера, о которой Кохаку будет думать в последнюю очередь, если Мадара после его восемнадцатилетия решит выкинуть свой телефон в море и исчезнуть где-нибудь заграницей «по работе». — Я знал, что Микеджима временами бывает тем ещё консерватором, но чтоб настолько, — выдал комментарий Куро, хлопая собеседника по плечу в качестве поддержки. — Притворяется злодеем, а на деле — слишком хороший муж. Смотри, как бы он ваш первый раз не отложил до свадьбы, — Кирю, очевидно, пошутил, но в связи с последними событиями… Кохаку уже начинает сомневаться, что эта «шутейка» не станет горькой правдой. Ааа, как же отвратительно. Почему из-за каких-то гормонов Кохаку вынужден с каждым месяцем думать о сексе всё чаще и чаще? Он даже не знает, как проходит процесс и что там нужно делать, но на каком-то подсознательном уровне уверен, что если это Мадара, то… …всё будет в порядке. — Я что-нибудь придумаю, — неожиданно смело заявил Куро. — Нужно просто заставить его чувствам взять верх над логикой. Всё понятно, разве что не легко, — он сложил руки на груди и словно бы серьёзно о чём-то задумался. Кохаку наклонил голову и прищурился. — Звучит так, словно ты хочешь заставить его меня изнасиловать, Куро-хан. — Чт… нет, я не это имел в виду! — О чём болтаете? — Мадара каким-то волшебным образом (имея рост сто восемьдесят сантиметров) каждый раз умудряется подкрадываться незаметно. Причём к обоим. В разное время. И в разных ситуациях (и кто после этого из них хитман?). Ну точно солнышко показалось из-за туч. Не хватает только радуги (и гейского поцелуя), но это уже личные предпочтения Кохаку. — Да так… рассказал ему об одном пушистом уличном коте, которого встретил недавно, — первым скооперировался Куро, тут же принимая расслабленную позу. — Да… о большом таком коте, — подхватил Кохаку, теша себя мыслью, что эта ложь, по факту, не так уж далеко ушла от правды. Он уверен, что Мадара им не поверил, но почему-то предпочёл ни о чём не расспрашивать, а просто предложить вместе пойти на обед.